Новый день, что он нам несёт…?

Порой у судьбы в отношении нас свои планы и каждый решает сам для чего выдан новый жизненный шанс: переиграть настоящее или пересмотреть прошлое и вернуться?©

Ника

Месяц. Именно столько времени брат выхаживает меня и заставляет вновь начать оглядываться по сторонам. Я делаю вид, будто мне что-то из этого интересно, а сама…пытаюсь, конечно. Ищу, за что зацепиться взглядом, а потом заливаю подушку слезами. Тихо. В темноте. По утру замазываю синяки под глазами. Таю надежду, что он ни видит, ни слышит. По факту… Всё не то. Все не те…

Он говорил, что уедет, когда я прогоню. Настал и этот момент. Вчера я попросила оставить меня одну. И у родителей попросила времени тоже. Чтобы самостоятельно оглядеться по сторонам, найти в себе новые ориентиры. Вне чужих наставлений, знаков и прочего, что опять ограничит мою свободу. Есть она вообще? Существует? Сейчас вроде как да. Или мне опять это кажется?

В разговорах с родителями я попросила полгода. На то, чтобы найти себя и к чему-то прийти. За это время трое старшекурсников закончат обучение в Академии. Златка останется при кафедре. Лёшка? Пойдет по стопам отца? Из него получится неплохой дипломат. Если не поставит под удар карьеру. В этой стезе должна быть идеальная репутация, а ввиду вновь открывшихся… Стас… Я не знаю его планов. Всё, что мы обсуждали, о чём говорили и шутили в выборе вариантов — сейчас кажется ложью. Где он будет обитать через полгода? Куда его занесет очередной спор или новая авантюра? Не знаю. И не хочу знать. Думать. О нём не хочу. А думается. Вопреки всем запретам.

Через полгода я, возможно, вернусь домой. Отправлю прошение в ассоциацию спорта. Поступлю. Стану вести себя лучше, чем прежде. Возможно. Если понадобится…

— Пиши, звони, — брат вручает мне в руки кнопочный телефон для того, чтобы хоть как-то оставалась на связи. У меня нет доступа к чему-то большему. Я строго наказала себе держаться подальше от всего, что таится в этих маленьких электронных ящиках Пандоры.

Никаких соцсетей! Никаких новостей! Никаких фотографий и визуальных упоминаний о знакомых людях и событиях!

Я попросила об этом родных. Меня услышали. Вроде бы. И согласились общаться звонками. Простыми. Короткими. Частыми.

Большего на эти полгода я не хочу. Более того: я это запрещаю. Себе. Чтобы держать себя в форме. Один оттиск обещания уже красуется на ребрах под грудью. Две красивые заглавные буквы, перечеркнутые знаком опасности. Черная метка, выданная мне Стасом.

Запреты. Выполню ли я всё остальное? Выполню. Мне не привыкать к сложным задачам.

Обнимаю Лёшку. Прощаюсь перед дверью такси. Он снял для меня небольшую квартиру. Уютную. Тихую. За его плечами рюкзак, а в кармане билет на дневной вылет. Сейчас утро. Провожаю брата поцелуем и дежурной улыбкой. Машу в след отъезжающему автомобилю и ухожу в сторону моря, как только такси скрывается за поворотом.

Прибрежная линия в паре сотен метрах от дома. Сажусь недалеко от кромки воды. Прямо на холодный влажный песок. В джинсах, короткой куртке, с шарфом, намотанным на голову как капюшон. Ни видеть. Ни слышать. Только смотреть вперёд.

Здесь не холодно. Ветрено. Да. Евро-зима. Евро воспитание и пофигизм, распространяющийся на происходящее. Были бы шуршащие купюры в карманах или достаточный лимит на карте… Всё остальное — тленно и покупаемо.

Сижу и смотрю вдаль. Море неспокойное. Холодное. Тёмное. Волны поднимаются высокие и достаточно сильные, но даже в такую погоду(или именно в такую погоду) сёрферы в деле.

Период с октября по февраль здесь считают продвинутым сезоном. На воде только профессионалы. Те, кто оттачивают навык на высоких хребтах и покоряют стихию вне температурных норм. Доказывают себе, что способны на большее. Превозмогают себя новыми стартами. Покоряют стихию. Рискуют. День за днём. Потому что не могут иначе? Возможно. Адреналиновая ломка — это тот же отходняк от природных наркотиков. Те, кому не знакомо — не поймёт. Тот, кто проходил, — сделает всё, чтобы избежать повторения.

Я тихо дышу и наблюдаю за некоторыми спортсменами на гребне волны. Одну из компаний успела приметить за все эти дни. Теперь взгляд цепляет участников неминуемо быстро. Различает среди остальных. Выделяет женские и мужские фигуры, которые вижу достаточно часто. Смотрю на них. На воду. Запоминаю технику. Прогоняю сквозь себя производные. Хочу туда. И не хочу вовсе. К общению. К людям. К стихии, способной сломать неокрепший хребет.

— Привет, — застигает врасплох кто-то из-за спины.

Оборачиваюсь. Резко. Шарф спадает по волосам. В лицо тут же ударяет порыв холодного ветра. Мужской голос звучит довольно легко и уверенно, а я в миг оказываюсь какой-то напуганной. Не собой. Отшатываюсь от парня. Хмурюсь и напрягаюсь.

Броня, разбитая Стасом ещё не срослась. Я упорно восстанавливаю слои, но… Но. Это не так просто, как кажется. Одно дело — наблюдать за кем-то со стороны. Другое — подпустить ближе, общаться.

Человеколюбие — не кнопка, что включается по запросу. Социофобия берет верх. Мне не нужно окружение. Сейчас. Мне нужна тишина. Внутри. И море. Перед глазами. А приходится выдохнуть и полностью обернуться.

— Не хотел тебя напугать, — легко продолжает темноволосый парень в гидрокостюме. Его волосы слегка отросли и от соли начали виться. Зато щеки сегодня идеально выбриты. Вчера было иначе. И большие глаза сейчас смотрят на меня с беспокойством. Ярым, словно ограждает от какого-то необдуманного шага. Будто я стою на обрыве, а не сижу у пологого края.

Улыбка на лице парня то появляется, то исчезает. Прыгает. Живая, а не натянутая или приклеенная.

— Если хочешь посидеть тут сегодня, — продолжает науськивая, — возьми доску, вон там. Одну из свободных. Песок очень влажный. Промокнешь. Замёрзнешь. Заболеешь.

— А если я захочу с вами? — озвучиваю порыв, даже не поздоровавшись. Перебиваю. Несдержанно. Некрасиво. Сухо. Без должного уважения в голосе или во взгляде.

Он слегка старше. Значительно. Ему на вид лет двадцать пять. Уже. А может немного больше. Или наоборот. Слегка младше заявленного. Национальность? Смешанная. С нотками чего-то взрывного, острого. Португальского? Итальянского? Не хочу слишком детально рассматривать. Да и не к чему.

Он поднимает вверх бровь. И позволяет себе то, чего избегаю я: оглядывает меня со всей тщательностью и щепетильностью. Выносит вердикт. Спокойный. Отчасти насмешливый.

— Ты не похожа на профи. К тому же, пару недель назад правая рука ещё была зафиксирована. На эти волны, да в холод, нельзя со свежими травмами. Поэтому нет. Куда бы ты там ни хотела. Ни шага вперёд по берегу.

— Занятная наблюдательность, — невольно усмехаюсь, ощетиниваюсь, но всё же протягиваю незнакомцу свою руку. На «ты» мы уже перешли. А своим резонным «ни-ни» он чем-то даже смешит и напоминает мне брата. Сейчас для меня это эталон мужчины, следовательно, и с этим можно попробовать пообщаться. Он свой на воде, а она единственная, что меня ещё держит по жизни.

— Ника, — проговариваю нейтрально. — Я с самого детства прыгаю и плаваю на дальние дистанции. С одной сошла, но…

Пожимает руку. Едва касается ладони холодными пальцами. Кратко. Не представляется. Отпускает этот момент за ненадобностью. Так же, как и я, ответ на его приветствие.

— Похвально, но здесь это тебе мало не поможет. Другая техника. Другая тактика.

— А что поможет? — цепляюсь к словам, нащупывая свой путь. Бреду, в кромешной тьме. Ищу. Новую себя. Или… маячащее очертание.

— Рационализм, — смеётся. Как-то непривычно просто. Открыто. — Послушай совет: пусть твой парень покрепче держит тебя при себе. А сейчас отойди дальше. У тебя взгляд смертника при взгляде на воду. С таким не ходят на волны. С таким бесстрашием — ныряют камнем с обрыва. Калечат себя или разбиваются на смерть.

Дергаюсь. Как от пощёчины, охлаждающей разум и душу. Поджимаю губы. По телу проходит болезненный спазм. Он рушит заслонки. Сбивает дыхание.

Парень стоит. Наблюдает.

— Это был брат. Он уехал, а я… — стопорюсь, не смотрю на советчика.

Там волна. Впереди. Метров семь. Если не больше. Холодная. Тёмная. Никем не покоренная.

— Ден, — протягивает руку и самолично пожимает мою. Отпускает. Кладёт свою доску и отстегивает с ноги защиту.

Наблюдаю. С опаской. А потом в одночасье оказываюсь у него на руках и усаженной на чужой инвентарь. Тоже. Как-то. Неожиданно и случайно.

Хлопаю глазами. Обнимаю себя поверх куртки руками, а парень широко улыбается и приговаривает спокойно, чуть громче ветра, что бьёт по ушам:

— Теперь можешь начать рассказывать, как ты здесь оказалась. Волна ещё низкая. У меня куча свободного времени на то, чтобы выслушать.