Глава 18
Маруся, выпив с Вячеславом кофе, готова была продолжить работать, но неожиданно услышала:
– Маруся, на сегодня пока все. Для тебя. Я еще поработаю, но это уже моя работа. Ты и так сегодня уже, наверное, устала и спать хочешь, да? Ты не смотри на меня. Устраивайся. Я как закончу, можем кино какое-нибудь посмотреть. Если хочешь, – добавил он поспешно и даже смущенно. Ей же это не показалось, верно? – Ты как?
– Я только "за"! – Маруся улыбнулась, а увидев, что Вячеслав медленно встает со стула, опираясь на свой костыль и явно боясь сделать резкое движение, сделала вид, что увлечена уборкой грязной посуды со стола.
– Маруся, я помогу! – услышала она голос Вячеслава за спиной.
– Да что тут помогать-то? Две тарелки да две чашки. Я уже все убрала. Ты мне лучше скажи, ты вечером ужинаешь? Надо что-то готовить?
– Не надо. Во-первых, как ты это будешь делать с твоим плечом? Тебе сейчас покой для руки нужен. А во-вторых, ужин у нас есть, – он кивнул на плиту и на стоящую на ней кастрюльку, – Марьяна сегодня что-то там приготовила.
– Хорошо. Тогда я буду у себя в комнате.
Он кивнул и вышел, тяжело припадая на свой костыль. Маруся осталась стоять на кухне. Ей сейчас показалось, или он стал сильнее хромать?
А Вячеслав, добравшись до кабинета и закрыв за собой дверь, наконец позволил себе ругательство сквозь сжатые зубы. Нога болела. И болела, как никогда до этого. Тяжелая сумка Маруси была тому причиной. Да, вот такой парадокс: он – взрослый и не самый слабый мужик не мог таскать тяжести. Ему элементарно нельзя было этого делать. Шла чрезмерная нагрузка на сустав. Если из общежития сумку Маруси вынесла ее подруга Ирина, то уже в машину и из машины в дом он занес ее сам. И понятно дело, что не километр он ее тащил, но ему, с его больными ногами, хватило и этого.
Господи, позорище! Вячеслав рухнул в свое кресло за письменным столом и откинулся на спинку. Кресло было удобным ортопедическим, но от болей в ноге оно не избавляло. А идти за таблетками у него просто не было сейчас сил. Хотелось вытянуться на спортивном коврике и просто полежать, сделать дыхательную гимнастику и, может, даже пару упражнений на спину, и уже потом, если не отпустит принять таблетку. И именно в такой последовательности.
Нет, это не потому, что он против обезболивающих препаратов или против лекарств вообще. Он не может позволить себе всю эту чушь о том, что таблетки – это вред для организма и прочая ерунда. Ему ли не знать, что без таблеток в современном мире никуда?
Травки и фитотерапия – это тоже не его случай. Поздно пить "Боржоми", когда почки уже отказали. Так, кажется, говорят, да? Вячеслав усмехнулся.
Вот про "отказали" – это как раз его случай. Нет, таблетки ему сейчас нельзя по другой причине – они снимут боль, а в его случае это плохо. Можно резко встать, резко сделать какое-то движение, забыв о больной ноге, и все – кранты! Время до операции сократится в считанные дни.
А это тоже не его случай. И не потому, что он весь из себя такой исключительный, и ему не подойдет стандартный титановый сустав. Подойдет, конечно, просто встанет не идеально. Не самая блестящая перспектива пройти через операцию, причем не самую простую, восстановительное лечение с физиотерапевтом и лечебной физкультурой, и все это лишь на 5, максимум, 10 лет? Не хотелось бы. Понятно, что сустав, сделанный индивидуально для него, тоже будет не до конца жизни. Но он хотя бы отодвигает повторную операцию на 20 лет, а может даже, и на 25. Как говорится, почувствуйте разницу!
Вячеслав потер ногу. Да что ж так болит-то?
В дверь кабинета постучали, и тут же раздался извиняющийся голос:
– Вячеслав, у тебя все хорошо?
И что на это ответить? Нет. Мне хреново? Пожалей меня, а еще лучше – дотащи до моей спальни?
Ответить он не успел, потому что дверь медленно открылась, и в кабинет заглянула Маруся.
– Я постучала, но ты не отвечал. А потом я услышала, как ты стонал.
– Стонал?
Да твою ж маковку! Он и не заметил, что стонет вслух.
– Вячеслав, извини, я не специально подслушивала. Я хотела кое-что спросить у тебя, – Маруся замялась, – не важно! Подошла и услышала стоны. Я могу чем-то помочь? Тебе таблетки нужны или спортивный коврик? Скажи, где взять? Ты не стесняйся, я знаю, как иногда даются самые безобидные движения, когда очень болит.
– Знаешь? Откуда? – Его мозг сейчас зацепился почему-то именно за эту информацию.
– Мой самый младший из старших братьев, Иван, – Маруся нерешительно улыбнулась и почему-то замялась, потом произнесла то, что объяснило ее нерешительность – инвалид-колясочник. Из армии таким вернулся. У него тоже бывают боли от неловкого или резкого движения. Так что я знаю, как иногда важно просто попросить кого-то принести то, что сейчас требуется. Так что принести?
– Коврик. Он стоит в моей спальне в углу.
Маруся кивнула и ушла, а он остался сидеть. Сидеть удивленным и даже ошарашенным, в первую очередь, на самого себя. Точнее, от того, что только что сам попросил о помощи другого человека. Не Серегу и не медперсонал. Нет! Девушку!
Маруся вернулась с ковриком, ловко расстелила его на полу, передвинув кресло, освободив тем самым пространство рядом с ним.
– Я вчера слышала, что у тебя там музыка для медитации играла. Колонку принести?
– Что? А нет, не надо. Спасибо.
Вячеслав ответил, а сам мысленно решил, подойди она сейчас к его креслу и предложи ему руку, чтобы он смог вытащить свое тельце из его недр и перенести его на коврик, и все, конец всему. Он сам себе никогда не сможет простить этого. Быть настолько слабым, чтобы не встать без посторонней помощи со своего кресла, да еще принять при этом помощь девушки – это край. Для него. Не важно, что самой девушке не привыкать помогать. Может, ее брат и привык к помощи своей сестры, но ему-то она не сестра! Ему, Вячеславу Павлову, эта девушка вообще никто. Пока. А ведь очень хочется, чтобы стала кем-то близким. Хотя бы его девушкой. Поняв это, Вячеслав замер, а Маруся лишь кивнула:
– Хорошо. Не буду мешать! – и просто вышла из его кабинета, а он остался сидеть, растерянно глядя ей в след. Вот как ей удается удивлять его раз за разом?
Вячеслав медленно встал, превозмогая боль в ноге, дошел до коврика, расстеленного Марусей, и медленно опустился. Сначала дыхательные упражнения. Они отработаны до автоматизма, а потому нет смысла сейчас считать. Лежи, дыши и думай.
Думай, Вячеслав Павлов, думай! Как тебе жить дальше? С кем тебе жить, а главное, для кого? Как получилось, что он подпустил к себе так близко эту, в общем-то, малознакомую девушку? Принять помощь из ее рук оказалось не обидно, а даже, наоборот, приятно. Почему? Да потому что она нравится тебе! Баран ты дикий! Сам у себя спросил, сам же себе и ответил. Привычка говорить мысленно осталась с детства. Так проще было не обращать внимания на издевки тех, с кем рос.
– Тебе ведь приятно, что кто-то не по долгу службы, как медики, и не из дружеских чувств, как Серега, а просто так, как Маруся, заботится о тебе?
– Да, ее забота приятна, такую заботу я, как оказалось, готов принимать.
Вячеслав прислушался и услышал голос девушки. Маруся, кажется, говорит сейчас с кем-то по телефону. Боль в ноге отступила. Так, сейчас главное – правильно встать с коврика! Он медленно поднялся, опираясь на костыль, постоял, прислушиваясь к своим ощущениям. А стоя сейчас в своем кабинете и глядя на расстеленный на полу коврик, понял, что он просто обязан все ей честно рассказать. Сейчас, пока они еще не прикипели друг к другу. Он кивнул своим мыслям и шагнул в сторону комнаты девушки, но не успел дойти: Маруся вышла сама, держа в руках телефон и почему-то смущенно глядя на него.
– Маруся, нам…
– Вячеслав, я…
Поняв, что начали говорить одновременно, оба замолчали.
– Маруся, говори ты первая.
Девушка кивнула и шагнула в гостиную.
– Давай присядем, хорошо?
Она опять все сделала правильно: она не сделала жалостно-страдальческое лицо и не сказала что-то типа "Тебе же тяжело стоять, присядь". Она шагнула первая к креслу и пригласила его. Да, мать вашу, она просто пригласила его присоединиться к ней и присесть, опустившись в кресло первой.
Он послушно шагнул за девушкой следом и сел на диван.
– Вячеслав, я сейчас говорила со своей старой школьной подругой. Помнишь девушку, что так лихо, не глядя по сторонам, выехала из ворот того огромного дома?
– Сегодня утром? Да, конечно, помню.
– Это все-таки была Олеся, я не ошиблась, – Маруся улыбнулась, – мы не общались с ней последний год, хотя в школе были лучшими подругами. Даже поступать приехали вместе. Иван привез, – Маруся улыбнулась и одернула сама себя, – прости, это сейчас к делу не относится. Олеся, узнав, что я сейчас у тебя… В твоем доме, сказала вдруг, что хочет поговорить с тобой. Это касается тебя и твоего друга Сергея.
– Что? – Вячеслав смотрел на Марусю удивленно.
– Если честно, то я сама ничего не поняла. Можно, она сюда завтра приедет?
– Можно, конечно! Маруся, ты же не в закрытом учреждении находишься!
– Да, я понимаю, просто это твой дом. Я и так твой уклад жизни нарушаю, так еще и подруга в гости напросилась с какими-то странными просьбами о разговоре. Вы знакомы с Олесей?
– Если ты о той девушке из машины, то точно нет! Я не меньше твоего, если честно, удивлен. Так что, твоя подруга теперь просто обязана завтра приехать к нам на обед! – он улыбнулся.
А Маруся затаила дыхание. Он же сейчас точно сказал: "К нам на обед", да?
– Хорошо, – она улыбнулась в ответ.
– Вот и хорошо! Так какой фильм будем смотреть? Наш или импортный?
– Наш! Ты смотрел фильм… – Маруся уже собралась сказать название фильма, но спохватилась и остановила сама себя. – Ты же тоже хотел о чем-то поговорить.
– Мой разговор потерпит, поверь! – он махнул рукой и произнес:
– Дом, включить телевизор! Настроить поиск каналов. Маруся, выбирай фильм!
Девушка удивленно ахнула и уставилась в огромный телевизор, потом почему-то прошептала:
– Ты как к комедиям относишься?
– Положительно. Телевизор, последние отечественные комедии на экран!
Уже лежа в кровати, Вячеслав позволил себе задуматься над словами Маруси о том, что ее подруга Олеся хочет поговорить с ним о нем самом, и о Сереге.
– Зная друга, не удивлюсь, что он эту Олесю хочет под меня подложить. Ну как сводник, ей Богу! – Вячеслав рассмеялся, – Ладно, Серый, ты сам напросился! Только вот играть, друг мой, мы будем по моим правилам!