Глава 25

Андрей

Ошарашенный дерзостью Алиевой, я встряхиваю головой, чтобы прийти в себя после хлесткой пощечины.

Ух ты… Вот это темперамент у дочери Артура.

Оказывается, Златка, еще та горячая штучка. Девчонка — просто огонь!

Глядя на нее исподлобья, растираю пылающую жаром щеку и хищно скалюсь.

Она сверлит меня ответным, колючим взглядом, готовая зарядить еще одну оплеуху, клянусь.

Красивая зараза…

Свежая. Сочная. Возбуждающая фурия.

В ровной осанке — вызов, в каждом изгибе изящного тела — опасная притягательность.

Оцениваю с головы до ног еще раз и залипаю взглядом на небольшой, высокой груди.

Идеальные полушария с дерзкими сосками вздымаются от частого, сбивчивого дыхания.

Уже от этой картины у меня кровь начинает бурлить.

Так и манит прикоснуться к ней, почувствовать упругость ее сисек под своими пальцами, прижать девчонку собой к стене и заставить кричать в экстазе.

Шагнув к ней вплотную, обхватываю волосы на затылке, крепко стискиваю в кулак. Одним рывком притягиваю Злату к себе.

Судорожный выдох девчонки толкается мне в губы, и у меня мгновенно сносит крышу. Разит током от столкновения. Аромат ее кожи стремительно захватывает, вызывая острое возбуждение.

Впиваемся друг в друга жадными взглядами и часто дышим, почти в унисон, наполняя легкие пьяным дурманом.

Какого дьявола?

Эта маленькая ведьма определенно знает, что творит.

Будит во мне неожиданные отклики, запускает в вены адреналин, поджигает и разносит по телу адское пламя.

Такого азарта к девушкам я давно не испытывал.

Это что-то новое, манящее за грань дозволенного, бурлящее внутри и пробуждающее в каждой клетке острое, неукротимое желание.

Провожу голодным взглядом по распахнутым девичьим губам.

Затаив дыхание, Злата невольно сглатывает и замирает как настороженная мышь.

О, блядь…. Как устоять перед соблазном и не попробовать их вкус?…

Дергаю провокаторшу за волосы, вынуждая встать на носочки и распахнуть глаза еще шире, прижаться ко мне всем телом.

— Что же мне с тобой делать, принцесса?…

Мой охрипший голос растворяется между наших губ.

Свободную руку сжимаю в кулак. Смотрю в потемневшие глаза девчонки и тону в этих гребаных колдовских омутах.

Нельзя трогать, Андрюха… Ты слово дал…

Дал! Но желание, сука, настолько сильное… оно точит меня, как червь. Постепенно, шаг за шагом, ведет к пропасти. Как монаха, подталкивает к греху…

— Если бы я не дал обещание твоему отцу, была бы ты сейчас подо мной, Злата Артуровна, — хриплю ей в губы, не в силах оторваться от девчонки и выйти прочь. — Я бы оттрахал тебя так, что ты бы сорвала голос от крика, а не раздавала мужчинам пощечины. Еще раз так сделаешь — выебу. Поняла?

— Придется постараться… — с вызовом шипит засранка. — Испанского секса у вас не получится. Вам бы сердце поберечь, Андрей Викторович. В вашем возрасте чрезмерная сексуальная активность может негативно сказаться на здоровье.

Чего????

Осознаю, что специально хотела задеть меня, но все равно реагирую на ее колкость.

Закипаю. Кулак на ее волосах сжимается сильнее. Злата всхлипывает.

Смотрим друг на друга, как два заклятых врага.

— Мало тебя в детстве отец порол, — бросаю зло, опуская взгляд на ее чувственный рот.

Аромат девчонки лишает разума. Теряю контроль. С яростью впиваюсь в сочные губы. Охваченный дрожью, сжимаю зубами плоть. Злата взвизгивает от боли. Колотит меня руками, вкладывая все силы. А мне, сука, сладко… так вкусно, до помутнения рассудка, до искр в глазах.

Медленно провожу по губам языком, толкаюсь каменным членом девчонке в живот и резко отпускаю.

— Дурак! — выкрикивает она, брезгливо стирая мою слюну. Так забавно это делает, что я не сдерживаю смеха.

— Иди умойся, принцесса заморская, — улыбаясь, выхожу из ванной и на ходу добавляю: — Целоваться ты не умеешь. Готов поспорить, что и в постели на горячую испанку не тянешь!

В ванной повисает подозрительная тишина.

Не оборачиваясь, подхожу к двери. Спину нехило так припекает. В крови, после стычки с принцессой, все еще гуляет азарт, как перед повторным сражением. Чувствую, Златка выкинет еще какую-то хрень. С ней всегда нужно быть начеку. Неверный шаг влево или вправо — и станешь Кутузовым, как Горыныч.

Дергаю за ручку — дверь не поддается. Злата заперла ее на ключ.

Хорошо, что хватило девчонке ума оставить его в замке.

Проворачиваю до щелчка, открываю дверь на себя и тут же инстинктивно группируюсь, оглушенный грохотом врезавшейся в косяк коллекционной вазы.

Ебать…

Сотни осколков обрушиваются на меня, как внезапный град. Тело ледяными иголками прошивает. Кожу ошпаривает. Ошарашено смотрю на застывшего в коридоре Горыныча. Друг впадает в ступор точно, как и я. Глаза становятся круглыми, будто в них по блюдцу вставили. Его губы нервно дергаются в улыбке, в то время как мои плотно сжимаются в тонкую линию.

Тряхнув головой, избавляюсь от осколков в волосах, но не оборачиваюсь. Даю себе секунду отдышаться и прийти в себя, иначе этой мелкой сучке грозит не просто разнос — я из нее оригами сложу, а затем преподам бесплатный мастер-класс по сворачиванию в бараний рог.

— Белый китайский фарфор, династия Цин… если не ошибаюсь, восемнадцатый век, — хмурится Горыныч, внимательно разглядывая у моих ног уничтоженный подарок от китайского бизнесмена стоимостью около четырех лямов в долларах. — Ли Хуа сейчас бы умер от инфаркта, — невозмутимо добавляет он, лениво почесывая щетину на скулах. — Он эту вазу, можно сказать, с кровью от сердца оторвал ради вашего с ним проекта.

Бросив взгляд мне за спину, Ник охуевает от счастья.

— А дочка у Артура, смотрю, не промах, — с издевкой добавляет, кивая самодовольной мордой на бугор под полотенцем, что на мне. Нервно поправляю стояк. — Судя по увековеченному архитектурному шедевру в твоем паху, трахнуться вам не удалось? Не?

— Иди к черту, Горыныч, — зло ворчу я, переступая осколки и выходя в коридор.

— Можно? — Горский стучит в косяк, аккуратно заглядывая в спальню бестии.

— Нет, блядь! Нельзя!!! — рявкает Алиева, с грохотом захлопывая в ванную дверь. — Идите все нахрен!

— Ого.… — морщится товарищ, перехватывая мой взгляд. — Ты ее ужалил? В какое место, если не секрет?

— Собираешься наступить на те же грабли? — вопросительно вздергиваю бровь.

— Да ну, уволь, — фыркает Горыныч. — Я вчера с французами засиделся. Теперь, как Одноглазый Джо, все забываю, на какую сторону повязку со льдом вешать.

— Утихомирь ее, — отдаю распоряжение Никите перед тем, как уйти к себе. — Это у тебя лучше всего получается. Есть новости по Магнату?

— Направил людей в горы. Как только появится новая информация, сообщу.

— Хорошо, тогда я заеду в офис к Алиеву. Нужно ознакомиться с его делами и сообщить Илоне о произошедшем. И еще… — добавляю, остановившись у своей двери. — Проследи, чтобы сведения об отце до нее не дошли. Я не теряю надежды, что Артур жив.

— Понял. До встречи, брат.