Глава 41

— Ратти, малышка, все наладится, — повторяла бабушка, перебирая мои волосы.

Я лежала в кровати. Трусливо прикрывалась насморком. И не собиралась выходить из дома. Хотела провести в четырех стенах вечность. А еще лучше — умереть прямо сейчас. Мгновенно. Чтобы не чувствовать. Абсолютно ничего не чувствовать.

— Все, решено, мы идем на прогулку. Нашему Суми нужен свежий воздух! И тебе он не помешает, — заявила бабушка, настойчиво отбрасывая мое одеяло в сторону.

Прошло три дня после свадьбы. Три долгих и мучительных ночи. И если днем я еще хоть как-то справлялась, то ночами было особенно плохо. Я засыпала, лишь выплакавшись в подушку. Старалась не выть в голос. Но бабушка дежурила рядом со мной. И мне не хотелось расстраивать ее своими слезами.

Бабушка заставила меня подняться с кровати и проследила за тем, как я умываюсь в ванной.

— Мне ведь не три года, бабуль! — грустно улыбнулась я, когда моя старушка ласково собирала мои волосы в косу.

— Для меня ты всегда будешь той малышкой, которую я увидела в первый раз. Крошка совсем, пугливая, как птенчик. Твои глазки-пуговки меня покорили в самое сердце, — рассказывала бабушка, а я улыбалась.

Я совсем не помнила этой встречи. Мне казалось, что бабушка была со мной всегда, с первого дня моего появления на свет.

— Так и быть, прогуляемся, — вздохнула я, обнимая бабушку.

Уже у входной двери заметила, как бабушка торопливо выключает телевизор, транслирующий выпуск новостей.

— Подожди! — попросила я, замирая и всматриваясь в экран.

Тот самый прием. Приглашенные. Красавица-невеста.

«Ожидаемое, самое грандиозное событие года превратилось в театр абсурда. Жених — Львовский Роман — один из самых завидных холостяков страны, предпочел компанию таинственной незнакомки, игнорируя присутствие законной жены. Из достоверных источников известно, что девушка, которую Львовский пригласил на первый танец, многократно отказывала Роману и не разделила его чувств. Она предпочла его сводного брата — знаменитую фотомодель — Тима Реми. И всех нас отныне мучает вопрос: кто та загадочная хозяйка сердца Львовского?».

Журналист самозабвенно и «достоверно» рассказывал о событиях. А я поняла, что начинаю глупо смеяться.

— Сердца Львовского? — вытирая слезы всхлипывала я. — У него нет сердца!

***

Сумрак, почувствовав свободу, принялся резвиться в парке. Погода была замечательной. Шел снег. Он радовал глаз, кутая деревья волшебным покрывалом.

— Ратти, ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю? — спросила вдруг бабушка.

Я придерживала ее за локоть, опасаясь, как бы она не поскользнулась и не упала. Но моя старушка чувствовала себя уверенно.

— Конечно, бабуль! — кивнула я, крепче обняв бабушку. — А я тебя!

— Я всегда знала, что ты заслуживаешь куда больше, чем имеешь, — продолжала свою мысль бабушка. — Но иногда жизнь несправедлива. И порой нам, людям, приходится вмешиваться в чужие судьбы и расставлять все по местам.

— Ты о чем, ба? — хохотнула я, внимательно следя за Суми.

Мой верный пес уже помчался к лавке, на которой сидел наш давний знакомый и его питомец.

— О том, что я решила вмешаться в твою судьбу. И не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь, ведь по моей вине, пуст и косвенно, ты натерпелась боли. Но скоро меня не станет, а тебе нельзя быть одной. Рядом с тобой должен быть кто-то, кто способен защитить и поддержать. Кто-то сильный, и не только телом, но и духом, — загадочно говорила бабушка.

А я, слушая речи бабули, помахала рукой в приветственном жесте. Дмитрий Максимович уже поднялся с лавочки на ноги, увидев нас. Дозор флегматично смотрел на моего Суми, не особо разделяя восторга моего питомца.

— Ба, у меня все еще впереди! Ты сама говорила: мой мужчина ждет меня. К тому же, я не разрешаю тебе умирать! Умирать запрещается! — пошутила я, гоня от себя мысли о бренности человеческой жизни. — Пойдем скорее, я познакомлю тебя с другом!

— Лучше я сама, милая! — решительно заявила бабуля.

Мы уже подошли к Дмитрию Максимовичу, и старик галантно протянул руку к бабушке. Старик оставил вежливый, церемонный поцелуй на ладони бабули. А та кивнула ему в ответ. Я поняла, что их приветствие не совсем похоже на первое знакомство. Скорее на встречу старых приятелей.

— Здравствуй, Ратти, — улыбнулся Дмитрий Максимович. — Дусенька, надеюсь, не успела тебе всего рассказать? Я хотел бы сам сделать это.

— Дусенька? — повторила я.

— Так вышло, что с Евдокией Руслановной мы знакомы очень давно. Настолько давно, что и говорить неудобно, — подмигнул старик. — А полгода назад у нас возник небольшой совместный проект. По слиянию капиталов.

— Слиянию? — эхом повторяла я.

— Верно, — кивнул старик. — Понимаешь, человеческий век быстротечен. А дети — самое дорогое, что есть у нас. И когда Дусенька пришла ко мне, я понял, что нужно действовать.

— Я вас совсем не понимаю, Дмитрий Максимович, — честно призналась я.

— Львовский, — широко улыбнулся мне старичок, поправляя шляпу. — Моя фамилия Львовский. И да, я — отец Романа.

Наверное, в моей жизни наступил именно тот момент, когда не удивит даже упавший с неба метеорит.

— Отец? Но если я не ошибаюсь, миллиардер Львовский редко покидает собственные владения и находится едва ли не при смерти, — вспомнила я кричащие заголовки газет.

— Небольшая хитрость, Ратти, — подмигнул Львовский-старший. — Лишнее внимание мне не нужно. И часто хочется просто побыть в тишине, прогуляться, подумать.

Я не торопила старика. Пыталась уложить некоторые факты в голове. В особенности момент нашего знакомства с Дмитрием Максимовичем.

— Наше с вами знакомство было случайным? — прищурилась я и взглянула на бабушку.

— Отчасти, — кивнул Дмитрий Максимович. — Я действительно случайно оказался в этом парке. Увидел тебя и Сумрака. Пес играл с детьми, а ты улыбалась. Это я точно помню. А потом я позвонил подруге. У нас так заведено, мы примерно раз в месяц перезванивались, делились новостями. И я возьми, да и скажи, мол, встретил красивую девушку с псом по кличке Сумрак. Вкратце описал твою внешность и посетовал на то, что мой сын совсем ничего не унаследовал от матери. Ни капли романтичности и чувств. А я хотел бы, чтобы хоть раз он взглянул на мир с той улыбкой, что сияет на твоем личике. И Дусенька сразу поняла, кого именно я встретил. А мы с ней скромно допустили мысль, что твое чистое сердце сможет победить цинизм Романа, сможет показать ему новый мир.

— Это все замечательно, не спорю, — нервно рассмеялась я. — Но вы же сами настояли на свадьбе. Вы сами нашли ему невесту.

— Дарья тоже нуждалась в уроке! — поджала губы бабушка. — Кто-то должен был поставить ее на место, сбить спесь, а заодно и корону! Мы с Дмитрием надеялись, что Рому не обманет внешность Дашки. И не ошиблись. Что может быть хуже, чем мечта, которая стала явью и не оправдала ожидания? Дарья хотела стать женой. И стала. Однако ничего не получила кроме фамилии.

— Это слишком жестоко, ба! — прошептала я.

— Она все детство измывалась над тобой! Я помню, как ты прибегала ко мне с синяками и сбитыми в кровь коленями! — возразила бабушка.

— Послушай, Ратти, — серьезно произнес Дмитрий Максимович. — Брак Романа — лишь фикция. Я, разумеется, думал, что сын не допустит этого, надеялся до последнего. Мы все надеялись, если уж откровенно. Но вышло так, как вышло. Такой у Романа характер. Он держит слово. Всегда. Но один раз не сдержал. Он пообещал отпустить тебя. Пообещал, что твоя жизнь станет прежней. Но я уверяю тебя: не станет. Ты изменилась. И он стал другим.

— Он заставил меня танцевать на их свадьбе! Я пришла к нему! А он вытер ноги о мою гордость! Ненавижу его! — прокричала я.

— И правильно! Ненавидь! Кто же мешает? — улыбнулся Львовский-старший. — Но и люби тоже. Он этого заслуживает. Не сейчас, так потом.

— Как вы можете решать за нас? За меня? Думаете, столкнете нас лбами, и все получится? Думаете, вот так, одним щелчком пальцев сломаете судьбы других? — требовала я ответа.

— Ратти, послушай! — бабушка протянула ко мне руку, но я лишь затрясла головой, передала ей поводок Суми и убежала, не оглядываясь. Мне очень нужна передышка. Невероятно просто, как сильно она мне нужна!

***

Я шла по родному городу. Глядя на падающие с неба снежинки, я загадала желание: уехать максимально далеко. И не возвращаться, пока не смогу дышать полной грудью. Пока все события последнего месяца не превратятся в обрывочные воспоминания.

Я мечтала об этом. Но что делать, когда мечта исполнится? Я пока не знала.

— Привет, Ратти! — донесся тихий голос, вытягивая меня из собственных мыслей.

Саша стоял передо мной. Высокий, широкоплечий. Руки в карманах. Взгляд печальный, как у побитого пса. Кажется, у Суми глаза были веселее, когда он очнулся после операции.

— Привет, Саша, — кивнула я.

— Есть минутка для старого, но глупого друга? — печально улыбнулся мужчина, а я вздохнула.

Признаться, за последние три дня мне сполна хватило разговоров от знакомых, друзей или родни Романа. Кажется, еще одного я просто не вынесу.

А нет. Ничего со мной не произошло, как только я осторожно кивнула. Мир не разверзся под моими ногами. И я пошла рядом с Барсуковым в сторону ближайшего кафе.

Мы сели за столик, заказали кофе и пирог. Я смотрела на Сашу. Он — на кофейную пенку в своей чашке.

— Знаю, я осел, — вздохнул Барсуков. — В прошлый раз ты была права, когда это сказала. Сам не знаю, на что я рассчитывал, когда брал тебя на работу. Дашка не ошиблась, изначально, хотел увидеть ревность в ее глазах. Понимаешь, она всегда вертела мной. Улыбалась надменно. Говорила, что мы не пара, что я не достоин ее, что ей не нужен мужчина без крутого фамильного древа, пусть у него хоть миллион в кармане и сеть фитнес-клубов. Я все прекрасно понимал. Знал. А все равно каждый раз принимал ее обратно. Мирился. И отпускал.

— Саш, ну так же нельзя, — осторожно произнесла я, протянула руку через стол и легко сжала мужскую ладонь.

— Нельзя. Не дурак же, понимаю, — усмехнулся Саша. — Я ведь говорил, что хотел увидеть ревность в ее глазах? А все, чего добился, — твоих слез. Мне, правда, очень жаль, Ратти. Ты не заслуживаешь такого отношения.

— Не заслуживаю, но все равно получаю, да? — усмехнулась я. — Что со мной не так, Саш? Почему все, кто меня окружают, так или иначе, а причиняют мне боль?

— Не в тебе дело, Ратти, — Саша взглянул на меня, вздохнул, отвел взгляд. — А в нас. В Дашке с ее стервозным воспитанием от мамаши. Во мне — с бесхребетностью и глупыми чувствами. С Ромкой. С ним сложнее всего. Не должен был я знакомить вас. Думай, что хочешь, а ты мне очень дорога. Как друг.

— Все уже в прошлом, Саш, — кивнула я. — Я не обещаю, что буду считать тебя лучшим другом, но точно не врагом.

— Жаль, что у нас не вышло. Да и не получилось бы ничего, — хмыкнул Барсуков, — Львовский тебя приворожил. С первого взгляда я понял, что он запал на тебя. У меня просто не было шансов. Гребаный он фокусник.

Я лишь рассмеялась. Возможно. Кто теперь разберет?

— Саш, мы ведь все решили, кажется, — спустя минуту молчания, проговорила я. — Я уволюсь. С Дарьей — тут уж сам решай. А с Романом попробуй наладить отношения. Вы ведь с детства дружите. Он, конечно, придурок. Но не идиот.

— Тут спорный момент, — рассмеялся Саша. — И потом, он считает, что я «слил» информацию репортерам.

— Дарья тоже так считает, — скривилась я. Вспоминая разговор с сестрой.

— Ты переживаешь по поводу их свадьбы? Только честно, — спросил он, глядя на меня.

— Мне трудно смириться с тем, что любимый мужчина принадлежит не мне, — прговорила я, отводя взгляд.

Ну вот, я призналась в своих чувствах постороннему человеку. У меня не осталось иллюзий. Казалось, что все население планеты прекрасно осведомлено о моем отношении к Львовскому.

Что ж, выходит, я приняла это. Осталось найти лекарство от своих чувств к Роману.

— Труднее смириться с тем, что любимая женщина переспала с другим, зная о моих чувствах, — горько усмехнувшись, пробормотал Саша. — А потом слушать, как идут приготовления к свадьбе. Знаешь, вы хотя бы не были знакомы с Ромой, когда он переспал с Дашкой. А она мне в тот же день позвонила и рассказывала обо всем.

— Вот же сука, — пробормотала я.

— И все равно приму ее, когда прибежит, поджав хвост, — признался Саша.

Мне стало жаль его. Любовь — странная штука. Она заставляет нас идти на нелогичные поступки, превращает в бесхребетных тряпок, или наоборот, дарит крылья.

— Рома изменился. И кстати, он что-то мутить в своей фирме. Говорят, будут серьезные изменения, — задумчиво проговорил Саша. — Я не очень осведомлен. Парни в качалке болтали.

— Саш, я не хочу говорить о нем. Правда, не хочу, — честно призналась я, а потом добавила: — Я признательна тебе за то, что заставил выслушать в прошлый раз. Благодаря тебе, разговор с Дашкой не был для меня сюрпризом. И за эту встречу благодарна. Но очень прошу тебя, Саш, давай сократим наши встречи. Я хочу забыть последний месяц своей жизни.

— Понимаю. На самом деле, Ратти, ты очень сильная. Гораздо сильнее меня, — кивнул Саша.

— Прощай, Саш, — кивнула я.

Барсуков замешкался, а потом настойчиво перехватил мою руку.

— У меня еще одна просьба, Ратти, — выпалил Сашка, а я изогнула бровь в удивлении. — Не увольняйся. Тебе ведь нужна работа. Обещаю, что дела будет вести управляющий. Тренировки я буду проводить в другом филиале. Я просто реально виноват перед тобой. А тебе деньги лишними не будут. Обещаю выплатить премию по итогам года. Сможешь на каникулы рвануть куда-нибудь. Соглашайся!

Слова Барсукова звучали логично. Еще вчера я бы отказалась. Но сегодня, после осознания того, что даже бабушка вела свою игру за моей спиной, я задумалась. Предложение Саши было отличным. Коллектив уже знаком. Клуб располагался сравнительно недалеко от дома. И опять же, прибавка в виде премии не могла не обрадовать.

— Хорошо, Саш. Через пару дней я вернусь в строй, — кивнула я.

— Договорились! — заулыбался Барсуков.

Я кивнула на прощанье. Встала и ушла.

После разговора с Сашей мне стало капельку легче. Можно вернуться домой. Не хотелось заставлять бабушку нервничать.

***

Моя старушка встретила меня в коридоре.

Без слов я крепко обняла ее и мы, в один голос, разрыдались, оплакивая нашу с ней первую серьезную ссору.

А когда слезы высохли, бабуля, улыбаясь, поделилась со мной своими мыслями:

— Удивительно то, что мы не успели спланировать вашу с Романом встречу. Мы с Дмитрием думали, что в первый раз вы познакомитесь на примерке костюма и платья. Это судьба сводила вас, а не мы с Дмитрием.

Ее слова заставили меня задуматься. А что, если бабушкины гадания не выдумка? Что, если именно Львовский предназначен мне судьбой? Но я мгновенно отмела эти мысли. Слишком жестоко обошлась судьба с моим сердцем.

Роман Львовский отныне недосягаем для меня, ведь он — чужой муж.

***