ГЛАВА 18

День, который я запомню на всю жизнь, начался, как обычно, с дойки коров и пастбища. Последнее, кстати, стало моим убежищем. На пастбище я часто встречала Фатиху, которая уже ожидала меня с полной корзинкой выпечки и сладостей. Мы о чём-нибудь болтали и запивали булочки молоком. Фатиха рассказывала о своей молодости, о том, как вышла замуж за своего Азама. Мне нравились её истории, потому что Фатиха была едва ли не единственной женщиной в нашей деревне, вышедшей замуж по любви.

Мне нравилось слушать её, нравилось представлять себя на её месте. Разумеется, в роли любящего супруга я видела Таира. Он никак не уходил из моих мыслей, хотя его лицо уже забыла. В памяти остались только его удивительные глаза. Я понимала, что он давно женат, что, окружённый толпой своих детишек и заботой любящей жены, уже давно меня забыл. Если и помнил когда-нибудь… Но перестать мечтать я не могла. Не умела. У меня не было других грёз.

Сейчас, вспоминая те ужасные дни, я понимаю, что Таир, даже будучи далеко, поддерживал меня и не давал опустить руки. Он помогал мне жить в то ужасное время, когда, казалось, жизнь закончена. Сейчас я знаю, что то было лишь начало.

Возвращаясь с пастбища, мы с Фатихой остановились у небольшой посадки, откуда доносились женские крики.

— А что это там такое? — Фатиха завела меня себе за спину, чуть склонилась набок, силясь разглядеть происходящее за деревьями и кустарниками. — Ох… — выдохнула, роняя корзинку с пустой банкой из-под молока на землю.

Я осторожно выглянула из-за широкой спины Фатихи и обмерла от ужаса, вмиг сковавшего тело. На небольшой полянке какой-то мужчина пытался задушить девушку, а приглядевшись, я узнала в ней свою соседку через два дома.

Её душил родной брат, я узнала этого парня, потому что ходила с ними в школу. Он практически не изменился, только стал побольше ростом и раздался по ширине, а с девушкой мы часто бегали на пастбище вместе.

Накинув ремень на шею бедняжки, он затягивал его что есть сил, при этом выпучив глаза и оскалившись, как голодный до крови зверь. Его сестра хрипела и хваталась за его руки, оставляя на них красные отметины от ногтей.

— Что он делает?! — воскликнула я и бросилась было туда, чтобы помочь девушке, но Фатиха схватила меня за руку, грубо дёрнула обратно.

— Не поможешь ты уже ей ничем. Уходим! — она потащила меня за собой. А я, спотыкаясь о коряги и пеньки, больно обдирая руки о колючие кустарники, смотрела назад, туда, где парень стоял над несчастной задушенной девушкой.

— Почему мы убежали?! Почему не пошли туда?! — у деревни я вырвала своё запястье из похолодевших пальцев Фатихи и уставилась на неё со слезами и обидой. — Как ты могла?! Я думала, ты хорошая, а ты…

— Мы не могли ей помочь, Самина. Ты прости меня, девочка, но ни я, ни ты не помешали бы этому. Так бы только на себя беду накликали. Её приговорили родители. Она опорочила их честь, связалась с женатым мужчиной. Ты сама знаешь, что бывает за это.

Как оказалось, я не знала. Я всё ещё жила в своём иллюзорном мире, где есть прекрасные мужчины вроде моего Таира, где девочек любят и оберегают, как делали это дедушка с бабушкой. Я верила в то, что добра больше, чем зла. Я верила в людей.

В тот день моя вера в них погибла в страшной агонии. Я поняла, что одна здесь за справедливость и прощение. Пусть даже девушка согрешила и сотворила зло. Но разве не зло — лишать её жизни? Разве не зло, что так поступил с ней родной брат?

К вечеру по деревне прошла весть, что девушка погибла, упав с чердака и сломав себе шею. Разумеется, я знала, что это ложь. И она только утвердила меня во мнении, какое ужасное преступление совершила её семья. Разве это семья? Разве так должно быть?

Я так и не узнала, кто был тем мужчиной, с которым она согрешила, но точно узнала бы, если бы и его настигла расплата. Однако ни о чём таком люди не говорили. А значит, за их общий грех расплатилась девушка. Одна.

Тем же вечером праздновали день рождения Фарида, моего старшего брата, которого я и так уже давно ненавидела всей душой, теперь же, после увиденного в посадке, я была преисполнена отвращения к мужчинам и в особенности к братьям. Не было никаких сомнений, Фарид и Амин поступят со мной так же, стоит только отцу им приказать. И если Амин по природе своей был трусом и изворотливым хитрецом, то Фарид, искренне ненавидя всех особей женского пола, сделал бы это с превеликим удовольствием.

Я не вышла за стол, хотя мать звала меня. В открытое окно услышала, как она объявляет гостям, что я приболела.

Я действительно слегла на целую неделю, не в силах встать и даже поесть. За несколько дней я исхудала как щепка, что напугало даже мою равнодушную мать. Она заходила ко мне в комнату с тарелкой супа и садилась на кровать рядом. Долго смотрела на меня и однажды даже погладила по волосам. Странно, о её нежности я мечтала всё детство, с завистью подсматривая за Фатихой и её дочками. Сейчас же, глядя в её глаза, думала… Заступилась бы она за меня, если бы я согрешила? Простила бы меня? Встала бы перед отцом, закрывая меня от него?

И понимала, что нет. Моя мать позволила бы убить меня, чтобы не навлечь беду на себя.

— Я тебя ненавижу, — прошептала тихо, и мать, расслышав мои слова, отпрянула, будто обжегшись.

Молча встала и ушла, так и не проронив ни слова.

Фатиха, наверное, рассказала ей о том, что мне довелось увидеть и узнать. Скорее всего, мать поговорила с отцом, и тот не допекал меня, даже позволял кормить мясом. А может, он просто знал, что скоро приедет поверенный Таира и боялся навлечь на себя его гнев.

* * *

Несколько дней спустя я начала понемногу двигаться и есть, но сил ещё не хватало, и большую часть времени я находилась в постели. Увидев в окно большую чёрную машину, я села на постели, отставила в сторону чашку с бульоном и лепёшку, чуть раньше принесённые мне матерью. Громко сглотнула, потому что еда резко встала в горле комом.

Сердце отчаянно заколотилось о рёбра, а дыхание застряло в лёгких.

На секунду я поверила, что это Таир за мной приехал. Ведь мне уже исполнилось восемнадцать. Ему почему-то было важно, чтобы я достигла совершеннолетия. В то время, как другие мужчины наших краёв считали, что чем моложе девушка, тем больше она подходит для замужества. Над девушками моего возраста уже начинали посмеиваться и искать в них изъяны, чтобы хоть как-то объяснить отсутствие жениха. У меня жених был, и я всё ещё ждала его.

Но из машины вышел незнакомец. Я прижалась к окну, пытаясь разглядеть в нём Таира, однако через секунду убедилась, что всё же это не он. Поникла и тут же потеряла интерес к гостю. Кем бы он ни был, но если он не Ангел с разными глазами, то и дела мне до него нет.

Вернувшись к еде, открыла книжку, одну из тех, что привезла от дедушки с бабушкой. Книга со сказками, которую я перечитала вдоль и поперёк. Судя по затёртой обложке и засаленным от частого перелистывания страницам, она нравилась когда-то и матери. Та, увидев у меня сборник сказок, даже дар речи потеряла. Долго смотрела на книгу, но так и не взяла её в руки. Я уже тогда понимала, что матери больно возвращаться к прошлому, к тем надеждам и мечтам, от которых ей пришлось отказаться из-за моего отца. Этот подонок загубил сразу несколько жизней: и ту, которую ему доверил дедушка, и ту, которую он сам дал.

Но уйти в чудный мир сказок мне не дал шум. Дом словно ожил по приезду незнакомца, и я услышала, как бегает, охает мать. Дверь в мою комнату распахнулась, и побелевшая Шамсия залетела внутрь.

— Быстро вставай! Всё, хватит болеть! — набросилась на меня, забирая книгу и силой стаскивая с кровати. — Ой, белая какая… Что ж с тобой делать? Ну ладно, где-то румяна у меня были. Сначала нужно помыться, сейчас принесу воды в баню, а ты оденься и выйди тихонько, чтобы никому в таком виде не попалась на глаза. Ну? Слышишь меня, нет? Чего застыла, как истукан?! — прикрикнула необычно возбуждённая мать. — Тебя проведать приехал этот человек! Хотя, конечно, странно, что один. Как-то это нехорошо, родственницы у них там, что ли, не нашлось, — зацокала мать, хватая расчёску и, больно выдирая клочья слежавшихся волос, принялась меня расчёсывать. В последний раз она расчёсывала меня в детстве.

— Что происходит? Кто приехал? — я снова задрожала, категорически не понимая, какая проблема снова свалилась на мою несчастную голову.

— Да не вертись ты! Давид его зовут. Сказал, поверенный от жениха твоего.

Я дёрнулась, на сей раз уже сама причиняя себе боль, схватила мать за руку.

— От Таира? Да? От него? За мной приехали?!

Мать цикнула, развернула меня к себе спиной.

— Не понимаю, как ты замуж пойдёшь, такая неряха. Вон даже волосы не умеешь расчесать, а всё туда же. Стой смирно, а то, клянусь, выдеру тебе твои лохмы!

Я стойко выдержала все процедуры по помывке, позволила нанести на щеки румяна и надеть на меня платье, которое я привезла из города. Оно уже, наверное, вышло из моды, да и по росту немного не подходило, но я была ужасно худая, так что в принципе смотрелось не так уж плохо.

Когда мать велела мне идти на кухню и варить кофе для гостей, а сама побежала к Фатихе за недостающими продуктами, я заплакала. Села на кровать и беззвучно зарыдала, закрывая лицо ладонями. Я не верила, что моим мучениям пришёл конец и Таир, наконец, заберёт меня. Не верила, что вот-вот начнётся моя сказка. Но плакала. Плакала от радости и счастья, которое пока ещё было совсем иллюзорным, еле ощутимым. Но оно уже родилось в душе, и я так боялась лишиться этой надежды.

Отойдя от первого шока, пошла на кухню, по пути прислушиваясь к посторонним звукам. В доме было тихо, а значит, они расположились в саду, где Акрам не так давно поставил некое подобие беседки. Я видела такие в городе, правда, наша смотрелась гораздо хуже, потому как была сбита из старых и трухлявых досок, изъеденных термитами. Благо скоро я не буду на неё смотреть. Как и на родительский дом и на самих родителей да братьев. Я никогда не вернусь сюда, даже если они станут умолять меня. Думаю, они тоже будут рады моему отъезду.

Пока варила кофе, начала себя накручивать. А что, если мать что-то не так поняла? Или этот человек солгал, что он от Таира, а на самом деле его нанял Жаба? Хотя о последнем я не слышала с тех самых пор, как он устроил пожар, но всё ещё жил этот ужасный человек в моём подсознании. Он снился мне по ночам в кошмарах, и я отчётливо видела его мерзкую жабью улыбку.

Отогнав от себя страшные мысли и сомнения, поставила чашки с кофе на поднос, вышла в сад. Отец и гость расположились на лавочках в беседке и о чём-то негромко говорили. Когда я приблизилась, замолчали, а гость, подняв голову, быстро и без стеснения осмотрел меня с головы до ног.

Я почувствовала его прожигающий взгляд и поёжилась. Сама же, опустив глаза вниз, поставила на столик чашки с частично расплескавшимся кофе. Надеюсь, они ничего не заметят, иначе Акрам меня побьёт, а поверенный Таира скажет тому, что я даже кофе принести неспособна, зачем нужна такая жена? А ведь у Таира уже есть первая. Она, я уверена, во всём лучше меня. Красивее, опытнее, умнее. Она и готовит, наверное, хорошо, и одевается красиво. Мне сложно будет конкурировать с такой женщиной. А Фатиха говорила, что это неизбежно. Если у мужчины несколько жён, он становится избалованным и требовательным и угодить такому крайне сложно.

Но больше всего меня смутил взгляд незнакомца. Он не имел права так смотреть на меня. На чужую невесту. Это грех. И если ему совершенно точно ничего не грозило, то меня за то, что привлекла внимание, отец мог избить палкой или оттаскать за волосы.

Волосы, кстати, я спрятала под платком, а на платье сверху накинула покрывало. При всём желании мужчина не мог рассмотреть меня, но я почувствовала, что пытался.

— Здравствуй, Самина, — вдруг заговорил со мной мужчина, а я вскинула испуганный взгляд на Акрама. Тот повелительно кивнул мне, дав позволение открыть рот.

— Здравствуйте, — поздоровалась тихо, всё так же глядя вниз, на носки своих изношенных балеток.

— Как ты? — мужчина говорил с сильным акцентом, хотя очень правильно, по-городскому. Наверное, он просто давно не говорил на нашем языке.

— Спасибо, хорошо, — пролепетала тихо, склоняя голову ещё ниже. Мне было неловко и стыдно разговаривать с чужим мужчиной, да ещё и в присутствии отца.

— Таир прислал меня за тобой, Самина, но твой отец не хочет отпускать тебя без мужа. Я уже позвонил Таиру, он приедет через пару дней. Ты готова стать его женой?

Я терялась от того, что мужчина смотрел на меня прямо, совершенно не опасаясь прогневить моего отца и наши традиции, о которых, судя по знанию языка, он как минимум слышал. Оттого что меня спрашивали, чего я хочу, и говорили со мной прямо, называя по имени. Так, словно я и правда что-то решала.

При упоминании Таира сердце затрепыхалось ещё сильнее, пришлось судорожно втянуть воздух через нос, чтобы не лишиться сознания и не показать присутствующим, как сильно нервничаю.

— Я согласна на всё, чего пожелает мой отец, — проговорила заученную фразу, которую часто произносили девушки на помолвках, когда их спрашивали о согласии. Разумеется, это лишь слова, абсолютно ничего не значащие. Женщины в наших краях ничего не решают, и выбора у них нет. Обычно те, кто не покорился, заканчивают так, как закончила моя подружка в лесополосе… Мне просто повезло.

— Иди, — добродушно повелел мне отец, довольно улыбаясь.

И я сбежала, провожаемая внимательным, пробирающим взглядом гостя.