Глава 57

Андрей

Ох, ты ж, блядь!

Ебаный пиздец, сука!!!

Охуеть!

Где ж я так проебался, чтоб в такое вляпаться?

А-А-А-Р-Р-Р-Р!!!

Хочется проорать на весь дом, потому что эмоции, хватая меня за горло, лишают последних капель разума.

Со всей дури захлопываю дверь и быстрым шагом спускаюсь по лестнице.

Я, пиздец, как зол! Я взбешен выходками этих двоих! Особенно поведением Горского!

Ладно Алиева в горячке — девчонка молодая, импульсивная, гормоны пляшут, к тому же отец погиб, вот она и мечется из одной крайности в другую. В каком-то смысле это объяснимо. Но вот Никита…

С чего, мать его, он взял, что со Златой можно вот так?!

Кто ему, блядь, дал право забывать о субординации?

Она не девочка на вечер! Она — охраняемое лицо! А раз так, то ты, сука, должен держать себя в определенных рамках приличия!

Какого хрена распускаешь руки?

Нашел к кому подкатывать яйца, млять!..

Хуй моржовый! Услуги массажа он оказывает. Исключительно в лечебных целях, мать его…

Полыхнувшая во мне ярость заставляет действовать машинально.

С силой распахиваю дверь кабинета, не осознавая, что едва не срываю ее с петель. Ручка с грохотом ударяет в стену — охрана наверняка это слышит. Плевать!

Ловлю взглядом Горского и внимательно слежу за ним.

Никита, сцепив руки за спиной, неподвижно стоит и смотрит в окно.

Этот сукин сын слишком спокойный и расслабленный, словно произошедшее не имеет никакого значения.

Для него, может и, да! Не имеет. Но только не для меня.

— Какого хуя, Никит???? — осведомляюсь, когда он неспешно оборачивается ко мне лицом.

Ловлю его прямой взгляд, и внутри все закипает от возмущения. Лицо опаляет жаром. Сжимаю и разжимаю кулаки.

— Что-ты себе, блядь, позволяешь?!!! — рычу я, подходя ближе.

Горский молчит, только брови вздымает.

Гребаный баран!

— Ты, блядь, в своем уме?!

— А ты? — твердо произносит, пристально глядя мне в глаза. — Знал бы Артур о твоих наполеоновских планах — в гробу бы перевернулся! Трахаешь Илонку, а к Златке клинья подбиваешь? Жениться вздумал на девчонке? А она-то сама этого хочет?

Друг нервно двигает челюстью, засовывая руки в карманы штанов и чуть наклоняется вперед, как будто пытается прочесть мои мысли.

— Князев, знаешь, как это выглядит? — продолжает он, холодно, без эмоций. — Как рейдерский захват бизнеса. Многие из твоего круга этого не поймут.

— Мне на всех похуй! — рявкаю, едва сдерживая себя, чтобы не вмазать другу в челюсть. — Пусть за свой бизнес отвечают, за своими семьями следят. Ясно?!

Никита подходит ближе, почти вплотную. Взгляд как лезвие. Режет им по живому.

— На Златку и ее чувства тебе тоже похуй?

Отпускаю эмоции, чувствуя, как гнев, будто огонь, по венам проносится:

— А ты что же, сука, о ней, как о своей собственности печешься? — дыхание срывается. Ебучая ревность застилает глаза. — Ты кто, блядь такой?! — рявкаю я, теряя контроль. — Ты ее телохранитель, понял?! Вот и охраняй! А в бизнес мой с Алиевым не лезь!

Горящие глаза Никиты встречают мой вызов, и в воздухе мелькает ощущение, что все вот-вот взорвется.

— Какого хуя ты руки распускаешь? Лезешь к ней под юбку?! — бросаю очередной вопрос голосом, полным бешенства.

— Вижу, с тобой беседы не выйдет, брат. Поступаешь подло. Не по чести. Девчонку жалко. Ты ее раньше времени сломаешь. У тебя есть собственная шлюха, вот и трахай ее ради общего дела. К Златке, сука, не лезь!

Никита борзо толкает меня плечом, чтобы отодвинуть с дороги и выйти из кабинета. Это мгновенно взрывает мне мозг. Багровая пелена ярости ослепляет. Адреналин вспыхивает, как молния. Толчок крови в затылок обжигает, срывая последние тормоза.

Я моментально зверею.

С громким рычащим звуком врезаю Никите в плечо. Он отшатывается, но тут же выпрямляется и отвечает ударом. Кабинет становится слишком тесным, стол летит набок, кресло врезается в книжный шкаф, превращая стеклянные двери в груду осыпающихся осколков.

— Ах ты ж, блядь! — я снова со всей дури толкаю его к стене.

Ник ловко отбивается, цепляется за лацканы моего пиджака. С треском рвущейся ткани грубо предупреждает:

— Уймись, Князев, пока я не вырубил тебя с ноги! Дьявол!

Мы оба не контролируем момент, только срываемся друг на друге, сыпем крепким матом, разбрасываем кулаки, боль не ощущается. Еще бы! Во мне одна ярость!

— После похорон катись к черту! Ты свободен!

Горский матерится в ответ, ловко совершив захват руки, валит меня на пол.

Я снова вскакиваю, вцепляюсь в его футболку.

— Это мы еще обсудим, — хрипит он, пыхтя от напряжения.

Кровь в ушах отдается непрерывным шумом.

Дыхания рваные.

Все вокруг будто тускнеет, остается только грязная драка, голые инстинкты и дикий оглушающий рев…