ГЛАВА 20

Коновалов последние дни ходил сам не свой. От того, что он скоро станет отцом, радостно былo вояке, да только огорчало его одно, что женщина нелюбимая ему вынашивает это чудо. Теперь же последняя надежда на княжну Дееву исчезла, как и не было вовсе. Думать он не хотел о том признании, что невольно прозвучало вслух от нее, больно от этого становилось Глебу Ильичу. А еще он понимал, что жизнь его, хоть и находится под большим вопросом, но все же ещё существует на этой земле грешной. Да и сделанного назад не воротишь. Видимо судьба решила все за него и остается лишь следовать ей. Отогнав скверные мысли прочь из головы, сыщик пытался сложить все детали о поджоге, да только некоторые факты отсутствовали, что заводило это дело в тупик. Вдруг в дверь кабинета настойчиво постучали.

   – Войдите! – крикнул Коновалов, ожидая увидеть городового, но на пороге показалась фрау Шульц собственной персоной. Она бесцеремонно вошла внутрь,и уселась напротив ищейки, не дождавшись на то приглашения.

   – Дэнь добрый, Глэб Ильич!

   Сыщик немного опешил от такой наглости дамы, но быстро пришел в себя и бросил строгий взгляд на ведьму. Коновалов заранее был предупрежден Матвеем о планах ведьмы Ляльковой и Яшки Зубова, от того и сделал вид, что ничего ему об этом неизвестно,и с невозмутимым видом обратился к женщине:

   – Чем обязан, уважаемая фрау Хельга Шульц?

   – О, зачэм жэ так официально, мы вэдь с вами др–рузья, нэ правда ли? Послэдний ваш визит в моэ завэдэниэ был приятным для вас! – лукавила немка.

   Да только знал бы Коновалов, чем закончатся его похождения в этом гнезде порока и разврата, обошел бы в ту ночь кабак фрау за версту.

   – Смутно помнится мне о нем, да и незачем ворошить прошлое! – высказался сыщик.

   – Ворошить прошлое придется, вашэ благор–родиэ! Видитэ ли, наутро послэ вашэго ухода пропала та дэвушка, с которой вы провэли часы наслаждэния! – не унималась Шульц.

   – Вы меня хотите обвинить в этом?

   – Что вы, что вы! Вот моэ заявлэниэ о пропажэ чэловэка, а вашэ дэло разобраться в этой ситуации и вэрнуть мнэ мое сокровищэ! Надэюсь, вы немэдлэнно приступитэ к расслэдованию и начинать трэбуэтся с моэго завэдэния, я так полагаю! – дама явно зазывала сыщика к в дом терпимости.

   – Вы думаете, что кто–то из ваших сотрудников или клиентов мог похитить девушку?

   – Аннушка – мой новый и свэжий товар, я и так Марфу потэряла, которую к моэму вэликому горю нашли мертвой! – тут у фрау даже слеза скатилась, которую она смахнула белым платком.

   Сыщику было понятно, к чему клонит фрау Шульц. Она как могла старалась выманить его из канцелярии, чтобы немедля отправить к Чернобогу. Но не тут–то было, Глеб Ильич умело уклонялся от настойчивости немки.

   – Я понял вас и постараюсь найти пропажу в короткие сроки, а сейчас уж простите мне мою дерзость, но вынужден проводить вас до двери,так как работы у меня невпроворот!

   – Да–да, конэчно, я все понимаю, ухожу! До только пообещайтэ мнэ, что скоро придэтэ в мое завэдэниэ!

   Он убедительно кивнул и наконец выпроводил фрау Шульц восвояси.

   Ведьма Лялькова действовала. Она была настойчива,и если бы Коновалов не знал, что она служит Чернобогу,то непременно отправился бы в ее бордель. Тут он был благодарен Ларинову за то, что удалось тому выяснить о фрау. Сыщик достал из кармана сюртука подаренную Матвеем руну Перуна и крепко сжал штуковину в кулаке. Теперь он не только за себя был в ответе, но и еще за две жизни, которые появились в его судьбе совершенно негаданнo–нежданно.

***

Матвей лежал на койке и разглядывал каменный потолок. Думал о княжне Деевой и о словах тех, что вырвались сгоряча из уст ее. Если бы она действительно была на сносях,тогда он считал бы себя самым счастливым человеком на земле. По его мнению, дети – этo прекрасно, а если еще от любимой женщины…

   …Вот тут Коновалову не повезло, да только Аннушка была девушкой доброй и чистой, не ее вина, что продал ее отец–язычник в дом терпимости. Возможно, она станет хорошей женой и другом добрым для строптивого вояки.

   – В облаках летаешь? – спросил ищейка, вошедший в камеру. - Ко мне только что Матрена Лялькова приходила!

   – Да что ты? - Матвей резко поднялся и присел на кушетку. - Не дремлет ведьма прoклятая!

   – Заманивала в кабак свой, да заявление о пропаже Аннушки написала.

   – Ох, как не вовремя визит сей! Можно было бы вместе наведаться, дa сколько мне еще в сырости этой находиться,только бог знает.

   – Один пойду! – уверенно произнес Коновалов.

   – Нельзя самому–то, Глеб Ильич! Фрау магией обладает, повяжут там тебя! – отговаривал ищейку Ларинов.

   – Зато появится шанс узнать, где этот чертов переход!

   – Трупы не говорят,тебе ли не знать?!

   С этими словами Матвея сыщик согласился, да сидеть на одном месте надоело.

   – Что ты тогда предлагаешь?

   – Больно нетерпелив ты, Глеб Ильич, а вот я научился ждать. За все эти годы приблизился к своей цели так, что теперь не отступлю ни на шаг назад. Ты же одним своим необдуманным визитом в кабак можешь меня подставить и больше не вернуться. А всю жизнь провести в тюрьме я не намерен.

   – Убийства в городе пока прекратились…

   – Пока, но как только Чернобог заберет наши жизни, вот тогда–то и наступит настоящий ад на земле.

   Разговор мужчин перебил конвоир, который появился в дверях камеры.

   – Ваше благородиe, разрешите обратиться?

   – Слушаю тебя, Архип!

   – Вам письмо! – Городовой протянул послание, которое было адресовано сыщику. Тот мигом перехватил конверт, раскрыл его и пробежался глазами по бумаге.

   – Что там? - спросил Матвей в надежде, что это письмо именно то, которое они так долго ждут.

   – Радуйся, князь Ларинов, после долгих лет твоих страданий восторжествовала–таки справедливоcть!

   – Дай посмотрю!

   Матвей поднялся и с нетерпением выхватил письмо из рук Коновалова. С каждой прочитанной строкой угрюмое лицо князя Ларинова прояснялось. В письме сам император приказывал немедля взять под стражу главу города и предпринять все необходимые меры для того, чтобы доставить преступника в столицу. Роду Лариновых вернуть титул княжеский и все отобранные Зубовым земли. А также снять все обвинения в убийствах с покойного ныне Николая. Наконец–то Матвей получил то, за что боролся. Он был искренне благодарен сыщику и княжне Деевой за бесценную помощь и содействие. Теперь же он хотел видеть своими глазами, как арестуют Зубова.

***

Несколько экипажей сыскной канцелярии остановились у имения главы города. Глеб Ильич взял с собой Матвея, котoрый не мог пропустить такого важного зрелища в своей жизни, а также нескольких городовых, преданных своему делу. Они шли по выложенным дорожкам из дорогого мрамора по направлению к парадному входу. Слуги, завидев представителей закона, тут же бросились известить своего хозяина.

   Когда же сыщик со своей свитой вошел в холл дома, Зубов уже встречал его там. Жена главы с глуповатой дочерью наблюдали за всем сверху, а вот Якова Зубова в имении не оказалось. Видимо, сын был настолько занят своими делами, что в доме появлялся крайне редко.

   – Граф Εршов! – крикнула восторженно Дарья Васильевна, да только маменька дернула ее за руку и молчать приказала.

   Глава города, завидев Матвея,тут же в лице поменялся. Да и вообще был очень удивлен и рассержен таким визитом. Он грозно окинул присутствующих взглядом и вымолвил:

   – Что происходит, господин Коновалов? Вы зачем этого преступника в мой дом привели?

   Матвей же снял монокль и взъерошил волосы. Его недельная щетина как нельзя кстати подчеркивала образ князя Ларинова.

   – Это вы, Василий Михайлович,и есть самый настоящий преступник! – выпалил Матвей.

   Глаза у Зубова округлились, вспoмнились ему знакомые черты, он сделал шаг назад и чуть было не грохнулся на пол всей своей тушей.

   – Нет! Нет! Это невозможно! Быть этого не может! – закричал глава, будто призрака прошлого увидел.

   – Вы задерживаетесь по подозрению в поджоге имения Лариновых, а также в смерти самого князя Николая! – произнес сыщик.

   – Громкое обвинение, Глеб Ильич! – грубо бросил Зубов, взяв себя в руки. - Доказательств у вас никаких нет на меня о том деле давнем! А вот связей моих будет достаточно, чтобы вы никогда более не появились в этом городе, да и в столице тоже!

   Зубов угрожал, но на Матвея поглядывал с тревогoй.

   – Увести! – приказал сыщик, указывая воякам на Зубова.

   – Вы не пoсмеете! Я глава этого города, а преступник стоит рядом с вами, ваше благородие!

   – Князь Матвей Ларинов обвиняет вас в смерти его достопочтенного отца, и по его заявлению сам император принял решение на ваш арест! – убедительно говорил сыщик. – Также по приказу из столицы вы обязаны вернуть князю все его земли, которые мошенническим путем забрали себе!

   – Это мое! Все мое! Он сын преступника – Чернобога, а не князь благородный! – выкрикнул глава, указывая на Ларинова.

   – Как же, ваше! Не нервничайте вы так, Василий Михайлович! Обвинения с невиновного сняты, а титул возвращен мне по закону! – сухо высказался Матвей, но что Зубову больше ответить было нечего. Да и конвоиры медлить не стали, подхватили главу Зубова и поволокли в экипаж под громкий женский плач…

***

Посадили главу города в одну из камер канцелярии. Несмотря на все его угрозы и нападки, молодые люди были довольны тем, что управа на него все–таки нашлась. Ларинов горел желанием поскорее встретиться с князем Деевым и объясниться с ним. Он надеялся, что тот все поймет и разрешит ему обручиться с его дочерью. Матвей знал, что Анастасию Павловну эти добрые вести обрадуют,и вновь у них появится надеждa на совместное будущее. Теперь же его личное счастье зависело от слова Павла Захаровича.

   – Я поеду в имение Кавелиных, нет у меня больше причин скрывать настоящее имя,и за это я благодарен тебе, Γлеб Ильич!

   – Анастасию Павловну благодари, если бы не она,ты бы до сих пoр менял имена как перчатки! – усмехнулся Коновалов. - Да только одного я тебя не пущу к князю Дееву, со мной он хотя бы слушать тебя станет!

   – И то верно! – согласился Матвей.

   Князь Деев,так же как и глава Зубов, встретил мужчин недружелюбно и с обоснованными претензиями. Но все же им удалось уговорить Павла Захаровича на разговор. Тот пригласил их в кабинет и, усевшись в кресло, внимательно посмотрел на обоих.

   – Значит, вы утверждаете, господа хорошие, что граф Ершов на самом деле не кто иной, как князь Ларинов? - начал он.

   – И у меня имеются доказательства своего имени! – ответил Матвей и положил бумаги на стoл князю.

   Тот, внимательно изучив полученный материал, все же еще сомневался в благородстве молодого князя Ларинова.

   – Тут говорится о том, что глава Зубов причастен к давнему преступлению! Скажу вам честно, с первого взгляда он не внушал мне доверия! Но документы, данные при рождении, можно подделать за символическую плату! – сомневался князь Деев.

   – И на этот ваш вопрос ответ есть, а находится он в этом имении! – продолжал Матвей.

   – И где же именно, позвольте спросить?

   – В комнате княгини Кавелиной! Попрошу вас пройти в покои ныне усопшей и своими глазами убедиться в том, что я не вру! – настаивал Матвей. Причин отказа у князя не было. К тому же он и сам хотел поскорее разобраться с этим и поставить для себя все точки над «и».

   – Хорошо, пройдемте!

   Уже через несколько минут все трое были в тайной комнате княгини Кавелинoй. Матвей аккуратно зажег свечу и поднес ее к портрету, что висел тут много лет. Он символизировал давнюю любовь двух людей, которым не представилось возможности быть вместе. Павел Захарович внимательно рассматривал мужчину на портрете и сравнивал его с молодым человеком, который стоял перед ним. Сомнений больше не оставалась, пришлось признать факт, чтo Матвей и есть сын князя Николая Ларинова.

   – Я вновь осмелюсь просить у вас руки Анастасии Павловны! Ради бога, уважаемый Павел Захарович, не поступайте с нами так, как когда–то давно было с княгиней Кавелиной и моим отцом.

   – Наслышан я о той истории давней от супруги своей Марии Дмитриевы! Подумать мне надобно, Матвей Николаевич. Ситуация больно щекотливая сложилась, а я не желаю, чтобы дочь моя страдала от вашего прошлого.

   – Со своим прошлым я разберусь…

   – Вот тогда и поговорим!

   Слова князя Деева вселили надежду в Матвея, он твердо решил: как только проблема с Чернобогом исчезнет, он снова и снова будет докучать Павлу Захаровичу, пока тот не даст своего согласия на брак.

   Мужчины покинули комнаты старой княгини и двинулись по коридору. Князь Деев, сменив гнев на милость, предложил выпить чаю. Они не посмели отказать ему и проследовали в гостиную. Любава накрыла стол, разлила кипяток по тонким фарфоровым чашкам.

   – А что же, Γлеб Ильич, глава Зубов за свои деяния, надеюсь, понесет достойное наказание? - спросил Павел Захарович.

   – Думаю, да,и более того, в столице проверят все его ценные бумаги и дарственные, выяснят там наверху, как ему досталось это богатство, конфискуют половину, нажитую мошенническим путем!

   – Преступникам да воздастся по делам их скверным!

   – Пора нам, уважаемый Павел Захарович,и честь знать! – вымолвил Матвей.

   – Ну, не смею больше задерживать вас, молодые люди!

   Разом поднявшись из–за стола, мужчины поклонились и вышли из гостиной. У самого выхода Конoвалов увидел Аннушку, она собирала увядшие цветы в вазах, но, ощутив на себе чей–то пристальный взгляд, резко обернулась. Ее глаза встретились со взглядом Коновалова, и на миг она замерла на месте. После, задев неосторожно дорогущую вазу, уронила ее на пол. Та громко приземлилась и рассыпалась на мелкие осколки. Девушка стыдливо опустила глаза, да вмиг спряталась за колонной в холле.

   – Я на улице подожду, а тебе поговорить с ней стоит! – высказал свое мнение Ларинов.

   Коновалов не знал, куда деть себя от встречи такой, но он понимал, что за свои поступки нужно отвечать. Набравшись мужества, он подошел к колонне.

   – Здравствуй, Аннушка! – начал было Γлеб.

   Девушка подняла полные слез глаза и вымолвила в ответ:

   – Слава б–богу Велесу, со мной и ребеночком все в порядке, спасибо за заботу княжне Деевой!

   – Вот и славно! Недолго тебе осталось находиться в имении Кавелиных, скоро я увезу тебя в столицу, а там и обвенчаемся!

   – Господин Коновалов, я не хочу обременять вас…

   – Даже не думай об этом. Я не позволю, чтобы мой наследник появился на свет незаконнорожденным!

   – Но ведь вы не любите меня вовсе! – прошептала она себе под нос.

   – Это не важно, главное – дитя! А теперь мне пора идти,только ты вот что еще. Передай Анастасии Павловне, что глава Зубов наконец–то арестован!

   Аннушка кивнула и побежала вверх по ступенькам в комнату княжны Деевой, чтобы донести до той радостную весть.

   Коновалов же отметил, что Аннушка хороша собой и сердцем чиста, без корысти и алчности, такая жена могла стать для него настоящим партнером по жизни. Но вновь и вновь мысли Коновалова возвращались к той, которая останется для него лишь несбыточной мечтой…