ГЛАВА 31

Я осталась одна. Будто обо мне все забыли в один момент. Ни Алика, ни Давид меня больше не навещали, а на все вопросы учителя, которые со мной занимались, лишь пожимали плечами.

Никто не знал, что происходит, хотя я, честно говоря, догадывалась. Это Таир. Он в последнюю нашу встречу сильно разозлился и, похоже, досталось не только мне.

Я не обижалась на него за грубость. Он имеет все права на это, ведь он взял на себя заботу обо мне. А я повела себя, как какая-то распущенная девка. Кем бы мы ни были, кем бы ни стали и куда бы ни уехали, наше наследие всегда остаётся с нами. Таир был сыном тех земель, что и я. И было бы странно, если бы он закрыл глаза на вызывающее поведение.

Я ждала его прихода. Почему-то знала, что он вернётся. Чувствовала, что не оставит меня. Если бы так решил, уже отправил бы меня к отцу. Но прошло несколько дней, а репетиторы продолжали меня навещать. Значит, я остаюсь.

Первой моей вылазкой стал поход в магазин одежды, где я выбрала новые вещи по вкусу: более скромные, но вполне современные. И… Немного дешевле, чем те, которые покупала мне Алика. Отчего-то мне было неудобно тратить деньги Таира, как и испытывать его терпение на прочность.

Всё своё свободное время я стала расходовать на чтение книг и просмотр фильмов. Дома отец не разрешал мне смотреть телевизор, и теперь я понимала почему. Телевидение — лучший учитель. А держать дома глупых, бесправных овец — гораздо проще, чем умных, образованных и знающих свои права женщин.

А ещё мне очень понравились любовные романы. Истории, в которых добро всегда побеждает зло и любовь воссоединяет сердца двух людей. И мне всё ещё хотелось думать, что так и есть в реальной жизни. Что любовь всегда побеждает, и ради неё мы сражаемся. А иначе… Иначе, зачем это всё?

Таир действительно приехал через неделю. Снова вошёл очень тихо и без стука. Я не сразу заметила его присутствие, а когда оторвалась от уроков и подняла голову, тело прошибло мелкой дрожью. Он стоял у двери и разглядывал большие пакеты, куда я сложила вещи, которые покупали мы с Аликой. В шкафу не осталось ни одной одёжки из тех, что могли ему не понравиться. На мне не было ни грамма косметики, но волосы я аккуратно уложила и оставила распущенными. Не забывала я и о кремах с масками. Мне хотелось выглядеть красивой, и я верила, что имею на это право.

— Здравствуй, — поздоровалась первой, поднимаясь со стула и неловко одёргивая майку. Мне было некомфортно от его взгляда, но под рукой, как назло, не оказалось ничего, что я могла бы надеть сверху. Хорошо хоть осталась в джинсах, а то бы так и предстала перед ним в одних трусиках. Достаточно и прошлого раза, когда он порвал то моё платье. И зачем только я его надела?

До сих пор сгорая от позора, я не смогла посмотреть ему в глаза. Опустила их в пол, нервно покусывая губы и надеясь, что он приехал по хорошему поводу, а не чтобы снова отругать. Иначе не выдержу. Провалюсь от стыда под землю прямо на месте.

— Здравствуй, Самина. Как дела? — спросил строго. Неужели всё ещё злится? Он подумал, что я легкомысленная и распущенная, и теперь, потеряв доверие, приехал проверить меня? Или просто у него неудачный день? — Что за вещи?

Странно, по голосу отца я могла определить, в каком он настроении и стоит ли показываться ему на глаза, а вот с Таиром так не получалось. Он совсем непонятный, как книга на иностранном языке, которого не знаешь.

— Спасибо, дела хорошо, — я так ждала его прихода. А теперь запиналась, терялась и не знала, о чём с ним говорить. Как жаль, что Алика больше не появлялась, она очень хорошо разбирается в мужчинах, научила бы меня. А может, и нет. С одеждой-то она прогадала. — Это… Та одежда, которую мы купили раньше. Я не стану её носить.

Он задумчиво покачивает головой, делает шаг ко мне. Двигается медленно, словно устал или сдерживается, чтобы не разозлиться, его движения тоже нечитаемые.

— Чем занимаешься? — кивнул на открытую книгу.

— Уроки делаю.

— Хорошо, — проговорил как-то задумчиво, обошёл стол и остановился совсем рядом. Не так, как в прошлый, но тоже близко. И меня снова затрясло от волнения. — Приехал сказать тебе, что завтра ты переезжаешь.

Подавившись воздухом от резко подступившего к сердцу ужаса, я подняла голову и взглянула ему в глаза.

— Домой? Ты возвращаешь меня?

Он вздохнул и сунул руки в карманы. Покачал головой.

— Нет. Ты переезжаешь в квартиру. Двухкомнатную, с хорошим ремонтом и кучей свободного места. Хватит ютиться в гостиничном номере. Ты же жить здесь собираешься, а не гостить. Так?

— Так, — кивнула на автомате, чувствуя, как от облегчения слабеет всё тело и особенно ноги.

— Но у меня будет несколько условий. Ты должна запомнить мои правила и никогда их не нарушать. Если нарушишь…

— Никогда! — пламенно пообещала я, а он грозно взглянул на меня, качнул головой, прямо как в тот раз… Перед тем, как разорвал на мне платье.

— Я не договорил, Самина.

— Прости… — да, я знаю, что мужчин перебивать нельзя. И до сих пор помню, как мать однажды перебила отца и тут же получила за это кулаком в челюсть. Я была ещё маленькая, но этот момент запомнился. Как, в общем, и другие моменты, когда мать или я получали от него по лицу. В нашей семье это не было чем-то из ряда вон выходящим. Скорее, регулярной, профилактической процедурой.

Таир, конечно же, не ударил, но в прошлую нашу встречу я поняла, что он довольно жёсткий человек и непослушания не потерпит.

— Если ты нарушишь хоть одно из моих правил, я верну тебя отцу. А теперь внимательно слушай. Со следующего учебного года ты начинаешь свой студенческий путь. До того, разумеется, тебе объяснят, что такое хорошо, а что такое плохо, но, тем не менее, соблазнов будет много. Ты начнёшь общаться с другими людьми, со своими ровесниками, которые воспитаны не так, как ты. Ты не раз услышишь предложения пойти в клуб, выпить, переспать с кем-то и много-много всего другого. Но ты не они, не забывай этого. Я слежу за каждым твоим шагом, потому что взял на себя ответственность за тебя. Не вздумай меня ослушаться. Итак, никаких встреч с парнями. Никаких танцев, откровенной одежды, наркоты или выпивки. Никаких свиданий. Учёба и дом — всё. О том, как тебе развлечься, не переживай, я придумаю. Дальше. У тебя не должно быть от меня секретов. Считай меня своим отчимом или братом. Я всегда должен знать, где ты и чем занята — это тоже обязательное правило. И самое главное: никаких встреч с Давидом. Даже если он станет тебя умолять. Никогда. Если он сам тебя найдёт, ты должна позвонить мне. Всё ясно?

— Да, — я согласилась, не задумавшись даже на секундочку. Потому что знала, я пойду на всё, чтобы остаться в этом городе. А Таир от меня многого не требует. Вот только с прошлой нашей встречи в моей голове то и дело возникает вопрос, который я очень хотела ему задать. — Я благодарна тебе за всё, — начинаю осторожно, а Таир чуть склоняет голову набок, прислушиваясь и прищуривая свои разноцветные глаза. — Но… Могу я поинтересоваться, зачем тебе всё это? Ведь ты не хочешь брать меня в жёны. Тогда зачем я тебе? Зачем тебе эта ответственность?

Он долго молчит, пока я не начинаю изводить себя… Наверное, не стоило спрашивать, но я должна знать.

— Я впрягся за тебя тогда, потому что ты напомнила мне мою мать. Она выросла там.

Его мать… Да, это та самая женщина, которая была подругой моей мамы… И та самая, которая увела у моей матери любимого. Но об этом заговорить я не решаюсь. Да и не время совсем.

— Но ты ведь столько денег потратил на моё содержание там и тут… И ты забрал меня. Это всё тоже потому, что я напомнила тебе маму?

— Нет. Это потому, что я тебя пожалел, — отвечает он тут же.

— Ясно, — опускаю взгляд, чтобы он не увидел моих слёз.

Просто жалко. Он просто пожалел меня.

— И я, честно говоря, думал отдать тебя замуж за кого-нибудь из своих знакомых.

Меня снова сковывает страхом по рукам и ногам, но он отходит и продолжает:

— Но передумал. Я решил… — он снова щурится, глядя себе под ноги и словно размышляя, сказать мне или нет. — В общем, не об этом сейчас. Утром тебе привезут чемоданы, собери все свои вещи. А эти, — он слегка пинает ногой пакет с одеждой. — Эти оставь себе. Пусть будут. На всякий случай. Спокойной ночи, Самина, — поворачивается, чтобы уйти, но вдруг останавливается. — Самина?

— Да?

— Не бойся меня. И не обижайся за прошлый раз. Я был… Расстроен. Меня нельзя расстраивать.

— Хорошо, — говорю ему в спину, когда нажимает на ручку двери и выходит из номера. И только сейчас понимаю, что дверь ведь была заперта до его прихода… И что он сказал про Давида? Почему мне нельзя с ним видеться?