Я боюсь

Правда — чаще колюще-режущее, а не приятная сладость©

Ника

— Ден, — тихо зову, когда Златка исчезает из вида.

Аэропорт. Он вызвался довести её вместо такси. Сестра не стала противиться и попросила проводить её до регистрации. Вдруг что? Будто рейсы домой не вылетают с вероятностью девяносто девять из ста.

— Отвезешь меня и уедешь? — задаюсь, сама не понимая к чему веду. Нет. Вру. Прекрасно понимаю. Да, вот, зачем? Для чего?

— У тебя есть какие-то предложения? — улыбается легко и открыто, а я в сотый раз пытаюсь сравнить его с Берсом.

Не сравнивается. Всё не то. Или наоборот, так как надо? Мы на людях. Свободно. Разговариваем. Смеёмся. Нет нужды скрывать чувства. От кого-то прятаться.

Беда в том, что скрывать то особо нечего. Всё, итак, видно. Напоказ. Без особого визуально притяжения. Как-то… Без дрожи и фейерверков. Непривычно. Непонятно. А может так правильно?

— Останешься со мной…? — прошу. Или спрашиваю. Самой неясно. — Это дурында заявила, что ты меня любишь, — выпаливаю смешком, сама удивляясь зачем. Наверное, чтобы заткнуть паузу и его внимательный взгляд. Наверное нервно.

Поджимаю губы, жалея о сказанном. Моргаю. Невольно подношу руку к глазам. Промачиваю. И морщусь от накрывшей неловкости.

Дура. Надо ж было так!

Дую на глаза. Закусываю губы. Хотела ж без лишних эмоций, а на тебе! Решила послушать сестру! Что я теряю?!

Уважение. И друга. Как минимум.

Он подходит ближе. Цепляет взглядом. Смотрит. Предельно серьёзно. Впивается в глаза большими темными радужками. Плавным движением большого пальца подтирает влагу под моими ресницами. И проговаривает правдиво:

— Люблю.

— Почему молчал? — спрашиваю и хмурюсь. Увожу глаза, не выдерживая чужого напора. Лучше бы не ворошила. Заткнулась. Теперь точно всё. Лучше бы…

— Потому что…, — по незнанию точно дублирует оправдание Стаса и я невольно прикрываю губы рукой. Чтобы не взвыть от подобного попадания в цель. Чтобы не прыгнуть ещё раз по возвращению домой. Только теперь уже точно. Намеренно.

— Ты ещё не окрепла, — плавно стучит пальцем дважды по моему лбу, а потом переходит на сердце. — Ни здесь. Ни здесь.

— Поможешь мне?

— Встать на доску? Начать участвовать в заплывах? — улыбается, привычно. Без злости. Реально красивый. Златка права. Хотя, что она вообще знает о любви и о парнях?

— Да, — соглашаюсь с ним, дополняя с надеждой: — И не только.

— Не лги. Пожалуйста, — подытоживает, а я обессиленно склоняю голову и упираюсь ему в грудь. Лбом. Качаю из стороны в сторону.

— Не буду.

Не хочу давать лишних надежд, но и оставаться без его поддержки не хочу. Тоже.

Обнимает поверх моей спины. Прижимает к себе. Целомудренно. Ненавязчиво.

— Поехали, Николь. Отвезу тебя домой. Тебе надо отдохнуть и всё обдумать.

— Останешься…? — спохватываюсь, продолжая нервно и совершенно бессвязно: — Я не предлагаю тебе со мной спать, просто…, — слёзы-предатели вновь орошают глаза.

Я зарекалась не плакать, да и вообще… Почему сейчас рядом с ним возникает такая реакция? Я не собираюсь подпускать близко… И я не… Не знаю. Чего хочу и как это всё принимать. Чужие чувства… Без должного ответа…

— Я понял, — заключает серьёзно, а Стас бы… Что Стас? Просил выбросить из головы всякие глупости. Мои признания в любви его не колыхали. Они… Что они вызывали в Бероеве? Где ответы на простые вопросы? Он довёл до конца этот спор. Он обманул и предал! Он позволил мне прыгнуть! И не приехал! Совсем! Не приехал!

— Я попробую, — вывожу в слова дрожащие звуки и тянусь своими влажными к его горячим губам. Закрываю глаза. Пробую соль, перемешанную с чужим вкусом. Разгоняю в памяти карусель ощущений. Большая мужская рука плавно фиксирует голову. Ладонь держит затылок.

Никак схожих ощущений и мурашек, уходящих под кожу разрядами в тело. Никаких знакомых пересечений. Всё другое. Он. Вкус. Запах. Сила. Размеренность. Равномерное дыхание, что чувствую в горле. Он — спокойный. Стас — ураган, спонтанно образовавшийся посреди моря. Ден — размеренный, уравновешенный. Бероев — моё чудо и горе…

Продолжаю поцелуй, находясь в центре зала. Он в чем-то нежный. Уважающий. Любящий… Обделенный сотней знакомых эмоций. Ни жаркий. Ни страстный. Ненароком представляю такой же дружеский секс и отстраняюсь назад, не желая торопить события.

— Жалеешь? — удерживает в захвате Ден, но зазора хватает, чтобы задрать голову и поймать его перекрестный.

— Да, — отвечаю честно. — Я боюсь, что ты не сможешь дружить…, — запинаюсь на тяжёлом выдохе. А ведь со Стасом я наоборот, сама дружить никак не хотела. Здесь же…

— Николь, моё признание тебя ни к чему не обязывает. Так получилось.

— Ты сам ни рад.

— Я слишком тобой проникся.

— И что теперь?

Очередной вопрос, который не имеет ответа, но он пытается подобрать ключ и к этой головоломке.

— Отвезу тебя домой и не оставлю одну, если не передумаешь и не прогонишь.

Киваю и позволяю себя увести. К парковке. К машине.

Три месяца. Крайний срок до отъезда домой. Три месяца… А уже через два я сдаюсь под ухаживаниями, что он начинает и заканчиваю вечер в чужой постели. Сравниваю… С былыми воспоминаниями. Стараюсь не сравнивать. Остаюсь до утра в объятиях мужчины, которому нужно от меня нечто большее, чем настоящая дружба. Могу ли это дать? Сам ответ на вопрос остаётся под тяжёлым вопросом. Молчу. Не сплю. И жду утро.