А если он вообще не появится…?

Если загадывать одно и тоже желание бесконечное количество раз, в конечном счёте оно непременно сбудется ©

Ника

Десять вечера. Сижу как на иголках. Ужин с родителями давно позади. Мои натянутые улыбки тоже.

Телефон стоит на бесшумке. Без надобности. Бероев более не писал и не звонил. И не понятно, чего я жду. Златка уже ушла спать, а я всё чего-то высиживаю. На постели. С томиком классики, которую уже ненавижу. Страдания, страдания… А где любовь то и счастье в самых простых проявлениях? Почему общепринято вечно страдать? Почему счастье, обретенное без боли и мук не имеет цены? А добытое на осколках мечты и надежды — бесценно?

Отшвыриваю книгу в сторону и вздыхаю. Отмеряю время. Десять ноль пять. Под широкой пижамной кофтой надет короткий топ. Под резинкой необъемных штанов спрятана пышная юбка. В складку. С родни той, что обязана носить в Академии. Только эта даже немного длиннее.

Взгляд пинает минутную стрелку. Она и не движется. Напряжение внутри нарастает. Настроение скатывается в полный раздрай. А если он вообще не появится? Что тогда? Писать? Звонить? Навязываться?

Окно призывно открыто. Свежего воздуха полно, а мне не хватает! Душно. Жарко. Кондей гоняет воздух на максимум ни остужая ни разу!

Отсутствие косметики. Волосы собраны в простой хвост. Мой внешний вид соответствует отходу ко сну. Если Златка заявится с проверкой, то… То всё поймёт. Слишком уж я какая-то дерганая. Никогда подобного не испытывала! Ни в одних самых сложных соревнованиях. А тут… Ощущение, что грядёт событие целой жизни! И я абсолютно к нему не готова. Ни сколько. Ни разу.

Десять пятнадцать. Губы нервно искусанные. Яркие. Увеличенные в размере на манер уточки. Глаза мечутся: на стену к часам и обратно. Пальцы не выпускают из рук телефон. Тёмный. Молчащий. Ноги дергано ходят туда-сюда свисая с кровати. Где он? Почему нет звонка? Что мне делать в сложившейся ситуации?

Мысли давят и бесят. Нервная система ещё больше расшатывается.

Десять тридцать. Я успела накрутить себя так, что пару раз мысленно ему позвонила. И высказала. Всё! Чем только захватывало изнутри. Доказала свою правоту. Рьяно. Самоотверженно. Возможно, даже с излишком.

Десять сорок пять. Сижу зажмурившись и упёршись в колени. Уже ничего не хочу. И хочу. Одновременно.

— Привет, Богиня, — доносится от окна. Едва не подскакиваю на кровати от резкого испуга. Сердце грозит пробить рёбра. Мечется в клетке запертой птицей. Бьётся о прутья. Болезненно. Часто.

А ведь ещё секунду назад я не слышала даже шороха или скрипа. Да, только, сейчас Бероев забирается на широкий подоконник и бесшумно влезает внутрь. Моей спальни. Вот так. Просто. Без видимого напрягу. Без тени стеснения. Хотя, о чём это я… В описании к нему данный термин вообще не присущий.

— Привет, — выдавливаю из себя тихо и продолжаю сидеть на месте. Осматриваю его в полутьме. А он меня наоборот, под светом ночника для чтения, направленного на постель. Кому из нас повезло больше? Конечно мне. Тени разматывают фантазию до предела. Его темная футболка, облепившая крепкий торс, так и манит скользить по ней взглядом. Мышцы спрятаны в полутьме. А кажется, я ощущаю их в прикосновении взгляда. Стальные. Крепкие. Футболка призывно обтягивает… А брюки с кучей молний, заклёпок, кармашков так и порождают желание прощупать ладошками всё выпирающее, узнав, что таится внутри.

Щеки моментально вспыхивают от очередной двоякости мысли. Я ведь про карманы. Всего-то. Из-за любопытства. Звучно вздыхаю. Та картинка, что вижу я, всё же безоговорочно, куда больше привлекательная для взгляда.

— Отличная пижама, — констатирует он со смешком, осматривая меня. — Ты куда собралась в таком виде? В кино на ужастик? В клуб танцевать? Или погонять по ночному городу?

— Без разницы, — разжигаю его веселье своей открытой улыбкой. И объясняю. После. Что оставила открытой заднюю дверь, а пижаму сниму внизу. В юбке не очень удобно лазать по водосточным трубам. Да и назад подниматься я вообще не планировала. Переоденусь на улице и войду. Пусть родители примут за лунатика, если наткнутся.

— Отличный план, — комментирует Берс смеясь. Красиво. Маняще. Зависаю на его смехе. И сама улыбаюсь. Любуюсь. До одури. А он делает вид, что не замечает. Или замечает. Но делает вид. Помогает мне подняться с постели и соорудить обманку в виде спящего человека. Ждёт, пока зашнурую кеды.

Оставляю свет. У лампы есть таймер. Смотрю на Стаса и не верю в происходящее. Держу его за руку. Смущённо. Слабо.

— Давай, вначале я, а ты смотри и повторяй каждый шаг. Пара тренировок и станешь проделывать это не хуже, чем я.

Киваю и отпускаю мужскую ладонь. Болезненно выдыхаю, оставшись одна. На целый метр вдалеке от него.

— А если что-то пойдет не так? — задаюсь неуверенно. Дома не новые, хотя и содержатся в идеальном порядке. А вдруг та же самая труба прикреплена не столь крепко. Или… Хмурюсь, наблюдая за тем, как Стас ловко перелезает и перешагивает. Захватывает трубу. Переносит вес тела на одну ногу. Протягивает мне руку. Ожидает моего шага навстречу.

— Я тебя поймаю, — уверяет глазами, которые светятся как маяки. Яркие. Сильные. Чистые. На такие идти и идти. Без напора. Без принуждения. Самостоятельно. По своей воле.

Улыбаюсь. Невольно. И киваю. Ему.

Залезаю. На подоконник. Даю руку. Ощущаю его сильный захват. И прошу мягким шепотом:

— Ты меня только держи. Пожалуйста.

— Буду. Крепко, — парирует ощутимой серьёзностью. — Просто доверься.

Выдыхаю. И делаю шаг. Первый. На встречу. Над пропастью.