Глава 7 · Разворачивается битва бастардов, но не особенно масштабная

Они смотрели на меня, я — на них. Люди как люди. Один лысый, коренастый, с тяжелой челюстью. Второй — повыше, с жидкой бороденкой и бегающими глазами. Оба светились эфиром, как раскаленные утюги. Щиты горели ровным голубоватым светом, причем лежали внахлест — маги усиливали защиту друг друга…

— Ты все еще можешь выжить, — сказал лысый. Голос спокойный, словно и не его товарищей я четверть часа назад растворила в кислоте. — Сворачивай цирк, Пинегина.

Это даже обидно, они совсем за дуру меня держат? Ну да, ведь, у нас, баб, нет мозгов, одни только эмоции…

Я была собрана, как пружинка, готовилась уклоняться от атаки и одновременно панически сканировала эфиром мешанину труб, клапанов, путей для вагонеток… Искала слабое место. Его как будто и не было!

Надо ответить, завязать разговор, чтоб выиграть немного времени!

— Если я сдамся, ты прикончишь меня.

— Ты не поверишь, но я тебя отпущу. Это правда, Гая.

— Почему?

— Странный каприз при моей-то профессии, но я не люблю лишней жестокости. А за твою голову Мезенцев не платит, ему нужна только наследница. Скажи, где она — мы проверим это — и катись на все четыре стороны.

— Я дерусь за свою семью. А ты за что, за бабло? К саванам что, карманы стали пришивать?

— Но это не твоя семья, Гая, — в глубоком голосе лысого на удивление не было агрессии. — Ты — бастард. Не оскорбляйся, я и сам — бастард, потому знаю, о чем говорю. Они используют тебя, чтобы ты лезла за них в пекло, а потом сольют, как протухшие помои.

Только тут я заметила, что череп лысого пересекает затянувшийся, но безобразный шрам. Так, не отвлекаться! Мне нужно найти точку воздействия.

— Да пош-шел ты!

— Как знаешь.

Бородатый вскинул руку, и в меня полетела молния. Я нырнула за ближайшую балку. Удар пришелся в железо, выбил сноп искр и оставил оплавленную вмятину. Левое плечо вспыхнуло болью. Все-таки зацепил!

Я отступала к доменной печи, держась на дистанции. Лысый и бородатый двигались слаженно, не разделяясь. Щиты горели ровно — ни единой прорехи, так что стрелять бесполезно.

Печь нависала надо мной, как гора. Меня бросило в пот, жар исходил и из недр, и от стен — огнеупорный кирпич хранил тепло десятилетий. Должно же быть какое-то охлаждение… Да, вот оно, эти трубы вокруг печи! Старые, ржавые, но под давлением. Его не так уж трудно усилить…

Я эфиром нащупала вентиль на трубе у себя за спиной.

Бородатый шагнул вперед, готовя атакующее заклинание. Лысый прикрывал его с фланга.

Я собрала остатки эфира и рванула вентиль. Старый чугун лопнул. Из трубы под давлением ударила струя очень горячей воды. Не кипяток, но все равно больно! И неожиданно. Бородач заорал, рухнул на колени, схватился за лицо. Щит погас.

Я выхватила пистолеты. Пули вошли ему в грудь и в голову, он завалился набок.

Лысый замер на секунду, глядя, как напарник дергается в парящей луже. Странно, но его лицо не отразило никаких эмоций. Он с помощью левитации взмыл в воздух на несколько метров. Его щит сиял пронзительно-голубым. Руки формировали что-то крупное — ледяной шар размером с мяч для лапты.

— А ты оказалась горячей штучкой, — заметил лысый. — Тебе пора остыть.

Ой, ну надо же, теперь мы еще и шутить пытаемся. Да вы сами — шутка! Причем не особо удачная.

Я отпрыгнула, уходя с линии атаки. Лед ударил в то место, где я только что стояла — бетон пошел трещинами.

— А ты шустрый, — крикнула я из укрытия. — Но высоко сидишь — долго ли продержишься?

Левитация жрет эфир немерено. Лысый спланировал на одну из технических площадок.

Я прощупала эфиром пространство над ним. Там висела стальная балка, закрепленная тросом… совсем ржавым, прохудившимся… особенно в одном определенном месте.

— Цугцванг, — сказала я. — Твой резерв почти пуст, мой — тоже. Только у меня еще кое-что есть.

Я приподняла пистолеты.

Он усмехнулся, вскинул руку, усиливая щит. Голубое свечение вспыхнуло ярче.

— Дура, — сказал он. — Пулями мой щит не взять.

— Знаю, — ответила я.

И принялась стрелять с двух рук.

Но не в него.

Я стреляла вверх — в трос. Пулями и одновременно остатками эфира я била в самое слабое его место, в проржавевшие волокна… Балка дрогнула, качнулась.

Маг-бастард поднял голову, его глаза расширились.

— Ой, — сказала я, отстреливая последнее волокно каната. — Как же все непрочно в этом мире…

Балка рухнула, так что моя философская реплика потонула в грохоте. Маг дернулся в сторону, но не успел, а на левитацию эфира уже не хватило. Щит вспыхнул в последний раз и погас, не выдержав многотонного железа.

Всегда знала, что магией и пистолетами можно добиться большего, чем чистой магией!

Я подошла ближе. Лысый бастард лежал на спине, придавленный балкой, и смотрел на меня с удивительной бесстрастностью. И уголка его рта тонкой струйкой текла кровь.

— Ну что, — я наставила на него ствол. — Последние слова будут?

— Ты поймешь… — прохрипел он, — поймешь, что я был… прав.

— Черта с два!

Эхо выстрела заметалось между фермами и затихло.

Я привалилась к крошащейся бетонной стене, тяжело дыша. Адреналин схлынул, уши наполнились звоном, руки мелко тряслись — пальцы не слушались, пистолеты едва не вываливались. Левое плечо, задетое заклинанием бородача, пульсировало болью, рукав рубашки обуглился, на обожженной коже набухали волдыри. Я заставила себя поставить оружие на предохранители и убрать в кобуры, но движение далось с трудом, будто мне от души врезали по башке.

Со стороны ворот донесся истошный гул двигателей. Ага, оставшиеся в живых дружно улепетывают. А ведь если бы они действовали слаженно, разделали бы меня под орех за пару минут.

Что горе-наемники драпают, это хорошо, потому что вряд ли они доложат Мезенцеву об исходе операции — скорее всего, уже мчат на всех парах на юг, подальше от кинутого нанимателя. Но это и плохо, потому что мне теперь некого расспросить, откуда дровишки, то есть информация о моих перемещениях. Может, меня сдал все-таки не сам Гольдфаген, а кто-то из его работничков.

Я добрела до «Рыси», хромая и пошатываясь. Каждый шаг отдавался пульсирующей болью в боку, плечо горело огнем, дико хотелось пить. Достала из кофра флягу, сделала несколько жадных глотков. Взяла эфирный аккумулятор и втянула в себя эфир. Уже собралась закинуть ногу на сиденье, когда услышала тихий сдавленный стон. Где-то слева, за грудой ржавых бочек.

Эфира теперь хватало, так что я сконцентрировалась и поставила щит. Кривенько получилось, искусству защиты я не училась, но авось от пустоцвета прикроет. Нельзя недооценивать мага, которого загнали в угол — это я, как маг, которого попытались загнать в угол, заявляю со всей ответственностью.

Только после этого я обошла бочки. Парень, совсем молодой, почти мальчишка. В дорогой, но уже разодранной куртке с яркой эмблемой какого-то частного отряда на рукаве. Он лежал на спине, придавленный куском бетонной плиты. Даже не помню, как обрушила ее — случайно, быть может, или это вообще не моя работа. Тут и до меня все держалось на честном слове дворянина, иными словами, ни на чем.

Парень смотрел на меня мутными глазами и мелко тряс головой.

— Не уходи… — прошептал он. — Не бросай меня…

Я вздохнула:

— Ты вот сейчас слегка не по адресу обращаешься.

— Пить… — попросил парнишка.

Я достала флягу, но когда он потянулся, убрала:

— Сначала разговор.

Он беспомощно всхлипнул и затараторил:

— Я все скажу, только не убивай, пожалуйста, я же ничего тебе не сделал…

— Кто вас навел? — перебила я. — Откуда вы знали, что я еду из Кузомени? Как меня выследили?

Он замялся, и я наклонилась ближе, глядя ему прямо в глаза.

— Слушай сюда, — сказала я тихо, почти ласково, вытащив пистолет и направив ему в живот. — Я могу сделать так, что ты будешь умирать долго. А сама уйду и даже не стану слушать, как ты орешь. Ты будешь кричать от боли часами, и никто не услышит. Так что ответь-ка лучше на мои вопросы.

Парень задрожал. Слезы побежали по грязным щекам.

— Финкель, — выдохнул он. — Шестерка с базы Гольдфагена. Он позвонил, сказал, что ты приезжала за оружием. От Кузомени тебя вели по камерам. И еще Финкель трекер поставил в твой мотоцикл.

Ну понятно теперь, почему ждали возле границы земских территорий. В земщине плохая Сеть, трекер мог потерять сигнал. Да и камер практически нет, это во владениях они на каждом перекрестке. И, значит, Мезенцев уже контролирует управляющий камерами искин… А хорошая новость в том, что в Архе мы в относительной безопасности.

— Мы должны были перехватить тебя, взять живьем и выведать, где та, другая девка, которая наследница. В расход тебя велено было пустить только после этого.

Значит, Финкель. Который чай приносил. С бутербродами.

— Гольдфаген знал? — спросила я.

— Не… не знал, — парень замотал головой, давясь слезами. — Финкель стремался его, когда звонил…

Парень захрипел, закашлялся. Кровь выступила на губах. Я поднесла ему флягу, и он жадно прильнул к ней, почти всю воду проливая мимо.

Парнишка чуть старше, чем я… Но поймать меня и выпытать, где Рейка — это была работа, за которую он взялся. Мало ли у него было на то причин? Деньги край до чего нужны, все крутятся как могут, время такое, жизнь такая… Какая мне разница?

— П-помоги… — прошелестел он.

Я быстро выстрелила парнишке в лоб, поморщившись от отдачи. Помогла, чем смогла.

Села на «Рысь» и неспешно поехала к воротам: меньше всего мне хотелось случайно догнать беглецов, эта встреча доставила бы мне ничуть не больше радости, чем им. Краем глаза приметила темное пятно на парковке… тело. Еще один раненый наемник? Нет. На нем ватник, а маги все были одеты с претензией…

Это тот самый седоусый охранник, которому я велела уходить с завода. Кажется, он пытался последовать моему совету, почти дошел до своего старенького «Солонца».

Я остановила «Рысь» и спешилась. Дядьку походя прикончили ледяным шаром, на волосах и ресницах застыл иней. Но… зачем? У него даже пистолета не было, а хоть бы и был — пули немного стоят против эфирных щитов. Что он мог сделать отряду боевых магов? Строго запретить входить на закрытую территорию? Вызвать милиционера Ежова, чтобы тот выписал штраф за неправильную парковку? Для чего понадобилось убивать беспомощного и беззащитного цивильного?

Я провела ладонью по лицу мертвеца, закрывая глаза. На его пальце блеснуло золотое обручальное кольцо. Кто-то в земщине не дождется со смены отца и мужа…

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Магов, по большому счету, не жалко никаких, мы владеем силой и должны за это отвечать. Хотя магами не рождаются, первая инициация происходит в раннем подростковом возрасте: у аристократов и их потомков — почти всегда, у ребят из земщины — исчезающе редко, в среднем у одного на шесть-семь сотен. С этого момента маг считается пустоцветом, хотя лет до двадцати пяти это условный статус — до этого возраста может произойти инициация второго порядка, которая делает пустоцвета полным магом. Такое случается примерно с пятой часть — четвертью пустоцветов и только в момент предельного нервного и эмоционального напряжения. Но даже те, с кем инициация второго порядка не произошла, сильнее цивильных примерно настолько же, насколько полные маги сильнее их самих. И даже пустоцветы, даже земского происхождения, становятся элитой Государства и получают колоссальные возможности выстроить свою жизнь. Надо приложить много усилий, чтоб эти возможности профукать.

А цивильным не достается от мироздания никаких удивительных сил и талантов. Им приходится всего в жизни добиваться самим… или, как бывает куда чаще, ничего особенного не добиваться. Поэтому когда маг поднимает руку на цивильного, который ничем ему не угрожает — это всегда подлость, словно ребенка обидеть…

Мне вдруг пришло в голову, что сейчас я не вижу целей за рамками истребления рода Мезенцевых, но ведь если нам это удастся, то Рейка станет владетельницей не только нашей Пинеги, но и Мезени. Про Пинегу, ее проблемы и возможности мы все в общих чертах понимаем, отец готовил Рейку себе в преемницы, ну и я все время была на подхвате. А Мезень больше Пинеги в шесть раз, там множество поселений, производств и разработок, о которых мы не знаем ни черта. И не в том дело, что мы упустим какую-то прибыль. Вообще не в деньгах счастье, нас с Рейкой я могу и собственным трудом прокормить, в организации тех же сталкерских баз я неплохо шарю. Но ведь предприятия во владениях обеспечивают тысячи рабочих мест для цивильных, и если мы облажаемся с управлением, все они останутся без куска хлеба…

Так, что-то я уже рыдаю над шкурой неубитого медведя! Стресс и эфирное истощение сказываются, не иначе. Сейчас есть более срочные задачи. Для начала надо найти и вытащить трекер, подсунутый в «Рысь» Финкелем. И предупредить старину Гольдфагена, что на базе у него завелась крыса. Удачно, что Рейка научила меня пользоваться этими странными земскими телефонами, которые почему-то называются автоматами, и выдала горсть пластиковых жетонов. Кажется, тут есть городок совсем рядом…

А у Гольдфагена теперь нет выхода, кроме как всесторонне помогать мне, потому что Мезенцев ему спуску не даст. Что ж, это повысит старому контрабандисту мотивацию достать мне негаторы. Ну и все прочее по списку.

Хорошо, что у бородатого пройдохи склад в Кузомени — не единственный…