Глава 11

Злата

— Приехали, принцесса. Милости прошу, — говорит Темный, указывая на дверь бутылкой, которую у меня отобрал.

Уже после нескольких первых глотков я ощутила легкое головокружение, а после последующих — способность к психодиагностическому тестированию.

Не стремясь узнать о себе что-то новое, Темный не стал рисковать, лишил меня спиртного.

— Без лакея не выйду, — расслабленно устроившись на заднем сиденье, лениво слежу за плавным движением потолка. — И вообще, ваш замок, господин Князев, мне как-то не особо нравится. Не в моем вкусе.

На самом деле коттедж у него шикарный. Соответствует его статусу. По размерам и размаху ничем не уступает дому моего отца: те же просторы, та же роскошь.

Современный двухэтажный особняк со строгими линиями фасада, с плоской кровлей, в темно-серых и коричневых тонах. Из натурального камня, стекла и металла. С террасами на первом и втором этажах. С навесом для машин, с идеально подстриженными газонами и бассейном. Если не с двумя…

Ничего нового для меня.

Когда-то я жила в такой роскоши. Сейчас же я к ней абсолютно равнодушна.

Спокойная и тихая жизнь мне больше по душе.

— Лакеев не держим, Злата Артуровна, — отзывается Темный, сверля меня пронзительным взглядом. Чувствую его, даже не глядя в сторону мужчины.

— Не похоже, чтобы вы экономили на своем комфорте, Андрей Викторович. Вон, во дворе целая армия лакеев туда-сюда снуют: здоровенные амбалы и помельче, целые и с дробью в седалище, без чувства самосохранения, — выбирай на любой вкус, — язвлю я, потому что мне неспокойно. Потому что меня сюда притащили против воли. И потому что я боюсь, что Князев может не выжить.

— Зря я заставил тебя хлебнуть спиртного, — шипит Андрей, прижимая пиджак к боку. Его состояние после ранения не внушает оптимизма.

— Может зря, а может и нет, — сев как можно прямее, не свожу с него взгляда. — Закусить в этих ваших поместьях что-нибудь найдется? Такое ощущение, что здесь ни одной живой души, кроме вон тех, залетных казачков с оружием.

— Сейчас Горыныч прилетит, и закусишь, — цедит сквозь зубы, отставив бутылку и взяв в руки телефон.

— Кем? Горынычем закушу? — с губ срывается нервный смешок.

— Вряд ли он даст собой закусить, но ты можешь попытаться. Выходи, Злата, — не сводя с меня тяжелого взгляда, Темный отдает мне очередной приказ.

— А если не выйду, пороть будете? — упрямо смотрю в его глаза. Пауза затягивается. Чувствую, как между нами сгущается воздух и начинает потрескивать электричество.

Под его откровенным, пронзительным взглядом телу становится горячо…

— Ты возбуждаешься от этого? — спокойно интересуется Князев, окутывая меня глубоким, бархатным голосом.

Он словно переключился на другую волну.

Чертов придурок!

Я мгновенно краснею, прикусывая язык.

Чувствую, как по коже расползаются толпы мурашек. В груди учащается сердцебиение, и жаркая волна крови устремляется вниз: сначала в живот, а потом и в промежность.

Черт….

Черт!

Черт!!!

— Извращенец! — вырывается у меня изо рта.

Придя в себя, я хватаюсь за ручку двери, распахивая ее так резко, что едва не вываливаюсь наружу.

— Злата Артуровна, что ж вы так не осторожны? — замечает какой-то мужчина и успевает подхватить меня прежде, чем я бы опозорилась, растянувшись на идеально подстриженном газоне. — О, да она под мухой, — говорит он Андрею. — Здорово, Темный. Как сам? Чернов вот-вот подъедет, подлатает тебя.

— Нормально. Жить буду, — прокашливается Андрей, пожимая руку такому же индивиду, как сам. — Горыныч, пригляди-ка ты за принцессой. Накорми ее, только осторожно. Она может укусить.

***

В дом заходим всем скопом. Андрея его люди заводят следом за нами в гостиную и усаживают на диван. Он откидывается назад, морщась от боли.

К ним присоединяется мужчина в гражданском.

По красному чемоданчику в его руке определяю, что это и есть врач Чернов.

— Осмотреть территорию, — отдает команду Горыныч только что прибывшим бойцам.

Вероятно это его люди. У Андрея сегодня ранили начбеза и еще одного сотрудника охраны. Обоих отправили в военный госпиталь для оказания медицинской помощи.

— Все чисто, босс. Технику проверили. Камеры работают, датчики движения включены.

— Хорошо. Выставь посты по всему периметру. Связь держать постоянно. Докладывать о любых подозрительных движениях.

— Понял, приступаем.

Как только охрана покидает гостиную, я замечаю рядом с диваном свой чемодан.

— Мне нужно переодеться и принять душ, — говорю я, обращаясь к почти двухметровому амбалу, приставленному ко мне в качестве няньки.

Горыныч — яркий представитель сильного пола. Брутальный, широкоплечий мужик с крепкой шеей, с массивными ладонями и прямым, словно высеченным из камня носом. Его харизма читается в каждой черте: высокий лоб, густые широкие брови, темные, пронизывающие глаза. Лицо украшает щетина, придающая ему еще больше суровости и небрежного шарма.

Моя бабуля когда-то говорила, что мужчина должен быть слегка небрит, немного вонюч и чуть красивее обезьяны. Мне всегда казалось это шуткой. Но сейчас я понимаю в чем соль ее слов.

Знать бы еще какие у него достижения и почему Князев выбрал именно его?

Хотя, какая разница.

Сейчас я хочу только одного: смыть с себя этот тяжелый день, что-нибудь перекусить и закрыться в своей комнате, остаться наедине с собой, отгородиться от всех этих людей хотя бы четырьмя стенами.

— Никит, сопроводи девчонку в гостевую. В ту, что рядом с моей спальней, — отзывается Князев, расстегивая на себе черную рубашку для того, чтобы его осмотрел хирург.

Я невольно задерживаю взгляд на его обнаженном, рельефном торсе с порослью темных волосков, оцениваю мощные плечи, сильные руки с четко очерченными бицепсами….

Андрей глухо матерится, когда ему помогают раздеться до пояса. Мой взгляд опускается ниже, к боку, и меня ледяными иглами пронзает страх.

В одно мгновение весь хмель выветривается из головы. Рана по-прежнему кровоточит, а кожа, покрытая засохшей кровью, выглядит пугающе…

— Осторожнее, черт возьми! — сквозь зубы выдыхает он, когда мужчина осматривает ранение.

— Ну ты и везунчик, Князев, — с ухмылкой бросает доктор. — Касательное пулевое. Отделался царапиной, поправишься быстрее, чем моргнешь.

Я вдруг ловлю себя на том, что выдыхаю с облегчением. Зря только себя накручивала.

Вспоминаю язвительные шуточки Князева — и внутри поднимается волна раздражения. Не могу это контролировать. Никак. Хочется высказаться ему, но вместо этого беру в оборот его друга.

— Потрешь мне спинку, мамуля? — вырывается у меня само собой.

Бросаю взгляд на Горыныча. Тот картинно округляет глаза, на время теряя дар речи. А затем неожиданно парирует:

— Потру, конечно. И попу вазелином намажу. Пойдем принцесса. Чего тянуть?