Глава 59

Злата

— Этот день просто нужно пережить, — с горечью произносит Лана, вытирая с моих щек слезы салфеткой. — Потом боль немного притупится. Не сразу, но станет легче. Помни, подруга, на этом жизнь не заканчивается. А твоему отцу — вечная память. Держись, солнце.

— Я держусь, — шепчу, с трудом сдерживая рыдания. — Вот только что-то хреново выходит.

Смотрю Лане в глаза. В них растерянность и искреннее сочувствие.

Мне больно еще и за то, что подруга переживает мою скорбь вместе со мной.

— Позови, пожалуйста, Никиту, — говорю ей, отходя к зеркалу, чтобы поправить выбившиеся из прически пряди и добавить пару шпилек. — Он должен быть где-то внизу.

— Конечно, — кивает она. — Если хочешь поговорить с ним наедине, я подожду в гостиной. Заодно спрошу у горничной про цветы.

— Спасибо, Лана.

Мои глаза наполняются благодарностью, стоит лишь взглянуть на подругу, которая нашла время, чтобы приехать и поддержать меня в трудный момент.

— Не за что. Ты только держись, ладно?

Она уходит, тихо прикрывая за собой дверь.

В спальне становится тихо как в склепе.

Я остаюсь один на один со своим отражением в зеркале. В траурной одежде выгляжу черной, как папина нефть. Щеки впалые. Глаза, как два потускневших стекла. Кожа бледная, словно из фарфора. Единственное живое пятно на мне — терракотовый оттенок помады на искусанных губах.

Смахиваю с ресниц слезы.

Хорошо, что Лана прихватила с собой водостойкую тушь. Моя бы давно растеклась.

Повертевшись перед зеркалом, застываю.

Раньше я любила черные платья. Они казались мне воплощением элегантности и свободы.

А теперь…

Теперь я просто ненавижу этот цвет.

Не могу на себя смотреть.

Поднимаю со стула кашемировое пальто. Мягкое, дорогое, теплое. Но рука замирает — будто надеть его, значит окончательно смириться с реальностью. А я не хочу с ней мириться.

Мне все время кажется, что это сон.

Дурной, страшный кошмар, который вот-вот рассеется.

— Злата? — после короткого стука в дверь доносится голос Горского.

— Входи, Никит, — отзываюсь я, глубоко втягивая воздух, стараясь собраться.

— Готова? — Горский входит в спальню. На нем черный костюм и кипенно-белая рубашка. На шее элегантно повязанный галстук. На ногах начищены до блеска ботинки из гладкой кожи. От мужчины пахнет легким запахом цитруса и сигарет.

— Почти, — опускаю пальто обратно на стул. — Ник… — запинаюсь, чувствуя, как перехватывает горло, — я должна извиниться перед тобой.

Оценив еще раз его лицо, расстроенная, бросаюсь к нему.

— Господи, это нужно срочно поправить! Сядь на кровать. Прошу, — сбивчиво говорю, ища взглядом косметичку, но Никита останавливает меня, обхватив запястья своими горячими и крепкими ладонями.

— Успокойся, Злата. Все в порядке. Это мелочи.

— Нет! Не в порядке! — выпаливаю, не сводя взгляда с его рассеченной губы. — Вы подрались из-за меня! Я не знаю, что на меня нашло. Не знаю, почему меня бесит помощница отца. Не знаю, почему я на все так бурно реагирую, — учащенно отчитываюсь, чувствуя, как стыд превращается в румянец на моих щеках. — Я просто хотела уехать, чтобы не участвовать в этом беспределе. Я же не живу здесь. Я существую! Как кукла. Как робот. Понимаешь? Как пленница. Папа погиб, а я совсем растерялась. Я не знаю, что мне делать с его наследством. Я не хочу такой жизни. Мне ничего от нее не надо. Мне страшно, Никит. Мне очень страшно!

— Надо, Злата, надо! Тебе все надо, — резко, но тихо говорит он, встряхивая меня за плечи. — Ты же Алиева. Ты не можешь просто сбежать. Алиевы не бегут от проблем. Они их решают.

— Как? Ценой своей жизни? — сиплю я, бегая растерянным взглядом по его лицу. — Как бабушка? Как мой отец? Как мать? Почему я должна нести этот крест? Я не хочу умирать!

— Не умрешь! — твердо отвечает он, глядя прямо в глаза. — Не позволю. Царевна, шок пройдет и наступит осознание.

Горский немного смягчается, чуть касаясь рукой моего подбородка.

— Когда-нибудь все встанет на свои места. Выпей это, — достает из внутреннего кармана пиджака вырезанную из блистера таблетку и протягивает, глядя испытующе.

— Что это? — смотрю на капсулу в его руках.

— Успокоительное, — поясняет Горский. — Оно частично поможет твоей нервной системе справиться с нагрузкой. С остальным ты должна справляться сама. Ты сильная девочка. Ты сможешь, я в тебя верю.

— Ник…. — замолкаю, сжимая в кулаке лекарство, и ищу в его взгляде поддержку.

— Что?

— Не оставляй меня одну, — прошу, прижимаясь к его груди. — Пожалуйста. Будь всегда рядом.

— Буду, царевна. Можешь смело на меня рассчитывать, — гладя меня по спине, Никита уточняет: — Можем идти?

— Князев поедет с нами? — вскидываю на Горского вопросительный взгляд.

— Он в офисе, — хмурится Ник. — Приедет на кладбище с близкими друзьями и бизнес-партнерами Артура. Встретимся там.

— Ясно, — проглатываю образовавшуюся горечь во рту и нехотя отрываю себя от моего защитника.

Поднимаю со стула пальто.

— Что ж… — сглатываю, ощущая неприятный холодок под ложечкой. — Я готова. Можем выдвигаться, Никит.