ГЛАВА 35

— Ну как? Нравится? — Моль поправила очки, самодовольная усмешка проскользнула на её обычно серьёзном лице.

— Красиво, — пожала я плечами, рассматривая себя в зеркало. На мне длинное вечернее платье цвета шампань (о существовании которого узнала только сегодня), туфли в цвет на высоком, но вполне устойчивом каблуке, на плечах лёгкая накидка, а шею обвивает подвеска на тонкой цепочке в виде изящной змейки. Очень красиво, безумно. Я выгляжу великолепно и сногсшибательно, но радости это почему-то не приносит, потому что моё призрачное счастье разбавили неизвестностью, которая всегда пугала. К чему меня готовят? Это ведь не просто урок. Зачем было покупать все эти ужасно дорогие вещи?

— А что с лицом в таком случае? — Ираида Селивестровна приподнимает одну бровь, поворачивает своё бледное лицо чуть в сторону. — Чем ты недовольна?

— Я довольна. Мне, правда, нравится. Но… Куда я должна пойти в таком виде?

— На светский приём, как я тебе и сказала утром.

— Вы не сказали… — шепчу поражённо, мотаю головой. Она не сказала! — Какой ещё приём?

— Ну, ты же хотела узнать побольше о Таире Магометовиче? Уже сегодня у тебя появится такая возможность. Он берёт тебя с собой на приём, который состоится в доме нового мэра нашего города. Господин Абаев его близкий друг и будет там почётным гостем, а раз ты с ним, то и тебя можно так назвать.

Я почётная гостья мэра? Как это?

— Но…

— Никаких «но», Самина. Плечи расправь, голову прямо! — следует очередное указание, и я на автомате выполняю всё, что от меня требуется. Ещё несколько месяцев назад я пасла овец и убирала из-под них навоз. А сегодня я в дорогом платье иду на приём мэра… Разве так бывает?

— Это не шутка? — задаю вопрос Моли, и та, закатив глаза, вздыхает.

— Я что, на клоуна похожа?

— Вы не похожи, но… Разве туда не должна пойти его жена?

Ираида Селивестровна жмурится, складывает губы трубочкой.

— Я сколько раз тебе говорила, не задавай мне вопросы, на которые я не дам ответа. Если не боишься, можешь спросить об этом у самого господина Абаева. Но я бы не рекомендовала. Женатые мужчины не любят, когда девушки интересуются их семьёй. Ты не семья. Ты всего лишь его протеже. И ты участвуешь в его жизни ровно столько, сколько он сам позволяет. Понимаешь меня?

— Понимаю.

Теперь я многое понимала. И то, что Таиру я не семья, и то, что у него есть любимая жена. Всё предельно ясно. Неясно только одно… В чём моя роль? Почему приезжает ко мне, смотрит со мной фильмы, целует и зовёт на приёмы в высший свет? Зачем ему это всё?

— Так, а теперь туфли. Пройдись, я хочу посмотреть, удобно ли тебе в них.

Я продефилировала по комнате, развернулась и снова вернулась к Моли. Та сконфуженно скривила тонкие губы.

— Ты ступаешь как цапля. Я же просила, хотя бы раз в день надевай шпильку и ходи в течение часа.

Тут я немного филонила. Не привыкшая к каблукам, я ненавидела обувь на шпильке или высокой платформе и чувствовала себя в ней неуютно и неуверенно. А потому приказ моей учительницы игнорировала. Вот и угодила в неудобную ситуацию.

— А может… Может, я в балетках пойду? — спросила осторожно, заведомо зная, какая буря сейчас разразится. — Платье ведь длинное, там не видно будет.

— В каких ещё балетках? На приём к мэру в балетках?! Это ты так пошутила неудачно? Ну-ка, начинай тренироваться. Походка должна быть ровной и плавной, словно ты прекрасная лебедь, плывущая по волнам. Пошла! Только не переусердствуй, чтобы не появились мозоли. И засунь в туфли вот эти стельки, — протянула мне гелевые подушечки. — В них будет намного удобнее.

С подушечками, и правда, стало легче, нога перестала соскальзывать вниз. Я усердно выхаживала по квартире, пока не заболели ноги. Боясь, что целый вечер не продержусь. Интересно, сколько длятся такие приёмы?

И вообще, было жутко страшно. Казалось, что обязательно сделаю что-то не так и опозорю Таира. Или же разозлю. Или и то, и другое…

— Ты слишком напряжена, — сказала мне Моль перед самым приездом Таира, когда уже было покончено с причёской и макияжем. — Расслабься. Вряд ли тебя там съедят. Хотя… Всё возможно, — немного подумав, добавила она.

— В каком смысле?

— Не в прямом, разумеется, — усмехнулась Моль, а я напряглась в который раз за вечер. Что-то она слишком радостная сегодня. — Ну, что ж… — Ираида Селивестровна взглянула на тонкие позолоченные часики на своей руке. — Мне пора домой. А тебе, Самина, я желаю хорошо провести вечер. Скоро за тобой приедут. И помни о походке. Плывущая лебедь! — крикнула уже из прихожей, а я неловко опустилась в кресло, напрочь позабыв, что могу помять платье.

На сердце было неспокойно, а от волнения тряслись руки и мокли подмышки. Я чувствовала, что вот-вот угожу в какую-то западню, но не понимала, с чем связано это чувство. Быть может, я просто переживаю и боюсь этого приёма? Вполне объяснимо. Я никогда раньше не бывала в обществе светских людей. И хоть за последние месяцы меня ловко натаскали, едва ли я походила на тех дам, которых видела в кино.

Немного помявшись, нашла в телефоне номер Алики и набрала его. Я до сих пор была уверена, что мне нельзя этого делать, но Алика моя подруга, а мне сейчас очень нужна была её поддержка и добрый совет.

— Какие люди, надо же! — уже через мгновение слышу её радостный голос, отчего сердцу становится тепло и уютно. — Как дела, Золушка?

Улыбаюсь в трубку, смущённо провожу ладонью по прямым локонам. Моя история, и правда, чем-то похожа на сказку.

— Привет. Я соскучилась, — не скрываю свою радость, да и незачем. Моль уже ушла. Это только при ней нельзя показывать свои эмоции, в противном случае Ираида Селивестровна не упустит возможности напомнить мне, что я «неотёсанная деревенщина» и «хоть учи меня, хоть головой о стену бейся — всё одно». С Аликой мы всегда болтали и смеялись, делились впечатлениями и радовались мелочам. Она не такая правильная, как Моль, и мне это нравилось.

— Привет, красавица, рада тебя слышать. Раз ты мне позвонила спустя столько времени, значит, что-то произошло. Рассказывай.

Мне становится совестно, что я давно ей не звонила, но вкратце описываю ситуацию, а Алика замолкает минуты на три.

— Даа… — выдаёт в итоге, и мне это её «даа» совсем не нравится. — Попала ты, конечно, как курица в ощип.

— То есть, это плохо? То, что Таир пойдёт на приём со мной?

— Ну, хорошего на самом деле мало. Ты же помнишь о его жене? — мягко напоминает подруга, а я опускаю голову.

— Помню.

— Ну вот. Думаешь, она обрадуется, когда увидит тебя?

— Увидит? Она что, тоже будет там? — спрашиваю в ужасе, потому что к такому повороту я совершенно не готова.

— Она-то вряд ли будет. Но не обойдётся без «добрых» людей. Знакомые какие-то, папарацци, которые то и дело бегают за твоим Абаевым. Понятное дело, донесут.

— И что? — интересуюсь осторожно. — Что будет?

— Ничего хорошего точно не будет, — мрачно заключает Алика. — Ну да ладно. Рано или поздно она должна о тебе узнать. Всё к тому идёт. Иди на бал, принцесса, и держись своего принца. Не отходи от него ни на шаг. Кстати, о принце… У вас уже было?

Дальше следует целая череда неудобных вопросов, и я кое-как на них отвечаю, а когда слышу шаги Таира, испуганно вскакиваю с кресла и роняю телефон на пол.

Он широко распахивает дверь моей комнаты и переступает порог.

— Добрый вечер, Самина, — смотрит на меня в упор, плавно ласкает своим взглядом, и на лице появляется улыбка. — Красавица.

— Спасибо, — краснею, сцепив пальцы в замок, потому что руки вдруг начинают мне мешать, и я не знаю, куда их деть.

Таир делает шаг ко мне, наклоняется и поднимает с пола телефон, о котором я успела позабыть. Передаёт его мне и подставляет свой локоть, чтобы я взяла его под руку.

— Идём? — спрашивает, уже сделав первый шаг, а я впопыхах хватаю сумочку-клатч.

— Таир…

— Всё потом. Мы опаздываем.

На улице нас ожидает целая колонна машин. Водитель одной из них открывает перед нами дверь, а Таир пропускает меня вперёд, потом садится сам. Едем в тишине, мне же кажется, что стук моего сердца слышен даже водителю. Я так ужасно нервничаю, что с удовольствием погрызла бы сейчас свои ногти, но нельзя. Они покрыты гель-лаком нежного персикового цвета и аккуратно заточены. Если испорчу такую красоту, Моль меня не пощадит.

Смотрю на Ангела. Он занят своим телефоном, что-то там читает, перелистывает и снова читает. Кажется, какие-то письма. А я вдруг начинаю задыхаться от нехватки воздуха.

Я еду на светский приём с Таиром! Это же сказка, такого быть не может!

Прижимаю руки к груди, чтобы успокоить глупое, трепещущее сердце, но оно никак не желает униматься, стучит так сильно, что даже больно становится. И я почему-то плачу. Наверное, это слёзы радости. Их мне никак не удержать, а потому отворачиваюсь к окну и быстро их смахиваю, чтобы Таир не увидел. Надеюсь, не размазала тушь, а то буду выглядеть не очень хорошо…

— В чём дело, Сами? — спрашивает меня Таир, и спина сама собой выпрямляется в идеальную осанку. Сами… Так красиво. Меня никто ещё так не называл. Всегда строгое «Самина» или «девочка». А тут вдруг такие приятности, и плакать больше не хочется.

— Я боюсь, — поворачиваюсь к нему и ловлю на себе смешливый взгляд разноцветных глаз.

— Не надо бояться. Ты со мной, — пожалуй, лучшее успокоительное.

— Хорошо, — легко соглашаюсь и глубоко вдыхаю, когда машина плавно сворачивает на другую дорогу.

Через полчаса мы доезжаем до места назначения, водитель открывает нам дверь. Сначала выходит Таир, подаёт мне руку, и я ступаю одной ногой на асфальтированную, окружённую красивыми клумбами дорожку. И слепну. Слепну от вспышек фотокамер, глохну от шума и в ужасе прижимаюсь к Ангелу, крепко схватив его за руку. Буквально висну на ней, слышу чей-то возглас, но не уверена, что предназначен он мне.

— Не бойся, всё нормально, — произносит мне на ухо Таир и быстро ведёт за собой к порогу огромного здания, которое с трудом можно назвать домом. Тёплая рука Ангела согревает и успокаивает, я силюсь сосредоточиться на ней полностью, чтобы не глазеть по сторонам, как глупая обезьянка.

Нам открывают дверь двое мужчин в строгих чёрных костюмах и с белыми наушниками в ушах. В доме ничуть не меньше народу, но гораздо тише, играет приятная классическая музыка. Мимо нас проходит официант с целым подносом бокалов, и Таир, ловко подхватив один, протягивает его мне.

— Давай, Сами, сделай пару глоточков.

— Таир, братишка! — слышу радостный мужской голос и прилипаю к Ангелу ещё плотнее.