ГЛАВА 33

— Рано или поздно в жизни каждого человека появляется привязанность, а за ней приходит любовь. Мы не можем жить без привязанностей и любви, сынок. Рано или поздно и ты полюбишь, — говорила ему мать ещё в юности, когда он в очередной раз смотрел на их объятия с отцом с саркастической усмешкой.

— Это не для меня, мам. Я не умею любить, — ответил он тогда. — Максимум — буду страдать по разбитой машине. Минут пять.

Отец на его ответ тогда лишь беззвучно усмехнулся и прижал мать к себе крепче.

А Таир и правда не понимал, как можно привязаться к кому-то. Привязываются животные или слабые люди, но никак не те, кто не нуждается в других. Он никогда не нуждался.

Взять ту же Малику. Он женился на ней только потому, что так надо, чтобы произвести на свет наследника. Он ничего не чувствовал, когда она страдала от бесплодия и всеми силами пыталась забеременеть. И ничего не почувствовал, когда спустя годы ничего не значащего для него брака, она сообщила ему о беременности. Нет, он обрадовался, насколько мог обрадоваться тот, кому уже пора родить ребёнка. Но не более.

Но теперь он понимал, что такое привязанность. Для него привязанностью стала тихая, испуганная и вечно голодная до сладостей девочка, о которой, как о женщине, он вообще думать не должен. Ему бы позаботиться о ней, как о дочери или сестре, выдать замуж за достойного человека. Но все мысли неизбежно возвращались к тому, что он не сможет отдать своё никому. То ли слишком развито чувство собственника, то ли и правда девочка приглянулась. Приглянулась как женщина. Но если с любой другой он мог удовлетворить свою похоть, а потом забыть о ней, то с Саминой так не получится. Она воспитана по-другому. Хотя и это, скорее, оправдание для самого себя. Раньше ему ничто не мешало портить девственниц, а после забывать об их существовании.

Абаев не мог с точностью определить тот день или ту минуту, когда всё началось. То ли с платья того проклятого, то ли с ноутбука, когда кусок железяки произвёл на неё ошеломляющее впечатление, а он сидел рядом и смотрел на её восхищённое личико. Впрочем, неважно когда. Важно почему? Чем она его зацепила и что делать дальше?

Однажды, дав себе обещание навещать свою протеже не чаще раза в месяц, он вдруг поймал себя на мысли, что скучает по ней. И да, как ни странно, хочет видеть её.

В тот день он слегка перебрал виски, пытаясь сбить оскомину от приевшихся стриптизёрш «Платины», а потом, когда в клубе начался самый разгар, уехал, оставив за столом новую пассию и парочку друзей. Среди них, разумеется, не было Давида. С ним Таир не виделся с тех самых пор, как приказал исчезнуть с поля зрения Самины. Было жаль те годы, на протяжении которых он считал Мусу своим братом. Но и склонять голову перед предателем — не его удел.

Тянуло к Самине. К этой невзрачной, тихой девчонке, которую раньше и не заметил бы. Не обратил бы внимания, если бы такая прошла по улице мимо него. И уж точно не позволил бы директору «Платины» взять такую девчонку на работу. Она была обычной. Слишком обычной для той, о ком все его мысли после рабочего дня.

С женой всё застопорилось на том моменте, когда она торжественно преподнесла ему новость о долгожданной беременности. Малика занялась собой и своим здоровьем, а он оказался предоставленным самому себе. В сексуальном плане. Наверное, стоило сменить приевшуюся любовницу, но особого желания устраивать очередной кастинг не было.

Вот и в тот день он снова поехал к Самине. Просто взглянуть на неё, а там уже как пойдёт. Либо вернётся в клуб, либо поедет домой. Хотя ни того, ни другого как-то не хотелось. Наверное, у него кризис среднего возраста. Говорят, нехило так мужиков в этот период мотает. Даже из семей уходят, как было с парой знакомых.

Таир считал это блажью. Одно дело — секс и отдых, совсем другое — семья. Семью нельзя бросать ради той, к кому потянулся член. Так поступают малодушные и слабые мужчины. Особенно, если в семье есть ребёнок. Детей не бросают, что бы ни случилось. Это низко, не по-мужски.

Самину нашёл за столом перед кучей учебников. Девчонка оказалась способной и совсем не глупой. Всё своё время тратила на учёбу и чтение, что невольно подкупало. Мужчины любят умных женщин, кто бы что ни говорил.

— Добрый вечер, Самина, — дождался, пока она посмотрит на него, губы невольно дёрнулись в подобии улыбки. — Сегодня решил навестить тебя вечером. Днём не успел.

— Добрый… Вечер, — встала со стула, одёргивая халат. Слишком короткий халат. Всё-таки ей нравится открытая одежда. Маленькая, сексуальная невинность.

— Угостишь меня ужином? — прозвучало как-то неоднозначно, особенно если учесть, что в этот момент он смотрел на её ноги. Девочка делает эпиляцию? Интересно. Что ещё делает девочка за его спиной?

* * *

— У меня только салат… Моль… То есть, Ираида Селивестровна, — как же сложно произносить её имя, — говорит, что ужинать нужно чем-то лёгким, чтобы не потолстеть.

— Моль? А что, в этом что-то есть, — кивнул, слегка выпятив нижнюю губу. Тихо усмехнулся, я тоже не сдержала улыбку.

— Но у меня припрятана коробка конфет, будешь? — наверное, я сказала что-то не то, потому что его взгляд тут же изменился, а улыбка стёрлась с красивого лица.

— Целая коробка конфет?

— Нуу… Да, — подтвердила настороженно и испугалась, что это он велел Моли забирать у меня сладости, а я ослушалась.

— Трюфели?

— Да…

— С орехом?

— Ассорти.

— Тогда чего ты до сих пор стоишь?

Я с облегчением выдохнула и бросилась к полке с книгами, где между двух томов красивой романтической истории от любимой писательницы притаилась коробочка счастья. Хотя счастьем я бы, скорее, назвала появление Таира.

Как обычно в его присутствии ужасно потели ладошки и подмышки, колотилось в груди сердце. Мне пришлось пройти мимо него, и, хоть глаза были опущены в пол, я чувствовала, что он наблюдает за мной. И запах его туалетной воды… Или это так пахнет его тело? Мне бы хотелось ощутить его. Понюхать, прижавшись носом к той венке, что часто бьётся на его шее.

Схватила конфеты и, резко повернувшись, с разбега врезалась в грудь Таира. Снова приблизился быстро и бесшумно.

— Ой, — выдохнула, а он, приоткрыв коробку в моих руках, взял оттуда конфету и поднёс к моим губам. — Я уже ела… — пролепетала растерянно, но Таир ничего не ответил, лишь шевельнулись его скулы. Конфета едва коснулась моих губ, и я осторожно откусила половину, даже не чувствуя вкуса от волнения и страха.

— Вкусно? — спросил он, наконец. Только голос стал тише, вкрадчивей. Когда Таир начинал вести себя так странно, я знала, что чуть позже он спохватится и станет снова серьёзным и неприступным. Я понимала, отчего он так себя ведёт… Изначально он не хотел принимать меня как женщину, а теперь у него появились чувства, и он пытается отказаться от них. Мне хотелось в это верить, потому что я знала: я уже люблю. Может, не так, как делают это современные девушки, которые выросли в нормальном обществе и не боятся наказания за каждый неверный шаг. Та же Алика, по её словам, любила сразу двух мужчин и была с ними, как женщина. Я не умела быть такой. Не умела показывать свою любовь, но отчаянно жаждала её.

— Да, — произнесла так же тихо, и надкушенная мной конфета отправилась в рот Таира.

— Из твоих рук было бы вкуснее, — произнёс с непонятной мне усмешкой.

— Посмотрим фильм? Вместе? — выпалила вдруг я, сама того не ожидая. Это произошло на автомате, словно я испугалась, что он сейчас дожуёт конфету и уйдёт. Глупо, конечно. Не из-за конфеты же он пришёл. Да и надзирателей у него нет, мог бы есть сладости круглые сутки. Интересно, а его жена любит сладкое?

Глупая, глупая… Какая же я глупая! Зачем спросила? Не нужно было…

— Какой фильм хочешь посмотреть? — он не против? Серьёзно? Он хочет посмотреть со мной фильм?

— А какие тебе нравятся?

— Я не думаю, что ты захочешь смотреть боевик.

— Правда? А мне как раз нравятся боевики! Очень! — я так ужасно нервничала, что казалось, он сейчас рассмеётся мне в лицо. Но Таир лишь наблюдал, словно видел меня впервые. И так происходило каждый раз, когда мы оставались наедине.

— Ну давай, — он вдруг забрал у меня коробку с конфетами, закинул в рот ещё один трюфель и пошёл к дивану, где я обычно читаю или смотрю кино.

Призвав себя к спокойствию, я медленно выдохнула и, взяв ноутбук, установила его на столе у дивана. Присела на самый краешек, открыла крышку и быстро зашла в браузер, во вкладку кинотеатра. Всё это время Таир смотрел то на меня, то на экран ноутбука, явно довольный тем, что видит. Я здорово ассимилировала за последние месяцы и уже не походила на забитую деревенщину. Да, мне всё ещё снились ужасные кошмары, где Таир, за что-то рассердившись, отправляет меня домой, а там отец, только и ждущий момента, чтобы продолжить свои издевательства. Но я уже умела жить в нормальном обществе. Могла пользоваться электронными приборами и поддержать разговор. Умела одеваться и ухаживать за волосами. Научилась не падать в обморок от взглядов мужчин, и это, надо признаться, большой успех. Я начинала жить. Не с рождения, как все люди, а с восемнадцатилетия, будто только-только появилась на свете. И я понимала, что моя жизнь зависит от Таира. Если однажды он решит отправить меня к родителям… Я не смогу существовать в том мире. Только не после того, как познала этот мир.

Мне нравилось ловить на себе его довольный взгляд. Это значило, что я иду по верному пути. Была в этом заслуга и Алики, и Давида, и даже Моли, с которой мы практически никогда не находили общий язык. Но она помогала, вкладывая в мою голову нужные знания и навыки. И сейчас я этим бессовестно пользовалась, показывая Ангелу, как научилась справляться с техникой.

По его указке выбрала фильм, нажала на кнопку воспроизведения и откинулась на спинку дивана, сложив руки себе на колени. Таир же отчего-то вздохнул и… привлёк меня к себе за плечи.

Такого поворота я совсем не ожидала и на время даже потеряла способность шевелиться. А когда всё же немного пришла в себя, попыталась отстраниться, но Таир удержал меня и, схватив за подбородок, накрыл своими губами мои.