Глава 47

Закончив просматривать электронную почту, Вера захлопнула старенький ноутбук. Завтра ей нужно было идти получать загранпаспорт. Слава богу, хоть маме его делать не пришлось. У нее он лежал еще с тех времен, когда она была здорова. Как-то Мария с отцом Веры ездили отдыхать в Таиланд, дочь тогда с собой не взяли, у нее на носу были экзамены в музыкальной школе. Вера тяжело вздохнула, вспомнив, сколько воды утекло с тех пор, как безвозвратно и фатально изменилась ее жизнь. Взгляд девушки упал на глиняную вазу, которую давным-давно они вылепили вместе с Саидом. Сердце зашлось от тоски. Нет, так дело не пойдет. Хватит мучить себя! Пройдено все. Утекло и пылью покрылось. Вера сняла с полки вазу и, пройдя на кухню, швырнула ее в мусорное ведро. Ваза раскололась на несколько крупных кусков. Вот так и с ошибками прошлого – склеить можно, да толку мало, трещины останутся.

Пора начинать новую жизнь. Ведь совсем недавно в судьбе Веры произошел новый, совершенно неожиданный поворот. Пару недель назад ей позвонил Семен Вадимович и взволнованным голосом сообщил:

– Верочка! Услышаны были наши молитвы! Срочно, слышишь, срочно, – от волнения Семен Вадимович заикался и говорил несвязно, – собирай вещи, паспорта, заказывай билеты. Летим в Израиль.

– Да погодите, Семен Вадимович, что происходит? – ничего не понимая, испуганно спросила Вера.

Спустя десять минут сбивчивых объяснений, Вере наконец удалось добиться от доктора ясности. Оказалось, что кто-то перевел на счет клиники огромную сумму с пометкой, что деньги предназначены для лечения Марии Борисовой и ее участия в израильской экспериментальной программе. Кто перевел деньги, было неизвестно. Этот человек решил остаться безымянным.

Первые несколько часов после звонка Семена Вадимовича Вера пребывала в прострации, никак не могла поверить, что теперь ничто не мешает маме полететь в Израиль и стать одной из первых, кто пройдет новый курс лечения. Вера так переволновалась, что всю ночь не могла сомкнуть глаз. На следующий день она отправилась на работу за город к Закаевым, но была так рассеяна, что Арина Сергеевна тут же заметила перемену в настроении девушки.

– Вера, с тобой все в порядке? – участливо спросила она.

– Не знаю, – провела Вера рукой по нахмуренному лбу.

– Ну-ка, рассказывай, что стряслось, – потребовала Арина Сергеевна, беря Веру за руку и усаживая на диван возле себя.

– Кто-то перевел деньги на лечение мамы, огромную сумму, а я даже не знаю кто и что теперь делать, – уставившись на женщину огромными испуганными глазами пробормотала Вера.

– Так это же хорошо, Вера! – обрадовалась Арина Сергеевна. – Значит, теперь ты сможешь отвезти Машу за границу, в ту больницу, про которую мне рассказывала.

– Да, но… – Вере вдруг пришла в голову неожиданная мысль. – Арина Сергеевна, это вы, да? Признайтесь!

– Нет, Вера, не я, – покачала головой женщина. – Но ведь это не важно. Главное, что теперь есть надежда на выздоровление Маши.

Вера Арине Сергеевне вроде и поверила, но все-таки сомневалась. Не было у них с мамой больше таких богатых друзей, которые могли бы помочь. Однако Арина Сергеевна все отрицала и, кажется, была искренна. Да и не могла она, наверное. Валид Исмаилович бы не позволил. Вере вспомнился случайно услышанный разговор в один из первых дней, что она работала у Закаевых. Она как раз убиралась в небольшой гостиной на первом этаже, а Арина Сергеевна с Валидом Исмаиловичем были в его кабинете, за стенкой, и Вера ненароком подслушала разговор, произошедший между супругами.

– Жалко Веру, – вздыхала Арина Сергеевна.

– Ариша, тебе всех сирых и убогих жалко, – саркастично заметил Валид Исмаилович.

– Вера не сирая и не убогая. Ей бы учиться, а не за нами грязь убирать.

– И что ты предлагаешь? Оплатить ей образование? Купить жилье? Может, будем содержать ее до ее же пенсии?

– Нет, но помочь мы бы могли, – обиженно отозвалась Арина Сергеевна.

– Могли бы. Но ведь за этой Верой придет какая-нибудь Маша, потом Глаша. Тебе только дай волю!

– Валид, я же ее с детства знаю, и мать ее. Вот кого действительно жалко.

– Всех жалко, Ариша. Но мы с тобой тоже не на всем готовом живем. Чтобы у нас было то, что есть сейчас, я вкалывал как проклятый, тебя и мальчишек днями и ночами не видел, да и ты с этой своей школой все здоровье угробила.

– Валид…

– Знаю, что ты хочешь сказать, – перебил жену Валид Исмаилович. – А я тебе вот что скажу. Да, жалко. И девочку эту, и мать ее. Но у твоей Веры есть руки и ноги, она молода, здорова. Пусть работает, пусть сама на ноги встает. Пуст, в конце концов, замуж выйдет не за нищеброда.

– Она и работает.

– Вот именно, и мы ей, между прочим, приличные деньги платим, так что, Ариша, весь этот разговор ни к чему.

Вспоминая те давнишние слова Валида Исмаиловича, Вера не могла поверить, что он все-таки согласился и дал огромную сумму на лечение ее мамы. Арина Сергеевна уговаривать, конечно, умела, но и Валид Исмаилович был кремень. Его, как воск, не расплавишь, не размягчишь. Хотя, зная Арину Сергеевну достаточно хорошо, Вера понимала, что та могла умело направить мысли и действия мужа в нужном ей направлении.

Сломав всю голову и так не поняв, Арина ли Сергеевна оказалась их с мамой благодетельницей или Валид Исмаилович, или еще кто-то, Вера решила, что это не так уж и важно. Деньги она примет и не будет доискиваться до истины. Раз Арина Сергеевна решила промолчать, значит, так тому и быть. Ведь наверняка это она, а рассказывать Вере не стала, чтобы та не чувствовала себя обязанной. Вера и не будет, но благодарна Закаевым-старшим будет до конца своих дней.

А сейчас нужно было в спешном порядке готовиться к отъезду.

Дни завертелись калейдоскопом бесконечных дел. Если бы не Семен Вадимович, взявший на себя решение всех организационных вопросов и сбор медицинских документов, то Вера бы совсем растерялась.

Впереди у них оставался еще почти месяц перед запуском программы в израильской клинике, но Семен Вадимович настоял, чтобы они вылетели в Израиль в начале июля. Марии предстояло пройти акклиматизацию, полное медицинское обследование у местных врачей. Да много чего еще предстояло. Семен Вадимович должен был лететь вместе с Верой, помочь обустроиться Марии в клинике, а потом вернуться в Москву. Вере, скорее всего, нужно будет остаться с матерью не только до начала лечения, но и задержаться еще на какой-то срок, может быть, даже на все время лечения.

«Завтра получу паспорт и можно будет покупать билеты», – с облегчением подумала Вера. Визу маме уже оформили через приглашение на лечение от израильской клиники. Вере решили визу пока не делать. Она побудет с матерью столько, сколько позволяет безвизовый въезд, а потом, если этого срока окажется мало, вернется в Россию и быстро оформит визу. В случае чего, Семен Вадимович посодействует.

Вере казалось, что с того самого звонка, когда врач сообщил ей о перечисленных деньгах, прошло уже несколько месяцев, хотя на самом деле пролетело всего две недели. Хорошо, что свой паспорт она начала оформлять еще до этого, а то ничего бы не успели.

Бросив взгляд на настенный календарь, висевший на кухне, Вера грустно вздохнула. Еще один этап жизни пройден. Что ждет их с мамой впереди? Даст ли новое лекарство и терапия результаты или, может быть, зря они надеются?

Три дня назад Вера отработала последний день у Закаевых. Арина Сергеевна была искренне рада за девушку и ее маму. Она давно начала уговаривать Веру бросить работу домработницы и поступить-таки в университет, исполнить свою мечту стать музыкантом. Все твердила и твердила Вере, что она зря загубит свою молодость, да и маме все равно не поможет. Но Вера не смогла бы жить с мыслью, что она свернула на полпути, что дала слабину и предпочла полет за иллюзорной мечтой, а не возможное выздоровление единственного родного человека. Теперь же, когда жертвовать не нужно было ничем, когда вдруг на нее свалилась помощь, и она могла без угрызений совести подумать и о себе, Вера поняла, что от ее прежней мечты остался только пепел. Она больше не жила музыкой, не хотела играть на пианино, брать новые аккорды, сочинять собственные мелодии. Сейчас Вера бы многое отдала, чтобы оказаться рядом с любимым человеком, прижаться к его груди, заглянуть в глубину его черных глаз, взяться за руки и больше никогда не отпускать. Но и этой мечте Вере тоже суждено было разбиться на миллиард крошечных осколков, которые никогда уже ни собрать, ни склеить. Как и ту вазу, что она только что вышвырнула в мусорное ведро.

Ведь именно сейчас, в эту самую минуту он, ее возлюбленный, стоит у алтаря с другой и произносит клятву в вечной любви и верности.

Рука Веры дрогнула, просыпав кофе с ложки, которую она, задумавшись, так и сжимала, не донеся до кофеварки. Вера почувствовала влагу на щеке и смахнула слезу тыльной стороной ладони. Она не будет больше из-за него плакать! Она не позволит себе раскисать!

До слуха Веры донесся надрывный трезвон дверного звонка. Кто-то нетерпеливо жал и жал на кнопку. Кто бы это? У Веры уже лет сто не было гостей.

– Иду! – крикнула она, отпирая замок и, удивленно уставившись на звонившего, пробормотала: – Саид…