Не дрейфь. Всё под контролем

Как часто сердце ставит под сомнение доводы разума? ©

Ника

Пижама снята и осталась приткнутой в кустах у заднего входа. Периметр двора пересечен. Байк Стаса оказался припаркованным у соседнего дома. В округе нет собак. Больших, породистых. А мелочь, что живёт в домах на равных правах с хозяевами, нас не облаяла.

Вокруг тишина. Полумрак от фонарей на участках. Пустота. Мягкие газоны скрывают звуки шагов. И лишь охрана фиксирует наши передвижения на многочисленные камеры. Доложат ли они об этом утром отцу? Не знаю. Не хочется думать. Неважно. Совершенно не важно!

Стас критично осматривает меня у байка. Пушистые волосы собраны в хвост, короткий белый топ заканчивается чуть ниже груди, пышная бирюзовая юбка подпрыгивает вверх при каждом движении, светлые кеды, тоже выбраны мной не вполне логично.

— Извини, — пожимаю плечами. — Я не знала, как правильно одеться. Да и под пижаму мало что спрячешь.

— Всё отлично, — комментирует спорно. Интонация, в противовес былой лёгкости, задумчивая, рассудительная. — Не хватает только одного штриха.

Достает из багажника байка свою куртку. Кожаную. Ту самую. С нереально крутым черепом сзади. Помогает надеть. Стою и утопаю. В его размере. В запахе его парфюма. Дышу и задыхаюсь. От эмоций. От внутренней дрожи. От сердца, что пульсирует в горле.

— Большевата, конечно, но так лучше, — констатирует Берс. — В ней ты даже смахиваешь на мою девчонку, — усмехается над своей же фразой, заключая менее весело. — Надеюсь, твоему брату не донесут обо всё этом.

— Мне восемнадцать, — сообщаю ему, в попытке повысить какую-то значимость. «Смахиваешь на мою девчонку…», дурацкая оговорка ещё долго будет преследовать меня в снах. И настраивать на то, что всё это было…

— Отлично, — заключает Бероев смешком, помогая мне надеть шлем. Проверяет. Что-то затягивает. Помогает усесться. Слегка обнимаю его руками, на что получаю строгое указание: — Держись крепче.

Держусь. Прижимаясь всем телом. Упиваясь этим моментом. Им. В целом. Захлёбываюсь эмоциями. Почти не дышу. Но не хочу в отдаление. Не требую воздуха. Только запах. Его. Концентрат. Осаждающий лёгкие. Пропитывающий. Меня. Насквозь. Учащийся ритм загнанного сердца.

— Куда едем? — уточняет лукаво. — Где мы с тобой проведём эту ночь? Ты решила?

— Стас…, — начинаю несмело. «Мы с тобой…» кружит голову. Мысли разлетаются словно птицы.

— Мм? — подначивает продолжить. Прижимаюсь шлемом к его широкой спине. Выдыхаю. Тяжко. Молчу. Сама с трудом осознаю и не решаюсь озвучить. Банальность и глупость. Бероев, я и в правду в тебя влюбляюсь. Или влюбилась. Уже. Возможно. Сильно.

— Ты любишь танцевать? — заполняет своим голосом эту недолгую паузу. «Любишь…» хлестко бьёт по вискам. Киваю, несколько раз подряд. Скольжу по нему шлемом, в неспособности что-то оспорить. Он и не требует. Продолжает начатое. Заполняет меня собой. Проникает в каждую клеточку. Теплом. Запахом. Вибрацией, что ощущаю от его тела. Ударами сердца, что чувствую под своими руками.

— Погнали! — выдает решительно. — Покажу тебе одно интересное место.

Смотрит на меня в пол оборота. Задираю голову вверх, чтобы ему было удобнее. Улыбается моим грустным глазам. Не замечает? Или считывает взгляд как-то иначе? Ловко щелкает вниз моим визером и сообщает игриво.

— Только держись за меня крепко. Я с девчонками никогда не гоняю, но если потеряю тебя, от твоего брата получу по полной.

— Боишься? — бьюсь громким дыханием в шлем. Держусь за стальной торс. Не позволяя опустить руки ниже. Не сковывая его движений. Цепляюсь. Где-то посередине. Крепко-накрепко. Как он и просил. И отчего-то хочется плакать. Так и подкатывает ком к горлу. А лучше вообще горько взвыть и начать себя жалеть. Скатиться в разряд меланхоликов, которых на дух не переношу. Закрыться от всего и от всех… Это ж надо…! Попасться… Так… Вляпаться… Да ещё в кого…? В Берса… Так глупо…

— Если бы я боялся твоего брата, то меня бы здесь не было, — выводит он из забвения своим фривольным напевом. Одевает свой яркий шлем. Прячет под ним неповторимую улыбку. Бездонные глаза. Короткий ёжик светлых волос в которых так хочется затеряться пальцами. Всеми сразу. — Нет, Непобедимая, — заключает резонно. — Я привык рисковать. Везде и во всем. Без этого жизнь скучна и нелепа. Плыть по течению не для меня. По крайней мере сейчас. Может после всего. Когда-то.

Сглатываю, примеряя на себя чужую действительность. А я…? Умею ли я так? Когда риск — это нечто сродни обыденности? То, без чего не прожить и дня. Наверное. Всё же да. Спорт, вообще, штука серьезная. Не для слабаков. Но и излишне я никогда не рискую. Хотела бы. Возможно. Попробовать. Многое. Пожалуй. Но… Ранее мне этого не разрешали. Я и не просила. Соглашалась и брала что дают. А Стас… Он какой-то иной. Он не просит разрешения на свои поступки. Он действует импульсивно. Этим и берёт… Вербует. Влюбляет.

— Поехали танцевать.

Улыбаюсь. Под опущенным визером. Через силу. Будто он видит. Чувствует.

— Поехали, — вторю тише.

Куда угодно. Вообще. Лишь бы подальше от дома. С ним. Вот так. Лишь бы иметь возможность обнимать. Не обнимая. Прижиматься. Крепко-накрепко. И не думать о чём-то лишнем.

Рев мотора пытается перекричать моё сердце, что грохочет в висках. Не выходит. Железная машина проигрывает. Зато меня крепче плющит. К тому, кто не похож ни на одного из знакомых. Впечатывает на первом же ускорении. И бедра крепко зажимают его, а руки сжимают грудную клетку. Глаза зажмуриваются. Он же, уже стартуя с места, в движении, спокойно похлопывает меня по ноге, типа «не дрейфь, всё под контролем»; «расслабься, не дергайся».