Глава 18

– Ваня, что ты здесь делаешь? – раздраженно спрашивает папа, когда я решаю заехать к нему в офис в конце рабочего дня.

Он ничем не занят, иначе не разрешил бы своей секретарше впустить меня в кабинет, но все равно выглядит так, словно я отрываю его от дел. Игнорируя укол обиды, я обхожу его рабочий стол и целую в щеку, здороваясь, прежде чем сесть в кресло.

– Я специально приехала, чтобы застать тебя перед уходом. У меня есть к тебе серьезный разговор.

– Он касается Георгия? – немного воодушевляется отец. – У вас уже все серьезно?

– Нет, Гоша тут не при чем, – пытаюсь не хмуриться, потому что рано говорить о своем намерении расстаться с этим придурком. – Речь обо мне, папа. Помнишь, ты сказал, что мы поговорим о моей должности в компании, когда я перейду на последний курс?

– Я-то помню, – недовольно отвечает он. – Но учеба только началась, куда ты спешишь?

– Нас мало нагружают в этом году. У меня много свободного времени и я хочу тратить его на то, что мне действительно важно. Не отказывай мне, папа. Я ведь всегда говорила, что хочу работать с тобой.

Он молчит, сверля меня взглядом, но я не сдаюсь, глядя на него с идеальной маской спокойствия на лице, пока папа не понимает, что ответить что-нибудь все же придется.

– Хорошо, будешь помогать Дарье, – говорит он.

– Помогать секретарю? – не верю я в такой абсурд. – Она даже не личный помощник, папа! Вся ее работа заключается в разборе корреспонденции и подаче кофе!

– Ну так ты тоже пока даже не получила диплом, – на полном серьезе заявляет он.

Я редко с ним спорю, редко отстаиваю свое мнение, потому что он настолько этого не любит, что лишь еще больше упирается рогами, но на этот раз даже моя маска трескается, выпуская наружу все эмоции.

– Сколько можно, папа?! Почему ты не воспринимаешь меня всерьез? Я же учусь на отлично, я проходила здесь практику, я не тупица, покупающая себе диплом! Я хочу работать, хочу набраться опыта, чтобы в будущем стать достойной преемницей этой компании…

– Ты никогда не будешь моей преемницей, сколько можно поднимать эту тему? – отрезает он. – Нет – значит нет, Ваня. Ты женщина. Да, умная женщина, но моей компанией управлять будет только мой зять, твой муж! А если нет, тогда я просто продам все, когда решу выйти на пенсию.

– Но почему?! – уже не скрывая слез, плачу я. Мы несколько лет не поднимали эту тему и после того, как я прошла здесь практику в последний раз, когда мне впервые доверили настоящую работу, когда мои умения оценили, я думала, что он изменит свое мнение. – Мы ведь живем не в средневековье, что с того, что я женщина, папа? Почему ты так против? Я ведь не прошу сразу дать мне руководящую должность! Я готова работать наравне со всеми, сама взбираться наверх по карьерной лестнице!

– Прекрати истерику, Ваня! – с раздражением рявкает он. – У тебя есть все, что ты только можешь захотеть. Разве тебе отказывали когда-нибудь хоть в одной вещи? Почему ты так уперлась с этой карьерой? Я ведь есть! Я зарабатываю тебе и твоей матери на жизнь, почему ты хочешь взять на себя мужскую работу? У тебя нет других хобби? Так найди их. Перестань вести себя, как маргинал!

– Что? – не верю в то, что слышу. – Маргинал?! Я не принцесса, чтобы всю жизнь сидеть на троне и ничего не делать, а лишь наслаждаться заработанными отцом и мужем деньгами! В желании построить карьеру нет ничего странного, даже для дочери миллиардера, папа! Почему ты такой узколобый? Да даже жена твоего лучшего друга работает, как и дочь! Чем мы лучше них?

– Тогда работай! – выходит он из себя. – Скатертью дорога! Но в моей компании ноги твоей не будет, поняла, упрямая девчонка?! Она меня учить вздумала! А ну пошла вон отсюда! И больше в моем офисе не появляйся!

Я выбегаю под его крики, уже не в силах сдерживать эмоции, и забегаю в ближайший туалет, запираясь в нем и рыдая навзрыд, чего не позволяла себе очень давно. Ненавижу его! Ну просто ненавижу!

***

Есть один плюс в ссоре с отцом – из-за этого я напрочь забываю о Феде и его странном поведении. Мама уже позвонила и отругала меня за то, что я посмела «расстраивать» папу – нашего неутомимого трудягу и кормильца, который всю жизнь положил на благо семьи. Естественно, после этого выговора мне еще хуже, потому что с мамой я тоже не могу сдержаться и высказываю все свои обиды, на что та бросает трубку, посоветовав позвонить, когда приду в себя и буду готова извиниться.

Проплакав полночи, на следующее утро я решаю навестить свою сестру Варю. Она-то давно выбралась из-под гнета наших родителей и вполне счастливо живет за свой собственный счет.

– Что случилось, ты вся опухшая! – пугается сестра, когда я заявляюсь к ней на порог в семь утра.

Все равно не спала ночью, да и знаю, что ей на работу к десяти, так что приехала пораньше, чтобы застать ее дома.

– Ничего, просто поругалась с родителями, – вздыхаю я, проходя в ее квартиру, которая меньше моей в два раза, но опять-таки, она теперь представитель среднего класса и они с мужем зарабатывают не так много, чтобы позволить себе что-то получше.

– Ваня? – появляется в коридоре мой удивленный зять, уже одетый для поездки в офис в строгий костюм. – Привет! Все нормально?

– Привет, – вяло машу ему рукой. – Все в порядке, я просто хотела застать Варю до работы, поэтому пришла так рано. Есть разговор.

– Ладно, тогда оставлю вас одних, девочки, – тактично говорит он. – Варюш, я попью кофе и побегу, не надо готовить завтрак. Все равно не успею.

– Хорошо, удачи милый! – целует она его в губы, а потом протягивает мне руку и как маленькую ведет в гостиную, где усаживает на диван. – Расскажи мне все, Вань. Что они снова натворили? Неужели нашли тебе нового жениха?

– Нет, – передергивает меня. – А что, ты готовишь своему мужу завтраки?

– Ага, а он готовит ужины, потому что у нас разный график работы. Люди приспосабливаются, когда у них нет прислуги и лишних денег на ресторанную еду, сестренка. И знаешь, мы все равно хорошо живем. Даже на отпуск пару раз в год хватает.

– Зачем ты говоришь мне это? – хмурюсь я, потому что в ее словах есть подтекст.

– Потому что я уже который год жду, когда твое терпение лопнет и ты уйдешь от наших тиранов-шовинистов в свободный и яркий мир, Вань, – улыбается она. – Ты и так долго продержалась, учитывая, что теперь все их силы направлены на одну тебя. Сначала помолвка с Федором Дубовым, хотя даже я знаю, что вы друг друга терпеть не можете, потом сводничество с любым свободным мужчиной из папиного списка достойных. Неужели ты действительно согласна жить в таком браке и стать подобием нашей мамы?

– Мне не столько важен брак, сколько то, что меня не допускают до работы в компании! – выпаливаю я. – И я не стану нашей мамой. Никогда! У меня есть собственное мнение и я не вижу смысла его скрывать.

Варя издает злой смешок и качает головой, глядя на меня с тем выражением превосходства, которое я терпеть не могу. Словно я, как и родители, какая-то ограниченная упрямица, а она вся такая независимая и правильная, знающая, как на самом деле надо жить. Для нее богатство – это порок. Яд, разъедающий личность. Мне этого никогда не понять.

– Значит, ты пришла просто поплакаться? – спрашивает она. – Ладно, я слушаю. Что на этот раз?

Мне уже не хочется ничего ей говорить. Зря только пришла!

– Знаешь, если бы ты не смотрела на меня каждый раз с таким презрением, тебе не пришлось бы задаваться вопросом, почему мы так редко общаемся! – обиженно говорю я. – Я не похожа на тебя, мне нравится жить на деньги папы, но это не значит, что со мной что-то не так, Варя! Я – не ты, но я и не наши родители. Когда ты это поймешь? Тебе кажется, что родители – злодеи, склоняющие меня к тому, чего я не хочу, но ты на самом деле такая же! Ты тоже пытаешься заставить меня жить твоей жизнью! Уговариваешь уйти, начать зарабатывать самой и жить, как и большинство населения кругом. Когда я этого явно не хочу. По-твоему, это не давление?

Она выглядит удивленной, потому что я знаю, что сама Варя о таком сравнении не задумывалась. И к моему удивлению, вместо ответной агрессии, сестра выглядит виноватой, а она ведь редко признает свою неправоту.

– В каком-то смысле, ты, может, и права, прости, – вздыхает она. – У тебя своя голова на плечах, малышка.

Малышка. Вася постоянно меня так называла, но Варя перестала, как только мне исполнилось десять. Приятно слышать это сейчас.

– Я пришла не ссориться, – говорю с сожалением. – Папа не хочет брать меня на работу. Я возразила ему, попробовала уговорить, но он ни в какую и мы поссорились. Я не знаю, что мне делать, Варь. Ты ведь знаешь, как я мечтаю о том, чтобы занять его место, когда придет время. Он и слышать об этом не хочет.

– Ты не сможешь повлиять на его мнение, сколько бы не обижалась и не ругалась с ним. Попробуй где-нибудь еще, Ваня. Это я говорю тебе не как твоя сестра, а как человек, знающий тебя и знающий нашего отца. Ты ведь умница, сестренка! Я с детства говорила, что у тебя мозги работают лучше, чем у нас с Васей вместе взятых. Ты можешь построить карьеру в любой компании, я уверена, что к тридцати ты добьешься большего, чем многие твои сверстники. Папа не сможет игнорировать твои достижения, когда они станут реальностью. Да, он жуткий шовинист, но кто знает, может со временем что-то изменится?

Я и сама думала об этом. Я упрямо хочу нашу семейную компанию, это главная цель моей жизни, которая с каждым годом захватывает меня все больше. Но я действительно должна показать себя в деле, чтобы папа понял свою ошибку. Хватит сидеть и мечтать. Надо уже начать что-то делать.

– Ты права, спасибо, – улыбаюсь сестре, беря ее за руку. – Я подумаю о том, чтобы сменить тактику. А теперь, если не опаздываешь, может накормишь завтраком меня? Потому что я не спала всю ночь и дико хочу есть.