ГЛАВА 34

— Не… Не надо, — с трудом отстранилась, заглянула в его глаза. Там словно пропасть чёрная разверзлась. Потемнел даже тот глаз, что светлее, и повеяло холодом. А может, мне просто показалось…

— Тихо, — снова целует, на этот раз уже более осознанно, но всё так же сильно прижимая меня к себе. Его язык проникает в мой рот, а я сдавленно пищу, пытаясь вырваться и категорически не понимая, что происходит. Словно меня сейчас сжимает в объятиях не тот Таир, которого я знаю, а кто-то чужой.

— Нет! — вскрикиваю, когда его напор становится нестерпимым и я больше не могу выносить его физически, потому что задыхаюсь. Таир, наконец, отстраняется, но всё ещё удерживает меня за лицо своими большими, тёплыми ладонями.

— Ну что ты? Испугалась? — улыбается безумно, но взгляд уже обретает ясность. — Не бойся. Я просто поцеловал. Давай посмотрим твой фильм, — возвращается в прежнее положение и обнимает меня, буквально укладывая себе на грудь.

Я теряюсь и ужасно смущаюсь от его прикосновений, от того, что произошло несколько секунд назад, и не могу понять, что чувствую. С одной стороны, я счастлива, потому что теперь я ему точно не сестра… А с другой, мне больно и обидно, потому что я ему по-прежнему никто. Я не жена и даже не невеста. Он просто поцеловал меня, потому что ему так захотелось. А через час, когда закончится фильм, он захочет вернуться к жене и вернётся.

Губы всё ещё влажные, и я поспешно их облизываю, запоминая этот вкус… Вкус Таира. Я никогда ни с кем не целовалась, и первый раз стал для меня таким же особенным, как и неожиданным.

Дрожу в его руках, и Таир, похоже, это чувствует. Лениво поглаживает моё плечо, с тяжёлым вздохом утыкается носом в мою макушку.

— Не бойся. Я не сделаю ничего из того, чего ты не захочешь сама. Но придётся привыкнуть ко мне. Это не страшно, Самина. Я понимаю, тебе нужно время, я дал его тебе и подожду ещё немного.

— Я не понимаю… — взираю на него, подняв голову, но вижу только короткую, тщательно подстриженную бороду. И губы… Те, что целовали меня только что. Я до сих пор ощущаю их касание, такое властное, повелительное.

— Я ведь тебе нравлюсь, — он берёт меня за подбородок, поднимает моё лицо, и большой палец ложится на губы. — Ведь так?

— Я… люблю тебя, — отвечаю ему честно, потому что не могу врать в такой момент. Да и незачем. Ведь это Таир. Он самый близкий мне человек.

А ему почему-то моё признание не понравилось. Но крайней мере, мне так показалось изначально. Он задумался на некоторое время, потом провёл ладонью по своему уставшему лицу.

— Это серьёзное заявление, Самина. Оно накладывает на нас обоих некоторые обязательства.

Я не нашлась, что ответить ему, а потому замолчала.

— Ладно, давай не будем пока об этом. Пусть всё идёт своим чередом, — устроился на диване поудобнее, устремляя взгляд на экран ноутбука. А я уставилась на его руку, беззастенчиво меня обнимающую. На длинные пальцы, что легли на рукав халата и поглаживали мою руку в такт музыки из фильма.

А ведь это она. Моя мечта. Сколько ночей я грезила этим днём. Сколько слёз пролила, считая, что Таир никогда меня не коснётся. И вдруг вот оно. Он здесь, рядом, целует и обнимает меня. Разве не этого я хотела?

Тогда почему же не испытываю той радости, что прежде, когда он посещал меня и мы так же вместе проводили время?

Где-то глубоко в душе я знаю ответ на этот вопрос… Я не хочу так… Не хочу быть его любовницей, содержанкой. Не хочу. Я хочу быть женой. Иметь на него все права и быть любимой так, как любима она.

Таир больше не говорит со мной, а когда заканчивается фильм, отставляет в сторону чашку из-под кофе и поднимается.

— Мне пора, Самина. Приду завтра, — я слышу его речь сквозь плотную завесу шума — это стучит пульс в моих висках.

— Ладно, — соглашаюсь.

— До завтра, малышка, — нежности. Как это приятно. Тут же забываю обо всех своих противоречиях и спешу за ним, чтобы закрыть дверь. — Да, кое-что забыл, — перед выходом поворачивается ко мне, привлекает властным движением, положив руку мне на затылок, и снова целует. Снова теряюсь, и в груди начинает жечь от нехватки воздуха. А он вдруг смеётся, прижимается к моему лбу своим. — Нужно носом дышать, — наверное, его забавляет моя неопытность, потому что он долго изучает моё лицо, а после, отпустив, уходит. — Спокойной ночи, — дверь закрывает сам, потому что я не силах двинуться с места. Стою, опираясь на стенку и касаясь кончиками пальцев своих губ, на которых ещё долго буду чувствовать его вкус.

* * *

— Доброе утро, — на часах всего семь, а Моль уже на кухне, стоит у плиты. Иногда мне даже нравится её забота, хотя вообще-то предпочитаю готовить завтрак себе сама.

По мнению Ираиды Селивестровны, углеводы и сахар — это вредная еда. А мне нравятся блинчики и кексы. Моль же кормит меня исключительно яйцами, мясом, морепродуктами и овощами.

Но в этот раз всё по-другому. Я удивлённо рассматриваю стол, на котором громоздятся блюда со свежей выпечкой и пирожными. Возвращаю взгляд Ираиде Селивестровне, а та, будто не заметив моей растерянности, приглашает за стол.

— Приятного аппетита. Ставит передо мной тарелку и чашку чая, сама садится напротив.

— У нас изменилось меню? — спрашиваю настороженно. Что это с ней?

— Таир Магометович считает, что ты недоедаешь. И он разрешил сладкое, — косится на булочки с корицей так, словно те вот-вот набросятся на неё и съедят.

Я проглатываю смех вместе с первым кусочком ароматного лакомства и мысленно обнимаю Ангела за то, что… За всё, в общем. И даже за вчерашние поцелуи, хотя мне до сих пор стыдно, что позволила себе такую вольность. Успокаиваю себя тем, что так хотел Таир, а я просто не сумела ему воспротивиться. И всё же сердце греет мысль о том, что я ему нравлюсь. Что он захотел меня поцеловать.

— Сегодня у нас новый урок. Называется «Светские приёмы». Будем учиться выходить в люди, — вытянув шею, торжественно объявляет Ираида Селивестровна и делает глоток кофе из идеально белой чашки, которую принесла сюда сама. — Самина? — чуть склоняет голову набок, рассматривая меня.

— Что? — я морщу лоб, пытаясь вникнуть в её слова, чтобы не выглядеть глупо, но, похоже, уже поздно.

— О чём ты думаешь?

— Да так… Ни о чём… Ираида Селивестровна? А вы можете помочь мне в одном деле?

— В каком же? — она вздёргивает тонкие светлые брови вверх. Я никогда не просила её о помощи, и Моль моя просьба удивляет.

— Расскажите мне о Таире. Всё, что знаете. Вернее, то, чего нет в интернете. Расскажете?

Казалось, поначалу она даже обрадовалась тому, что я прошу её о помощи, но, когда услышала имя своего начальника, сразу же настроение Моли изменилось.

— Почему ты сама не спросишь у него о том, что тебя интересует?

— Потому что… Потому что я хочу узнать о его жене. О том, как у них… Всё. Хочу знать про его семью всё. (1e7c9)

Моль поджимает губы и нехотя признаётся:

— Я ничего не знаю о его жене и о его семье. Настолько близко мы не знакомы. И мой тебе совет. Делай, что говорят, молча и без лишних вопросов. Его жена — не твой уровень. Максимум, на что ты можешь рассчитывать, — это постоянные встречи с Таиром Магометовичем. Если хочешь задержаться в его жизни и есть по утрам то, что пожелаешь, будь тише воды, ниже травы. Это добрый и искренний совет, Самина. Прислушайся к нему и не воспринимай в штыки, как восприняла мою заботу, когда я запретила тебе заталкивать в себя яд. Я ни в коем случае не пытаюсь тебя оскорбить или как-то навредить. Моя задача заключается в другом.

Поместив свою чашку в посудомоечную машину, она развернулась на каблуках и вышла из кухни. Обиделась, видимо. Подумала, что я нажаловалась на неё Таиру. А ведь я не жаловалась. Я вообще никогда не ропщу и со всем соглашаюсь. Но надо бы ей всё объяснить. Меньше всего мне хотелось причинять кому-то боль.