ГЛАВА 22

Москва. Такая большая, такая шумная. Такая равнодушная и холодная. Она словно кричит: «Мне нет до вас дела!». И я это чувствую. Чувствую её величие и надменность, с которой смотрят на меня мимо проходящие люди. Их очень много, бегают, кричат, суетятся. Словно муравьи в огромном муравейнике.

Я, ещё не отошедшая от первого в своей жизни полёта, вдруг оказалась здесь, в городе надежд и мечт. Я столько читала о ней, о красивой, величественной Москве, с таким теплом и любовью рассматривала картинки, на которых были изображены её чудесные улочки. С таким усердием учила русский язык, ожидая нашей встречи. И теперь словно попала в другой мир.

Здесь девочки в непозволительно коротких платьях, с распущенными волосами, бегают сюда-туда, и их никто не сопровождает. Я ошалело осматриваю каждую с открытым ртом и широко распахнутыми глазами. Кто они? Где их родители? Молодые девушки бегают одни с чемоданами, разговаривают по мобильным, улыбаются сотрудникам аэропорта и смело разговаривают с мужчинами. Как так? Разве это нормально?

Меня всё время поторапливает Давид. Не касается, но настойчиво напоминает о том, что я должна двигаться. Я же замираю на каждом шагу, в панике и страхе изучаю этот новый мир. Вот там девушка в короткой юбке, а её груди так выпирают из декольте, что, кажется, вот-вот вывалятся. И никто не говорит ей, что она ведёт себя неподобающе… Как так? А там какой-то парень ловит в свои объятия другую девушку и целует её, отрывая от земли и кружа в воздухе. Прямо в губы целует! Девушка ему отвечает, крепко обнимает за шею, и их тоже никто не останавливает. Более того, люди проходят мимо них, будто ничего не замечают! Я неверяще мотаю головой, тихо ворчу, что это сумасшествие. Какой-то вертеп. Я не осуждаю этих людей, но мне за них страшно. Ведь в любую минуту могут появиться родители или братья этих девушек, и здесь начнётся резня. Мысленно себя успокаиваю, понимая, что тут люди живут по другим законам, совершенно иным. Таир уверенно шагает впереди, и я взглядом цепляюсь за его широкую спину, чтобы не потеряться в этом муравейнике. Опускаю глаза, когда меня догоняет Давид и снова подгоняет. Я его ужасно стесняюсь и немного боюсь. Кажется, он следит за каждым моим шагом и только и ждёт того момента, когда я оступлюсь и совершу ошибку. Чтобы сказать Таиру, что я ему не подхожу, что я не та, которая ему нужна. И меня необходимо отправить обратно.

Во время полёта он также следил за мной. А Таир, наоборот, всё время что-то изучал в своём тонком телефоне. Мне хотелось дёрнуть его за рукав, крикнуть, хоть как-нибудь привлечь внимание своего ледяного Ангела. Но я, конечно же, не осмелилась…

Выходим из здания аэропорта, и к нам тут же, словно по щелчку пальцев, подплывают три блестящие чёрные машины, вроде той, на которой Таир приезжал четыре года назад. В двух, тех, что спереди, открываются двери, и наружу высыпаются огромные, широкоплечие мужчины. Одним своим видом нагоняют страх. Особенно тот, что спереди, он похож на старый бабушкин шкаф. Бабушка… Дедушка Басим. Я так и не попрощалась с ними толком. Таир завёз меня к ним всего на пять минут, и я только и успела, что обнять моих родных, замечательных старичков. Мы опаздывали на самолёт, а Таир ещё и нервничал отчего-то, то и дело заглядывая в свой телефон. Ему приходили какие-то сообщения, и я с неприязнью думала, что это его первая жена. Та, которая уже стала мне врагом, хотя мы ещё не знакомы. Интересно, она знает обо мне? Так же враждебно настроена? А может, потому и засыпает его сообщениями, узнав обо мне? Какая жена смирится с соперницей?

Таир, наконец, остановился, окинул строгим взглядом встречавших нас мужчин, и те, как один, склонили перед ним головы.

— Рады вас видеть, Таир Магометович.

Он поздоровался с ними кивком головы, повернулся к нам с Давидом. Взглянул мне в глаза, отчего я смутилась и опустила голову.

— Давид?

Его друг прошёл мимо меня, встал напротив Таира.

— Мы ведь всё решили, да? Самина едет со мной.

Я вздрогнула от этих слов, и сердце подскочило к горлу. Забилось там с невероятной частотой, а в глазах потемнело. Нет… Это какая-то ошибка. Таир же должен на мне жениться! Меня сюда для него привезли, не для Давида! Или… Или я не знаю чего-то? Меня обманули?

— Она не едет с тобой. Ты едешь с ней, сопровождаешь. Давид, ты меня услышал? — мой Ангел скользнул мимолётным взглядом по мне.

Весь спектр эмоций, отразившихся на моём лице, заставил Таира поморщиться и посмотреть куда-то в сторону. Будто ему эта ситуация была неприятна. Будто он уже принял какое-то страшное решение, но оно ему претит.

Что?.. Что здесь происходит?!

— Я не поеду, — прошептала, как мне казалось, совсем тихо, почти беззвучно. Но мужчины меня услышали. Давид лишь покосился в мою сторону, Таир же наградил тяжёлым взором и тут же устремил ястребиный взгляд на Давида. Схватив его за шею сзади, рывком привлёк к себе и, склонившись к его уху, что-то негромко произнёс. Я расслышала лишь: «Не разочаруй меня, брат. Пока ты брат мне. Я говорю серьёзно, Муса. Помни мои слова. То, что моё, моим должно остаться».

Тот так же рывком освободился от захвата, явно не в восторге от слов Таира.

— Я услышал тебя, брат.

— Что ж, замечательно, — Таир вдруг расслабился, выпустил Давида из зоны своего внимания и кивнул мне. — Пойдём, Самина. Нужно поговорить.

Он не сел в машину, прошёл мимо приветствовавших его людей и направился к небольшому заведению с яркой вывеской «Кафетерий». Я поспешила за ним, Давид двинулся за мной. И хоть я выпустила его из поля зрения, чувствовала, что он всё так же смотрит на меня. Прожигает своим взглядом. Так некстати вспомнились слова матери: «Давид положил на тебя глаз». По щекам потекли слёзы, потому что я снова ощутила себя в клетке, в западне. Именно здесь, оказавшись в свободном, не связанном строгими рамками мире, я почувствовала, что всё так же несвободна. Как и прежде.

* * *

— Я никуда не поеду. С ним не поеду, — очень не вовремя девчонка решила показать свой нрав. Но Таиру понравилось. Та строптивость и яркий, полоснувший по нему взгляд, с которыми она это произнесла. Характер есть, не сломили её фанатики, как ни странно. Значит, выживет.

— Сядь за стол, Самина, — сам покосился на Давида, тот плюхнулся на диванчик напротив, вытянул ноги под столик.

Про себя усмехнулся. Дивана всего два. Интересно, куда сядет девочка Самина?

Она села рядом с Таиром, на сам краешек, не осмеливаясь коснуться его. Да, тяжко ей придётся первое время. Пока не обвыкнется в мегаполисе. Но в душе отчего-то приятно стало, что к нему присела, не к Давиду. А к своему верному другу вдруг испытал неприязнь. Впервые за все годы, что знал Мусу. А знакомы они были с раннего детства. Можно сказать, на один горшок ходили. Потом была юность, бурная молодость.

Два молодых и горячих самца с кипящей в венах кровью. Побоища с русскими и чеченами, хулиганство, переделки — всё было. И всегда они спина к спине стояли. Два друга, два брата. У Таира со временем и по мере того, как рос его авторитет, появлялись и другие друзья, знакомые. Даже более влиятельные, чем друг детства. Но Давид Мусаев был и есть единственный, кому доверял.

А что произошло сейчас? Как так вышло, что он из-за абсолютно чужой ему девчонки усомнился вдруг в верности и преданности Давида? Почему не понравилось, как тот смотрит на неё?

Тут всё объяснимо на самом деле. Таир не любил, когда зарятся на его. Что бы это ни было. Или кто. Будь то хоть ненужная вещь, хоть нужная, хоть женщина, хоть деньги. Неважно. Суть в одном — никто не имеет права даже мысленно пытаться овладеть тем, что ему, Абаеву, по праву принадлежит.

Давид помыслил. Решил купить у него девчонку за участок. И это больно задело. Не из-за девчонки. Из-за мыслей брата.

В какой-то момент в голове Таира проскочило обменять девчонку на участок. Он так давно охотился за ним, буквально выпрашивал у Давида. А тот, сучонок, встал в позу и ни в какую не отдавал. Хотя Таир предлагал ему немало. Таких денег у Давида не было. И всё же пришлось забыть об участке. Таком желанном и выгодном.

И тут вдруг Муса решил просто подарить его. Такой лакомый кусок. За девчонку. Обычную деревенскую девчонку, жалкую и замученную. Нет, она в принципе очень даже неплоха. Красавицей будет, только приодеть её, немного откормить. Видел это и Таир. Она сладкой девочкой будет. Белокожая, как ни странно, нежная с виду, ласковая.

Но не за пятьдесят лямов. Ни одна женщина столько не стоит, хоть будь у неё между ног золотая шахта. Зачем она понадобилась Мусе настолько? Зачем?

Таир и тогда задавался этим вопросом, и сейчас. И да, не согласился. Во-первых, он не торговец живым товаром, а Давид именно купить её хотел. Себе купить. В пользование. Во-вторых… Захотелось так. Не отдать её. Оставить себе. А заодно и проучить зарвавшегося Давида.

— Теперь слушай меня внимательно. Я спас тебя. Спас тогда. Спас сейчас. Помнишь, как тебя пытались выдать замуж за старого извращенца? — заговорил с ней негромко, но девчонку передёрнуло отчего-то.

— Помню… — прошептала дрожащим, тихим голосом.

— А как отец тебя избивал, помнишь?

— Да, — уже твёрже, слегка приподняв лицо. На него не смотрит, для этого ей пришлось бы повернуться и встретиться с ним взглядом, а у девчонки на это не хватит смелости. Забитая, затюканная, как гадкий утёнок в этом её наряде… Сейчас так даже пожилые женщины не одеваются. И что-то внутри там скребёт так неприятно… Словно это его женщину так замордовали.

В каком-то смысле она, конечно, ему принадлежит. Это бесспорно. Он её спас, он все эти годы заботился о ней, пусть только финансово, но в её случае это было гарантом, что девчонку не отдадут местному пастуху или ещё какому педофилу на забаву. А с другой стороны, вот не нужна она ему. Обуза лишняя. Ну что с ней делать? В любовницы, что ли, брать?

Пропустив эту мысль, повернулся к девчонке и пробежался по ней цепким взглядом. Можно было бы и в любовницы. Если бы была не такая зашуганная. А так, ему её ещё раскрепощать, из этих её внутренних тисков вытаскивать. Не до головной боли. Но и вышвыривать из своей жизни эту девочку не торопился. Пусть будет. Пусть будет под рукой. Мало ли, он всё-таки поступится принципами и отдаст её Давиду. Хотя… Глядя на то, как Муса едва не капает слюнями на неё, понимал, что нет — не отдаст.

Что его, то его и останется.

— Ты же хотела вырваться оттуда, так?

— Да, — кивает.

— Ну вот и отлично. Я даю тебе такую возможность. Но не всё зависит от меня. Ты сама должна этого захотеть. Давида не бойся. Он не причинит тебе вреда, просто позаботится о тебе, потому что у меня нет на это времени.

— Значит… Значит, свадьбы не будет? — голос срывается, вот-вот заплачет.

— Нет, Самина. У меня уже есть жена. Одной мне предостаточно. Но тебе нечего бояться. Я взял на себя ответственность за тебя, а значит, ты в безопасности. Будешь получать хорошее пособие, будешь учиться. Я ведь знаю, что ты училась там, у себя. Говорят, была отличницей. Вот и продолжишь.

Девчонка вскакивает, всхлипнув, а в этот момент подходит официантка с подносом, слышится грохот, и белые чашки падают на пол, разлетаясь на осколки.

— Ой! Простите! — взвизгивает испуганная официантка и машет рукой уборщице, что елозит шваброй в другом конце кафе.

— Это вы простите. Я виновата! — Самина отвечает на русском языке с сильным, но не раздражающим акцентом. Довольно милым и приятным. Падает на колени и принимается собирать осколки чашек.

Давид в это время подаётся вперёд, едва сам к ней не валится, и внутри у Таира вспыхивает глухая ярость. Отчего? Ну, конечно же, из-за этой девчонки глупой.

— Встань, Самина, — останавливает её коротко, но немного грубо, а девчонка растерянно поднимается.

— Я сделала что-то не так? То есть, я понимаю, что подбила ей, но я не специально… — начинает оправдываться, когда уборщица с официантом удаляются.

— Ты не должна делать работу других людей. Каждый должен заниматься своим делом, а эти люди получают за свою работу оплату. Ты здесь посетитель — значит, ты сидишь за столом. Они обслуживающий персонал — значит, они обслуживают. Всё ясно? — отчитывать её, испуганную, уставшую и вздрагивающую от каждого звука — приятного мало, но как иначе воспитывать эту забитую девчонку?

Тут же себя одёрнул. С чего это он за её воспитание взялся? Как будто это его забота. Сам же только что сказал: каждый должен заниматься своим делом.

— Всё ясно, — прошептала, окончательно поникнув.

— Отлично. Ты отправишься на учёбу, Давид будет тебя сопровождать. Купит тебе всё необходимое, объяснит, что и как ты должна делать. Я наведаюсь позже. Посмотрю, как тебе даётся учёба и жизнь в Москве. Мы договорились, Самина?

Она молчала. Опустив голову и втянув её в плечи, молчала, будто специально его провоцируя своим безмолвным рыданием. Таир видел, как по её щекам текли слёзы.

— Разумеется, ты можешь вернуться домой, если что-то не нравится. — Тут она вскинулась и затрясла головой, умоляюще глядя в глаза. — Но в таком случае я умываю руки, а ты можешь готовиться к браку с одним из своих односельчан.

Конечно же, она выберет учёбу. Да ни за что девчонка не согласится обратно. Таир это понимал. Понимал и Давид, судя по тому, как скрипнули его зубы.

— Я выбираю первый вариант, — ответила ему по-русски.

Улыбнулся.

— Ну давай. Покажи мне, на что способна, девочка Самина, — тоже по-русски.