ГЛАВА 13

— Люблю твои глаза. Они такие красивые… Необычные, — Малика провела пальцами по закрытым векам, коснулась его лба губами.

Пришлось немало постараться, чтобы она осмелела и решилась на такие откровенности. В принципе, Таир был очень даже не против. Имелось в Малике что-то такое, что ему нравилось. Эта скромность — не показная, настоящая. Ласка, с которой она смотрела в его глаза и невесомо порхала тонкими пальцами по его коже. Осознание того, что она чиста.

— Не боишься? — притянул её ближе, скользя ладонью по стройной спине, обтянутой скромной, но довольно сексуальной блузкой.

— Нет. Это же очень красиво. Я хочу, чтобы и у наших детей были такие глаза.

Обычно Таир носил линзы, чтобы не смущать людей своим взглядом. На самом деле приятного от такой особенности мало. Но если Таиру всегда было плевать на мнение окружающих, то его матери пришлось в своё время нелегко.

Долбаные фанатики называли мать ведьмой, и её отец не выпускал ту из дома, потому что, видите ли, люди боялись её взгляда. Стоило ей пройти по деревне, поднимались крики и брань. В мать даже камнями швыряли, на полном серьёзе принимая обычную девочку за колдунью.

Они с отцом так и познакомились, когда она шла с пастбища и была окружена местными уродами, получающими удовольствие от издевательств над девчонками, а он по чистой случайности проезжал их деревню. Отец прогнал трусов и подвёз её до дома, где едва не схватил граблями по спине от её папашки. Странно, что мать тогда не объявили загулявшей девкой. Видимо, старик не решился, а больше свидетелей не было. Это случилось позже, когда мать Таира попытались выдать силой за другого, а она не стала мириться с приговором и сбежала с отцом в город. Впрочем, история давно забытая и болью она осталась лишь с сердце матери. Как и ненавистью у него в душе.

— Всё будет, как ты захочешь, — провёл тыльной стороной ладони по щеке красавицы, и её кожа мгновенно порозовела от столь интимного прикосновения.

— Отец сказал, что сегодня вы назначите дату свадьбы… Ты уже всё решил?

— Решил. Через два месяца поженимся. Думаю, ни к чему тянуть.

— Я так счастлива, — Малика, обняла его, мечтательно закрывая глаза. — У нас будет замечательная семья.

* * *

У меня появилась подруга — внучка нашей соседки, Айла. Она жила в России и приезжала к бабушке только на лето. А меня, как известно, тянуло к чужакам неведомой силой.

Айла не была похожа на девочек, с которыми мне приходилось общаться в родной деревне. Она казалась смелой и довольно раскованной. Не любила носить покрывало, за что постоянно оказывалась отругана своей бабушкой. Смотрела на мужчин прямо и не опускала глаза, как было принято у нас. Громко смеялась и ловко прыгала через забор, высоко поднимая юбку и не беспокоясь о том, что её могут увидеть в таком неподобающем виде.

Она округляла глаза и широко открывала рот, охая, когда я рассказывала ей, что мои родители хотели отдать меня за старика. Первое время даже не верила мне, посчитав, что я выдумщица.

— Как такое может быть? — удивлялась Айла. — Ты же ещё несовершеннолетняя, да и замуж против воли? Нет, так не бывает!

С Айлой не общались другие девочки в деревне, видимо, им не разрешали родители. Она и платок-то через раз надевала, а уж поведение… Никто не хотел видеть свою дочь рядом с такой непутёвой подружкой. Тогда я так думала. Сейчас же считаю: они просто боялись, что молодое поколение почувствует вкус свободы и узнает, сколько прав их было нарушено.

«Чумная», — так называла Айлу моя бабушка и, цокая языком, качала головой. Однако дружить с ней мне не запрещали. Наверное, дедушка с бабушкой видели, как мне одиноко и страшно, а потому не решались прогнать Айлу.

Подруга приходила ко мне на целый день и помогала с учёбой. Она очень хорошо говорила и читала по-русски, что послужило для меня необыкновенной удачей. Мне хотелось поскорее научиться всему, что понравится Таиру. Почему-то казалось, ему будет приятно услышать, как я говорю по-русски.

Айла рассказывала мне о жизни в России, где она проводила большую часть времени. Она обучалась в российской школе и была дружна с русскими девочками, с которыми созванивалась и переписывалась по мобильному, который я боялась даже в руки взять. Мне всегда говорили, что в интернете сидят только шлюхи, и это чётко отпечаталось на подкорке мозга на долгие годы. Я буду усиленно бороться с этими устоями и лжеучениями, но избавлюсь от них не сразу.

Впервые увидев соцсети, я впала в ступор и долго хлопала ресницами, взирая то на Айлу, то на экран её телефона. Для меня было тихим ужасом осознание того, что девочки так просто выкладывают свои фото в сеть, где на них могут смотреть мужчины и при этом их за подобное не наказывают.

— Но… Это же грех! — проговорила я и испуганно заоглядывалась, опасаясь быть услышанной дедушкой.

— Неправда. Нет в этом ничего плохого. Смотри, вот моя учительница, она тоже выкладывает свои фото. А вот моя старшая сестра. Она уже замужем.

— И что, муж её не ругает?

— Нет, они с ним познакомились в сети.

Я была в шоке и ужасе одновременно. Попросила подругу убрать телефон и не доставать его в нашем доме, опасаясь быть наказанной дедушкой Басимом.

Но думать о той свободе, о той прекрасной жизни без запретов и страха, я не переставала. Мне отчаянно хотелось познать тот другой мир, увидеть его своими глазами и убедиться, что он действительно существует.

Когда закончилось лето и Айлу забрали домой, я снова загрустила и впала в уныние. Казалось, Таир забыл обо мне и больше не хочет увозить в Москву. Он не звонил дедушке, не справлялся о моих делах, просто исчез, а я ужасно на него обиделась. Обиделась за любовь свою неразделённую, за напрасные ожидания, за то, что забыл обо мне. И когда бабушка объявила мне, что дедушка отвезёт меня в город, я лишь равнодушно пожала плечами, хотя в груди всё сжалось от волнения.