Глава 66

Злата

— По протоколу не положено! Ты станешь уязвимой! — возражает Горский на мою просьбу остановиться.

— Мне плевать, Никит! — заявляю, испытывая в душе настоящий ад. Внутренности в узел сворачивает. — Останови машину! Дай мне вдохнуть воздуха! Мне плохо. Я сейчас подохну. Сейчас вырву, Никит. Остановите эту гребаную тачку!!!

Верещу и тут же прикрываю ладонью рот, чувствуя, как тошнота стремительно поднимается к горлу. На глаза наворачиваются слезы. Воздуха в просторном салоне минивэна становится все меньше и меньше. Если не вырвусь наружу, я тупо задохнусь.

Кажется бледнею, как будто из меня выкачивают жизнь. Кровь отливает от лица. Пространство плывет, предметы теряют очертания. Я моргаю будто в замедленном кадре, еще пытаясь удержаться на границе между реальностью и потерей сознания.

— Тормози! — громкое рычание Горского взрывает затихающую пустоту. Взмахиваю ресницами, фиксируя взглядом каменное лицо Никиты. Он настолько напряжен, что кажется не человеком, а куском железа.

— Не положено, Никита Владимирович, — раздается голос водителя.

— Тормози!!! Под мою ответственность прижимайся к обочине! Живо! — рявкает Горский. — Блядь! Я сказал тормози!!! Ну!

Машина с визгом шин сворачивает к обочине и резко останавливается. Меня едва не выбрасывает на спинку сиденья. Двери распахиваются, и мы стремительно вываливаемся наружу.

Я, не глядя вперед, несусь к небольшому обрыву, резким вдохом наполняю легкие воздухом и под оглушающий взрыв с собственным визгом валюсь на землю под тяжестью Никиты.

Мир вокруг рассыпается на осколки. Я глохну. Проваливаюсь в черную бездну, наполненную огнем — и с криком резко просыпаюсь. Сердце дико колотится в груди. Футболка Князева, что на мне, промокла от пота насквозь. Дыхание с каждым толчком разрывает легкие.

Это сон. Это всего лишь сон. Кошмар. Повтор реальности.

Боже…

Шарю вслепую руками по простыни. Пусто. Я помню, что Князев отнес меня в свою спальню и опустил на кровать, помню, как помог снять платье и переодеться в его одежду, помню, как положил мне на язык какую-то таблетку и дал запить. Уставшая и выжатая донельзя я отключилась на его руках.

Где он?

Почему его нет рядом?

Мне страшно… Если я снова засну и провалюсь в этот кошмар, я не выживу. Я не хочу… больше не вынесу. Не хочу это переживать снова и снова.

У меня из-за этого кошмара прекратились месячные. С момента, как доставили в больницу, на мне сухие трусы. Ни капли крови.

Медленно сползаю с кровати. В комнате полумрак. Над изголовьем слабо горит бра. Сориентировавшись в пространстве, замечаю под дверью ванной полоску света и с облегчением вздыхаю.

— Он там? — шепчу я, стараясь не паниковать.

В ответ гнетущая тишина, прорезаемая слабым шумом воды из ванной.

Прислушиваюсь к доносящимся звукам.

Он точно в ванной. Стоит под душем.

Который час?

Наплевав на время, иду к двери. Тихо проворачиваю ручку и толкаю, надавив на нее. Осторожно вхожу внутрь.

Сквозь запотевшее стекло душевой виднеется крепкая фигура Князева. Он смывает с головы пену, стоя ко мне спиной.

Подхожу ближе к дверцам, стягиваю с себя футболку, лифчик и хлопковые трусики — все еще чистые. Бросаю на пол. Дрожащие пальцы сжимаются на хромированных ручках задвижных дверей. Аккуратно раздвигаю створки в стороны.

Андрей, не оборачиваясь, замирает. Тугие струи воды хлещут по его напряженным мышцам. Он чувствует меня. Знает, что это я. Потому и молчит. Выдерживает тяжелую паузу, а затем сам же ее прерывает:

— Почему ты не спишь? — хрипло бросает Князев. Его приглушенный голос прокатывается по моему обнаженному телу сумасшедшей дрожью. Судорожно вдыхаю влажный, пахнущий морским бризом воздух, и шагаю внутрь.

— Мне приснился кошмар, — выдавливаю сипло, переживая отголоски трагедии.

Двойное покушение — страшное испытание, которое не пожелаешь даже врагу.

Не знаю, как еще не потеряла рассудок. Но судя по тому, где я сейчас нахожусь, уже…

— Я думала, ты ушел. Мне страшно, Андрей. Я снова пережила тот ужасный взрыв. Снова прочувствовала его во сне. Во всех красках. Можно я постою с тобой?

Он поворачивается ко мне лицом. Грудь мужчины тяжело вздымается.

Я прерывисто дышу, не в силах успокоить собственное дыхание.

Между нами повисает давящая тишина.

Мы просто смотрим друг другу в глаза. Только в глаза. Ни я, ни Андрей не оцениваем наготу взглядами.

Князев, черт бы его побрал, до предела испытывает мое терпение: не приближается, не спешит обнять, будто играет на моих нервах. А я….

Господи, я готова броситься ему на шею, обвить его руками, уткнуться в твердое плечо, почувствовать его горячее, крепкое тело. Мне так это нужно. Так нужно. Просто жизненно необходимо прижаться к нему, впечататься в него грудью, слиться воедино, чтобы дышать с ним одним воздухом.

Такой жажды близости с ним я еще не знала. Сердце вырывается наружу, хочется утонуть в его заботе и чуткой нежности. Сегодня эта тяга за гранью объяснимого. Я почти не испытываю стыда. Мне плевать, что это выглядит странно и безрассудно. Если он не обнимет меня сейчас, я просто умру.

— Иди в кровать, — сухой, безэмоциональный голос разбивает мое сердце вдребезги. От неожиданности перехватывает дыхание и сдавливает грудь. — Тебе нужно поспать, Злата.

— А ты? — не верю своим ушам и глазам. Он холоден, будто я для него совершенно чужая. Левая девка из подворотни. — Не пойдешь со мной?

— Я поработаю в кабинете.

— Серьезно? — выдаю с таким отчаяньем, что самой за себя становится стыдно.

Что ж я унижаюсь так перед ним?

— Ты сейчас бросишь меня одну и просто уйдешь? А я? Как же я???

— У меня нет времени на сон, принцесса, — говорит Андрей, выключая воду. — У меня теперь две империи, и обе требуют беспрерывного контроля. Иди в кровать, — требовательно добавляет.

Не растерявшись, я делаю к нему шаг и опускаю ладони на твердую, как камень, грудь. Под пальцами барабанит его сердце — так же быстро и дико, как и мое.

— Поцелуй меня, — робко прошу, становясь на цыпочки и заглядывая ему в глаза.

— Злата… — вздыхает Андрей, оплетая мои запястья длинными пальцами.

— Я тебе совсем не нравлюсь? — не отступаю. Смотрю в его глубокие омуты, которые стали на полтона темнее. Они пылают огнем и в то же время обжигают арктическим холодом. Кажется, что в его широченных черных зрачках я вижу свое жалкое отражение.

— Ты красивая. Очень, — говорит он, не отводя взгляда. И ведь не врет. А у меня сердце в груди горит и на куски разрывается.

— Тогда в чем проблема? Я не понимаю.

— Ты не в моем вкусе, Злата, — цедит Андрей, снимая руки со своей груди. — Не привлекаешь меня, как женщина. Маленькая еще.

— Ты врешь! — срываюсь, ощущая, как его хватка на моих запястьях крепчает.

— Нет, не вру. Иди в кровать! — рявкает, но не отпускает. Почему-то медлит. Взращивает между нами прочную, невидимую стену из осколков, о которые можно запросто порезаться и пустить себе кровь.

И что мне делать? Поверить ему?

Поверить, что Андрею на меня плевать?

Я помню его реакцию на наш поцелуй, его жадный взгляд, когда он пожирал меня голую глазами. Тогда он не скрывал истинного желания.

Машинально скольжу глазами по напряженному, роскошному торсу, спускаюсь ниже, к животу. Между нашими мокрыми телами торчит ярко-красная головка крупного эрегированного члена.

Боже… Зачем он мне врет? Из-за него у меня мир плывет перед глазами. В животе — пекло. Я так сильно его хочу, что готова лезть на стены.

— Ты меня хочешь, — выдыхаю, поднимая лицо и машинально облизывая губы.

— Это всего лишь физиология, — холодно отвечает он.

— Почему, Андрей? Что мне сделать, чтобы ты увидел во мне женщину?

— Не стоит испытывать судьбу. Ты для меня — дочь друга. Маленькая принцесса. Малышка Артура. Не более того, — жестко опускает меня на землю.

— Я противна тебе?

— Нет. Все куда проще, Злата. Я люблю другую женщину. Это все, что тебе нужно знать, чтобы не приставать ко мне с этими вопросами. Спокойной ночи.

«Любит другую?» — бегаю растерянным взглядом по его хмурому лицу.

Андрей любит другую???

Нет! Не верю! Не верю ему!

Он — одиночка. Женщины для него всего лишь приятный бонус в его трудоднях.

В мыслях тут же всплывает Ветлицкая, и меня сносит ревностью, как ударной волной.

Не верю ему. Не верю. Он врет!

— Андрей.… — вдыхаю пропитанный им воздух.

— Уходи! — безапелляционно обрубает меня Князев, отодвигая от себя, тем самым сталкивая с обрыва на острые камни. Падаю. Расшибаюсь. В мясо…

Не помня себя, выбегаю из ванной, хватаю одеяло и, закутавшись в него, покидаю его спальню.

Больше никогда я не унижусь перед ним. Никогда!

Бездушный.

Холодный.

Черствый мужлан!