Глава 23

А дома, зайдя на кухню, они увидели торт, что привезла Олеся, который так и остался стоять на столе.

– Вячеслав, как ты относишься к поеданию тортиков на ночь глядя? Я лично – отрицательно, но Олеська мой любимый привезла, поэтому устоять практически невозможно. Поддержишь компанию? – Маруся произнесла это настолько весело, как смогла.

– Отрицательно отношусь, но сегодня я согласен с тобой, вот прям очень хочется сладкого, и именно на ночь глядя! Так что, я в деле! – поддержал Вячеслав девушку.

– Отлично!

Маруся шагнула к кофемашине, нажала кнопку включения, дождалась, когда машина потребует промывку, нажала ее, а потому не слышала, как Вячеслав подошел сзади. Точнее не так, слышала, но решила, что он стоит к ней спиной, разрезая торт, развернулась, чтобы шагнуть к холодильнику за молоком и уткнулась Вячеславу в грудь.

– Ой, прости, я не ожидала…

– Знала бы ты, как я этого не ожидал! – выдохнул он где-то над головой. – Марусь, не могу больше ждать. Весь вечер хотел сделать это, – дальше произошло то, о чем сама Маруся могла только мечтать. Вячеслав ее поцеловал.

Так Марусю еще никто и никогда не целовал. Нежно, едва касаясь губами ее губ. Сердце от таких нежных, почти невесомых, поцелуев зашлось в бешеной скачке. Неожиданно Вячеслав отстранился и прошептал:

– Что ж ты делаешь-то со мной, девочка? Неправильно это все, и не должно быть так. Я не имею права так с тобой поступать.

– Что? Ты о чем? – Маруся обхватила его здоровой рукой, вцепившись в джемпер, прижалась и сама же отпрянула, поняв, что прижалась слишком сильно, ненароком сделав самой же себе больно.

– Да вот обо всем этом! – Вячеслав усмехнулся и едва коснулся больного плеча Маруси, потом, показав на свою больную ногу, проговорил уже со злостью:

– И об этом тоже. Хороший из меня кавалер, да?

– Это же временно все, – проговорила Маруся.

Хотела решительно и уверенно, а вышло жалобно и с просящей интонацией. Вячеслав отступил на шаг.

– Прости, девочка, не имею я права так с тобой поступать, понимаешь ты это или нет? – проговорил, добавив просящих нот в свои слова, – Мне уехать надо будет на три месяца. И чем быстрее, тем лучше. Но я обещаю, что дождусь, когда тебе разрешат снять повязку с плеча, и ты сможешь жить самостоятельно. За этот месяц я тебя еще поднатаскаю в профессиональном плане. Ты справишься. Да и Тамара тебя возьмет под свое крыло, поможет в первое время. Ты еще вчера все поняла. В среду заберем с Серегой твой автомобиль и поставим пока у меня во дворе. Потом, как повязку снимут, скажешь, куда перегнать, перегоним. Ты не жена декабриста, и не обязана следовать за мной, бросив здесь все и всех. У тебя теперь хорошо оплачиваемая работа, а это значит, что ты сможешь снять хорошее жилье. Я бы предложил тебе пожить в моем доме, но думаю, что ты откажешься. Все-таки, до города далеко добираться, да и, наверное, страшно тебе будет жить одной за городом, да?

– Нет.

– Что, прости? – Вячеслав чуть улыбнулся.

– Нестрашно: я привыкла жить в своем доме, – лишь произнеся это, Маруся поняла, как это звучит, – ой, прости, я не это имела в виду!

Вячеслав начал улыбаться еще шире, а Марусе стало обидно до слез. Поняв, что в носу защипало, она отвернулась. Смешно ему, видите ли!

– Марусь, не обижайся! Ты очень хорошая девушка, очень! У меня таких хороших и чистых, как ты, и не было никогда, веришь? Но зачем тебе больной калека? Мне через 5 лет предстоит еще одна операция, только уже на другой ноге. Ты знаешь, каково это – жить с калекой? – спрашивая это, Вячеслав ожидал услышать что угодно, но только не это.

– Знаю. Я знаю, каково это жить с калекой, как ты говоришь. Мой брат Иван – колясочник. Не ходит. Совсем. Он из армии таким вернулся. Да я тебе ведь это уже говорила. Сейчас Иван женат, у них растет сын. Они с Настей счастливы и любят друг друга. Иван все делает сам. Даже машину водит. Вон сосед твой, Гарик, подтвердит, если мне не веришь.

– Гарик? – настала очередь Вячеслава задавать глупые вопросы.

– Да, Гарик! – Маруся кивнула. – Они с Иваном учились в одном классе, он все об Иване знает. Он, когда не сидел в местах не столь отдаленных, часто приходил к Ивану.

Резко выдохнув, Маруся, сменив тему, произнесла:

– А знаешь, ты прав! Не буду я тебе навязываться. Прости! Я завтра съеду. Иван же вон без ног справляется, и я смогу! – Маруся глубоко вздохнула и шагнула к столу, намереваясь открыть коробку и порезать торт.

Подергав крышку и так и сяк, поняла, что одной рукой ей не справиться, и почему-то именно это стало последней каплей: слезы сами полились из ее глаз, и она разрыдалась как маленькая.

– Глупая ты моя девочка! – Вячеслав аккуратно развернул ее к себе и, обняв одновременно нежно и крепко, прижал к своему телу. Начал целовать ее в лицо и в эти, не желающие останавливаться, слезы, льющиеся сейчас по ее щекам: – Ну, что ж ты плачешь-то, а? Было бы из-за кого, в самом деле! Из-за калеки! Глупышка!

Маруся, всхлипнув, обняла его в ответ здоровой рукой и просто прижалась к его груди. Постояв и поняв, что успокоилась, спросила уже туда, в его свитер:

– А может, ну его, этот торт, а? Пойдем спать?

– Пойдем! – рассмеялся тихим смехом Вячеслав, но с места не сдвинулся, лишь прижал ее к себе еще сильнее.

А Маруся, поняв, что именно ей сейчас упирается где-то в районе живота, покраснела. Желание Вячеслава чувствовалось через его джинсы, упираясь сейчас ей живот. Маруся была значительно ниже, а потому и получалось, что именно в живот.

– Слааав? – протянула она, поднимая лицо от его груди и встретившись с ним взглядом, – хочу предупредить, что любовница из меня никакая. У меня ЭТО всего один раз было.

– Зато у меня далеко не один раз, не бойся, – Вячеслав улыбнулся и впился в ее губы уже совсем другим поцелуем.

Оторвался, тяжело дыша, и лишь для того, чтобы сказать:

– Извини, но на руках, красиво, как в кино, у меня не получится сейчас тебя в свою спальню отнести.

– Зато тебе придется меня красиво раздевать! – рассмеялась Маруся нервно и показала взглядом на больную руку.

– Ну, с этим я точно справлюсь, поверь! – Вячеслав, наконец, отступил и, взяв Марусю за руку, шагнул в сторону спальни.

Странно было идти в спальню Вячеслава, держась за руки. Странно, потому что оба знали, чем именно они там сейчас будут заниматься. Странно Марусе было и тогда, когда она вошла в его спальню.

– Дом, включить ночник на полу! – скомандовал Вячеслав. Маруся улыбнулась, но сказать ничего не успела, потому что оказалась в чутких руках мужчины.

– Я помогу, – прошептал в самые губы и поцеловал нежно и вместе с тем напористо, – девочка моя чистая, не бойся.

После таких поцелуев и слов все ее страхи и неловкость испарились, растаяв, будто их никогда и не было. И приглушенный свет был сейчас к месту, и совсем не вызывал стеснения.

Вячеслав сказал правду, да, ЭТО у него было далеко не один раз. Маруся поняла это по его нежным и уверенным ласкам. В ответ на такие ласки хотелось отвечать, и она отвечала, как умела – выходило робко и неумело. Гладила его тренированное тело, целовала, не задумываясь.

Маруся плавилась в его руках как шоколад. Как он, испытывая просто сумасшедшее возбуждение, не забывал о ее больной руке, она не понимала. То, что он испытывал именно такое возбуждение, он сам ей прошептал на ушко, коснувшись его своим дыханием и прихватив затем ее мочку губами. О том, что у нее там, оказывается, эрогенная зона, Маруся и сама не знала до этого момента. А еще шея, особенно если ее покрывать вот такими нежными и легкими поцелуями, как делал это Вячеслав. И ладони рук, когда их целуют, тоже, оказывается, очень даже эрогенная зона. Ее ладонь он перехватил, когда она попыталась провести ею по его больной ноге.

"Ему там неприятно? Больно?" – промелькнули предположения в ее голове. Промелькнули и унеслись без следа, потому что ладошка была поцелована им и захвачена в замок его пальцев.

Да чего уж там! Все ее тело было сплошной эрогенной зоной под его ласками и поцелуями.

– Девочка моя! – шептал Вячеслав, казалось, не осознавая этого сам, – как же я мечтал об этом, светлая моя девочка…

А потом они долго лежали, тесно обнявшись, говоря обо всем на свете и просто легко поглаживая ту часть тела, что была сейчас под рукой. В эту ночь они уснули лишь под утро. И совсем не потому, что устроили секс-марафон со всеми позами из Камасутры. С их проблемами со здоровьем они, при всем желании, не смогли бы повторить все эти позы из индийского трактата о любви. Впрочем, им этого и не надо было. Им хватило всего одной позы, самой простой, но и самой естественной.