Глава 26

Злата

Как это вообще могло произойти?

Что он со мной сделал?

Почему мое тело откликается на Князева? Реагирует острым возбуждением. Каждый атом во мне напитан особой похотью.

Время, когда я была маленькой принцессой, влюбленной в друга отца — давно прошло.

Я выросла, стала самодостаточный женщиной, перестала видеть в Андрее объект мечтаний. Но в день нашей встречи что-то пошло не так.

Почему Князев снова меня волнует?

Почему меня тянет к нему на глубинном физическом уровне?

Почему мне нравится его собственный запах? Почему он так сильно действует на меня? Почему вызывает неконтролируемую дрожь?

Господи, столько «почему»…

— Не хватало, чтобы я начала им грезить, как в детстве, — зло шиплю я, яростно растирая себя мочалкой, чтобы смыть его феромоны, въевшиеся в кожу.

От этих действий тело простреливает жаром. Под струями теплой воды легче ни хрена не становится. Меня всю трясет.

Да кем он себя возомнил?!

Какого черта Андрей занял мою спальню и вел себя хозяином моей жизни?

На каком основании он позволил себе меня трогать, прикасаться и целовать?

Он мне не любовник и не муж!

Князев — просто друг моего отца, его деловой партнер. Пусть этим и ограничится!

Я не его собственность! Я не собираюсь с этим мириться.

Ар-р-р-р-р-р!

Намыливаю губы, раздраженно бросаю мочалку на пол. Смываю с себя остатки пены. Выключаю воду и, не раздумывая, закутываюсь в теплый махровый халат. Выхожу в спальню.

Это ж надо, до чего он меня довел!

Грудь до сих пор ноет, соски твердые и чувствительные, болезненно откликаются на прикосновение халата, а в животе все скручивает от нехватки близости.

Желание переспать с мужчиной просто разрывает изнутри.

Провожу ладонью по лобку, позволяя пальцам медленно скользить ниже. Плоть, налитая кровью, пульсирует и горит. Влажные складочки отзываются на каждое осторожное движение. Прикасаюсь подушечками к чувствительной точке и вздрагиваю. С губ срывается приглушенный стон.

— О, Боже.… — Одергиваю руку. — Стыд-то какой… Знал бы отец, до чего я докатилась с его дружками. Никита тоже хорош! — возмущаюсь себе под нос. — У меня здесь медом намазано, что ли?

Мой взгляд падает на кучу осколков, убранных с прохода, и я замираю.

Вспоминаю цену, которую озвучил Горыныч, и возбуждение тотчас спадает.

Черт!

Андрей точно спросит с меня за эту несчастную вазу. Чуть позже. Когда придет в себя…

Необходимо выработать новую стратегию общения с ним.

Как насчет ужина сегодня вечером?

Некоторые блюда у меня получаются особенно хорошо. Надеюсь, Темный любит мясо.

Сбрасываю с плеч халат, надеваю белье. В чемодане быстро нахожу одежду на день.

Я не из привередливых модниц, поэтому снова выбираю то, что удобно: топ и хлопковый спортивный костюм.

Высушив волосы и приведя себя в порядок, выхожу из спальни. В дверях сталкиваюсь с молодой девушкой в форме горничной.

— Ой, здравствуйте, — выдыхает она, едва не налетев на меня. — Я — Олеся, горничная. Никита Владимирович велел тут прибраться. Разрешите?

— Никита Владимирович? — удивленно приподнимаю бровь.

Мамуля у нас не только гувернер с Калашниковым, но еще и экономка с набором немецких кастрюль? Забавно…

Мои губы сами собой дергаются в улыбке. Кажется, я уже по нему соскучилась.

Или это не я, а моя пятая точка ищет приключений?

Впрочем, неважно…

— Здравствуйте, Олеся. Я — Злата. Можете разобрать мой чемодан. Вещи сложите в шкаф. И соберите все до единого осколка в коробку. Даже самые мелкие. Я хочу реставрировать вазу. Она случайно разбилась.

— Конечно, сейчас все сделаю, — кивает она.

— Прекрасно, — снова улыбаюсь ей и направляюсь вниз по лестнице.

По дороге пытаюсь дозвониться до папы. Телефон по-прежнему вне зоны доступа, и это начинает по-настоящему тревожить.

Не мог он просто так пропасть на два дня, не сказав ни слова. Такого с ним никогда не случалось.

— Добрейшего утра, Злата Батьковна! — снизу раздается грудной голос Горыныча. — Как там наши французы-с? Уже сбежалиси-с или все еще требуют шампанского и революции?

Одной только метафорической отсылки к шампанскому достаточно, чтобы у меня случился тошнотворный рефлекс.

Встречаюсь с Никитой у подножья лестницы.

Терминатор в штатском лыбится, как будто веселящего газа хапнул. Только вчера от его наставнического напора стены дрожали. И что, сегодня в братском гареме с утра ни единого косяка?

— Требуют багеты с красной икрой и бутылку Боржоми, — отвечаю, настороженно наблюдая за Мамулей. Кто знает, что этой темпераментной морде поручил Темный в наказание за разбитую вазу Цин от Ли Хуа Хва-хва.

«Черт!» — мысленно выругавшись, я пытаюсь размять свой свернувшийся в узел язык.

Мамуля пялится на мой рот и явно не догоняет. Артикуляционная гимнастика в его пошлом понимании выглядит, как намек на минет.

— Что? — спрашиваю, прервав упражнение.

— Ниче, — прочищает горло Горыня. — Как себя чувствуешь, температуры нет?

— С какой целью интересуешься? — с любопытством заглядываю Горскому в глаза.

Ник моргает, слегка нахмурившись.

— Не понял?

Я сжимаю в руках телефон, чувствуя, как в груди нарастает тревога за папу.

— Передай Диктатору — со мной все нормально. Будет еще лучше, если я уеду отсюда в дом отца. Никит, я не могу до него дозвониться. Что могло случиться? Почему его телефон не в сети?

— В горах могут быть проблемы с покрытием. Ты же знаешь. Артур скоро объявится, — Никита спокойно пожимает плечами и произносит это так буднично, что мне ничего не остается, кроме как поверить и немного расслабиться. — Идем, принцесса, нарежем батонов и намажем их икрой? — Горский подает мне руку.

Ухватившись за его сильную, широкую ладонь, я осторожно ступаю с лестницы.

— Ник? — окликаю его, заставляя обернуться и притормозить.

— Мне нужен хороший клей для фарфора. Сможешь достать? И еще некоторые вещи из моего списка. Я составлю перечень того, что мне нужно купить. Кстати, в город мне нельзя? — на всякий случай уточняю.

— Нельзя, Злата. Для твоей же безопасности лучше оставаться здесь, на свежем воздухе. Как только мы решим проблему, ты сможешь уехать. А пока поживешь у Андрея — он отвечает за тебя, как и все мы.

— Мда.… — тяжело вздыхаю я, ощущая бессилие перед происходящим. — Без поддержки французов мне точно не обойтись…

— А что клеить-то надумала? — вспоминает Горыныч, направляясь со мной на кухню.

— Я там вазу нечаянно разбила, если ты вдруг забыл, — говорю между делом.

— Ту, которую велели Олесе отправить в мусорное ведро? — Ник фыркает, одаривая меня изумленным взглядом.

— В мусорное ведро? — деланно удивляюсь. — Кощунство какое! Разве так можно?

— Ты просто потрясающая девушка, — Горыня качает головой, улыбаясь с искренним восхищением.

— Так сильно от меня трясет?

— Немного.

— Спасибо за комплемент, — смеюсь я в ответ, чуть смутившись. — Накормишь меня, Мамуля? У тебя просто потрясающие таланты в кулинарии.

— Заходи уже, принцесса, — Горский театрально вздыхает, пропуская меня вперед.

В кухне сталкиваемся с незнакомой женщиной средних лет.

В доме понемногу оживает привычная суета, и вместе с этим меня не покидает ощущение, что я задержусь здесь надолго.

— Доброе утро! — приветствует нас женщина в белом фартуке. На ее лице расцветает теплая улыбка, чем-то напоминая улыбку моей любимой бабули Ольги. — Завтрак готов, Никита Владимирович. Подавать?

— Подавайте, Мария Степановна. Нашу девочку лучше накормить, пока она не откусила мне ухо.

Горский снова смеется, дразня меня так, что руки чешутся схватить молоточек для отбивных.

***

Список Златы Батьковны для Горыныча:

1 — Клей для керамики.

2 — Тампоны «нормал» 100 % хлопок.

3 — Гигиенические прокладки с крылышками «нормал» и «ночные», без красителей, без отдушек! 100 % хлопок.

4 — Ультратонкие ежедневные прокладки на 1 каплю. 100 % хлопок.

5 — Интимное мыло с оптимальным уровнем pH.

6 — Обезболивающее при болезненных месячных.

7 — Черный шоколад.

8 — Мольберт, холсты, масляные краски, кисточки, разбавитель, карандаши.