Уф-ф-ф-ф. Прям Ау-у-уч

Возможно ли ещё передумать, когда уже всё решил для себя?©

Ника

Чем отличается обычный студент от спортсмена? Хотя бы тем, что у первых занятия начинаются с полных восьми, а у последних нередки тренировки и в шесть утра. Правда мой график пока был выстроен довольно щадящим образом. Первые пары в восемь, далее порой окна, которые занимались на тренировки. Сокращение часов по определённым предметам. Уменьшение теории и упор на осуществление практики. Выуженные часы — опять же заняты тренировками. Ну и после окончания пар, как вишенка на торте — ещё одна, финальная тренировка. Отполировать и закрепить дневные мучения.

Сказать, что я была против? Нисколько. По мне, так и все прочие часы, выделенные на занятия, вполне можно было перенести в пространство бассейна. Я бы тренировалась ещё больше. Я бы ни жалела себя. Хотя… А когда я подобным вообще занималась? Спорт — это работа, а не игра. Каждый, кто в нём с раннего детства, вполне заслуженно уходит на пенсию раньше. Потому что порой к тридцати организм реально изношен. А у тех, кому повезло больше: мед карта представляется списком в далёкую бесконечность, где прописана травма на травме.

Почему же я до сих пор не соскочила в ряды умных и красивых? По типу Златки. Потеснила бы сестру по праву родственной линии… Потому, что спорт — это жизнь. А какая она будет далее, если его, из этой самой жизни, выкинуть?

— Капулова — на трамплин, — командует тренер. — Пиккар — тумба, — отмечает списки и распределяет стойки, помимо позиций.

— Бероев — вышка, — пародируя голос тренера, во всеуслышание заявляет Стас, появляясь в зоне бассейна в спортивной форме. Сбрасывает по пути бутсы, манерно поправляет яркие высокие носки. Поверх надеты темные шорты. Футболка с фамилией на латинице. Номер. Тринадцать. Естественно. Разве могло быть иначе?

Наблюдаю и не дышу. Картинка, что вырисовывается среди обыденности, рушит все привычные грани моего понимания.

Внизу уже собирается «группа поддержки». Десяток парней с телефонами, в аналогичной спортивной форме. Футболисты, захватывающие пространство своей мощью, силой и неповторимой аурой. Подначивают Стаса. Что-то куда-то снимают. Девчонки перешептываются вокруг. Кто-то стоит и улыбается. Кто-то кому-то приветственно машет. А я не понимаю, что происходит, но подвластно чужому веселью, так же с улыбкой за всем наблюдаю. Только дышу очень медленно. И периодически просто зависаю.

— Бероев, не смей нарушать мои порядки! — орёт тренер и машет в сторону Стаса планшеткой. Переключается на свисток. Пронзает уши раскатистым. — Что за цирк вы тут устроили? Срываете мне всю тренировку!

— Спор — есть спор, Яков Иванович, — перекрикивает гул Стас и поднимается по лестнице выше. Минует меня. Салютует. Подмигивает. Устремляется наверх к самой вышке.

— Да я на вас…, — пытается урезонить старый тренер толпу бугаев, что выше его на целую голову.

— Порог в девяносто перешагну первым! — выкрикивает Стас и прыгает с вышки. Зажмуриваюсь, понимая по первым секундам, что падение в воду выйдет болезненным. В его действиях ни умения, ни знаний, ни техники.

Выдыхаю из себя тихое:

— Ауч-ч-ч-ч, — как только слышу звук удара об воду.

Внизу ликуют. Кричат. Суетятся. Перегибаюсь через трамплин, вижу как Берс отплывает в сторону берега.

Свисток.

— Капулова, — командует тренер окриком, пресекая шум и всеобщее непослушание звенящим в нём недовольством. — Покажи этим позорникам, как надо!

Улыбаюсь. Было бы сказано.

«Poker face». Вдох. Спина как струна. Руки в продолжение позвоночника. Тишина. И про выходку Стаса уже будто забыли. Всё внимание на мне. Приятно. Привычно. Выдох. Толчок. Сальто в воздух на допустимой границе. И в воду. Разрезая верхний слой, как подтаявшее масло. Брызг нет. Знаю, ещё находясь под прозрачной толщей. Ощущая изменение давления в организме, привычно анализирую прыжок, за миг до плавного всплывания на поверхность.

Мягкий толчок на воздух. Улыбка на губах появляется раньше, чем открываю глаза. А перед ними, буквально в паре метров, на бортике, сидит мокрый Бероев. Кривится от приступов спазмирующей боли, но улыбается. До безумия привлекательно. Вода стекает по лицу, с короткого ёжика волос. Футболка прилипла к телу, облепляя широкие плечи и мышцы грудины. Шорты тоже сроднились с бедрами, а забавные высокие носки и вообще сейчас смотрятся на нём очень глупо.

Бесконтрольно улыбаюсь, смахивая влагу с лица. Толпа всё так же притихшая. С кем-то из них беседует тренер. Боковым вижу движение ярких футболок, а прямой приклеен к тому, кто сидит напротив: беззащитный и мокрый.

— Что ты ещё умеешь делать в воде? — уточняет, не рискуя сразу возвращаться к команде. После удара об воду, организму необходимо дать время собраться. Просканировать «повреждения». Вырубить систему орущей сигнализации.

— Всё, — отвечаю ему коротко и многогранно. Робею. Смущаюсь. Ощущаю, как мгновенно непривычно краснею. Морально сливаюсь в раздрай.

Всё! Надо ж было так высказаться! Это слово, в моём исполнении, прозвучало слишком самоуверенно и бахвально. На деле я сказала правду. Так и есть, но… Подтекст под короткой фразой может быть считан по-разному.

— Берс, погнали на поле! — окрикивает его парень, которого я не знаю. — Или ты там себе уже новые очки набиваешь?

Гул, смех, — всё это переходит в громогласное стадное ржание. Увожу глаза в воду, а взгляд неминуемо возвращается к Стасу. Он фривольно машет пальцем команде и вещает в назидание серьёзно забавным:

— Так, давайте без лишнего! Это сестрёнка Капы. Он мне, итак, уже грозил.

Дышу кратко и часто. Расправляю сжатые лёгкие. Не пловец — не поймёт. Вот и Бероев улыбается шире принимая агонию за собственное влияние. Это так, но… Отчасти. Всё же. Наверное. Я и сама с трудом понимаю.

— Ответишь, если напишу?

Киваю. Едва ощутимо. Берс дерзко подмигивает. Поднимается, искривляя лицо. А улыбку даже в эти секунды с него не стирает. Ныряю по направлению к противоположному берегу. И плыву. Без дыхания. Максимальное из возможного. А внутри всё ликует. Вибрирует и трепещет. Он напишет? Напишет. Я отвечу? Отвечу.

Жадный вдох у соседнего берега. Сдержанная улыбка на похвалу тренера. Полдень. До окончания занятий ещё далеко, а у меня, вполне вероятно, уже есть планы на вечер.