Глава 24

– Доброе утро, красавица! – Маруся открыла глаза и встретилась взглядом с темными, почти черными сейчас, глазами Вячеслава.

– Доброе! Я что, проспала?

– Нет, – он улыбался, – но сегодня мой организм не давал мне спать всю ночь.

– Что? Нога? Болит? – Маруся завозилась, пытаясь встать.

– Нет. Сегодня совсем другой мой орган стал причиной моего утреннего пробуждения! – и мужчина прижался пахом к Марусе.

Она, почувствовав его возбуждение, моментально покраснела и даже закрыла глаза, увидев его смеющийся взгляд. Но, странное дело, едва почувствовав его возбуждение, Маруся поняла, что ее это не только не смущает, а даже льстит ей то, что такой опытный любовник, как Вячеслав, хочет ее, неопытную и неловкую. Она даже сама потянулась к нему за поцелуем и, конечно же, получила его, как и порцию утренней ласки и нежности. С Вячеславом ей самой хотелось секса и его ласковых касаний, с ним не возникало желания сходить в душ и как можно быстрее смыть с себя его запах и поцелуи. С ним ей, наоборот, хотелось пахнуть им. Пахнуть, потому что ей безумно нравился и этот мужчина, и его запах.

Кстати, о душе! Маруся второй день мечтала о том, чтобы вымыть голову, а с больным плечом сделать это было очень и очень непросто. Она вздохнула, совершенно не думая о том, что за ней, оказывается, наблюдают.

– Марусь, что случилось? – Вячеслав смотрел пристально, – Плечо болит?

– В душ хочу. Голову помыть, – девушка вздохнула.

– И все? Причина только в этом?

– Второй день мечтаю об этом, – Маруся улыбнулась жалобно.

– Тоже мне беда! Пошли, помогу! – и Вячеслав откинул одеяло.

– Что? Ты будешь мыть мне голову?

– Если хочешь, то и не только голову! – он рассмеялся, и, аккуратно встав с кровати, потянулся, стоя к ней спиной. Оказывается, на нем были надеты домашние штаны. Маруся залюбовалась его широкими плечами и мышцами, перекатывающимися под кожей.

– Ого!

Вячеслав, услышав ее возглас, обернулся и удивленно поднял брови:

– Что-то не так?

– Татуировка. Она такая большая. Больно было ее делать?

– Нет. У них там свои методики. Только долго, полдня сидел в одной позе, затекло все, что можно и нельзя, – Вячеслав рассмеялся, видимо, вспоминая.

– Я тоже очень хочу сделать себе татуировку, но боюсь боли.

– Да? И что бы ты сделала? А главное – где? Помни только, что с этим тебе потом всю свою жизнь жить. Любоваться на нее самой, отвечать на постоянные вопросы любопытных, – он опять улыбнулся.

– Можно, конечно, потом, когда татуировка тебе надоест, лазером ее вывести. Только, говорят, это даже больнее, чем саму татуировку делать.

– Ой, тогда это точно не для меня! Я очень боюсь боли! – Маруся даже зажмурилась, говоря это.

– Ну что, ты готова идти в душ? – Вячеслав сменил тему.

Вылезать из-под одеяла сейчас Марусе почему-то было стыдно, тем более, что сам Вячеслав сейчас был одет. Пусть частично, но все же. Маруся натянула одеяло до подбородка.

– Отвернись, пожалуйста.

– Хорошо, я пойду пока воду тебе настрою, не возражаешь?

– Нет. Спасибо.

Вячеслав уже шагнул в сторону двери, но вдруг развернулся и сказал:

– Если тебе так будет проще, можешь мыться частично одетая, как я. Помочь тебе одеться?

"Он сейчас сказал "мыться частично одетая, как я"? – она ведь не ослышалась сейчас. – Футболки на нем нет, выходит, что он будет мыться в штанах?" – эти вопросы пронеслись в ее голове, все и сразу. Поймав напряженный взгляд Вячеслава, Маруся поняла, что он сейчас ждет ее решения относительно "мыться в одежде". Как поняла она и то, что спрашивать сейчас что-то будет не самым правильным и уместным. Не время еще для таких вопросов. И Маруся кивнула:

– Да, помоги, пожалуйста.

То, как Вячеслав тут же выдохнул и даже расслабился, Маруся тоже видела и даже мысленно похвалила себя за то, что согласилась на "мыться частично одетой" и не стала задавать лишних вопросов. В конце концов, у каждого из нас есть свои привычки и тайны, которыми мы не готовы делиться со всеми. И уж точно не сразу.

Вячеслав достал из комода свою футболку и помог девушке влезть в нее, начав с больного плеча. Откуда он знает, как правильно одеваться так, что почти не больно? Маруся, одеваясь вчера утром самостоятельно, измучила сама себя этим непростым, как оказалось, процессом, особенно когда у тебя болит плечо.

Да, мылись они в душевой вместе, и оба при этом были одеты.

Вячеслав зашел в душевую первым. Собственно, это была не совсем душевая. Это была часть ванной комнаты, отделенная от всего помещения стеной из стекла. Маруся, принимая здесь душ в первый раз, еще подумала о том, что здесь легко можно поместиться вдвоем. Сейчас она это смогла даже прочувствовать. Что называется, бойтесь своих желаний: они имеют свойство сбываться!

Вячеслав открыл воду, нажал пару кнопок в стене, и вода полилась словно бы из потолка. Полилась ровным сплошным потоком. Так льет ливень, когда мы говорим "Льет как из ведра".

– Не горячая? – услышала она голос Вячеслава.

– Нет, – Маруся, улыбаясь, оторвала взгляд от потолка, – словно под дождем стоим. Только душ теплый.

– Да, мне тоже нравится именно под этим потоком голову мыть, – Вячеслав улыбнулся и встал спиной к стене из мрамора, уперевшись и облокотившись на нее одновременно.

Маруся видела, что свой костыль мужчина оставил за стеной из стекла, а это значит, что ему нужна эта опора, догадалась девушка.

– Иди сюда, – он позвал девушку, – вставай ко мне спиной, и чуть наклони голову назад. Так пена в лицо не будет попадать, но я не обещаю, что она совсем не попадет, так что глаза все равно закрой.

– Хорошо! – она рассмеялась и послушно встала так, как ее попросили, и даже прикрыла глаза.

– Придется тебе сегодня мыть голову мужским шампунем. Извини, но женских штучек у меня тут нет.

Говоря все это, Вячеслав расслабился. Девушка не стала задавать лишних вопросов о том, почему он в одежде в душевой. Даже согласилась сама надеть футболку.

– А где есть? – тут же ухватилась Маруся почему-то именно за это слово.

Услышав этот вопрос от Маруси, Вячеслав улыбнулся довольной улыбкой. Хорошо, что Маруся этого не видела.

– Нигде нет, – последовал спокойный ответ, – нет и никогда не было. Женщины были, не скрываю, и даже в этом доме были, но вещей их нет и быть не могло. Не женат, не разведен, детей не имею. Ни детей, ни прочих родственников. Ни-ко-го. То есть, абсолютно.

Говоря все это, Вячеслав намыливал Марусе голову. Потом, помассировав, начал смывать. Под его сильными пальцами Маруся млела. Или это она млела от его слов о том, что другой женщины в его жизни нет?

– А у тебя много родственников? – услышала она вопрос.

– Ой, да!

– Расскажешь о своей семье?

– Хорошо!

"Согласилась легко, значит, семьи своей не стесняется" – отметил мысленно Вячеслав.

– У меня три старших брата. Василий, Игнат и Иван. Между всеми братьями разница в два года, ну, почти, – Маруся улыбнулась, – мама все дочку хотела, вот они и рожали. Сыновей.

– А ты, значит, самая младшая в семье?

– Да! Очень младшая, если можно так сказать! – Маруся улыбалась, это Вячеслав слышал по голосу девушки, – Между мной и старшим братом Василием разница в 18 лет.

– Ого!

– Да, да! Теоретически, он мог бы стать мне отцом. Нет, ну а что? Бывают же ранние браки, верно?

– Бывают, конечно, – согласился Вячеслав, продолжая массировать Марусе голову, – как это говорят: "По залету". Я тебе бальзам нанес на волосы, не возражаешь?

– Нет, конечно. Я тоже так делаю. Длинные волосы требуют ухода, – Маруся чуть смутилась.

– Да, у тебя красивые волосы. Так что там твоя семья? Братья женаты?

– Да, все трое. У нас в семье все правильные и скучные. У самого старшего, Василия, своя автомастерская. Там я, кстати, и машину свою обслуживала. И Василий ездил со мной ее покупать. У Василия два сына и дочка. Вот Вася с Анной переплюнули родителей, – Маруся рассмеялась и пояснила:

– Не по количеству детей, а потому, что дочку родили третьей, и дети у них погодки, а не через два года, как мои братья. Анна не работает. В том смысле, что не ходит на работу с 8-ми утра и до 5-ти вечера. Она занимается домом и детьми. Так что, понятие "не работает" очень относительное: на Анне держится весь их дом. Стыдно сказать, но Васька не знает, где у него носки лежат.

Вячеслав заметил, что сказано это было без осуждения, даже с какой-то теплотой в голосе.

– Мама говорит, что Анна разбаловала Василия. "Василий деньги в семью приносит, а я оградила его от бытовых проблем" – так Анна ей отвечает, отстаивая своего ненаглядного Васеньку. Это, пожалуй, единственное, в чем Анна спорит с нашей мамой.

– Сложно назвать "неработающей" женщину, занимающуюся домом и семьей, согласна со мной?

– Полностью!

– Почему-то мне кажется, что у них в доме идеальная чистота и порядок. Я прав?

– Да, прав, – Маруся улыбнулась, – у Анны не забалуешь! Ты бы знал, какие она печет торты! "Наполеон" в исполнении Анны – мой самый любимый. У нее там 15 коржей! Представляешь?

– Ого! Нет, не представляю! – Вячеслав рассмеялся, – Сам не пеку, но, как все нормальные мужчины, домашнюю выпечку обожаю.

Маруся кивнула, подумав: "Учтем!" и продолжила:

– Теперь мой средний брат. С ним у нас разница в 16 лет. Игнат – повар.

– Повар?

– Да, повар. Я его имела ввиду, когда выпрашивала рецепт маринада для шашлыков у повара Гарика, – пояснила Маруся. – И жена Игната, Марина, – тоже повар. Они учились вместе, она его из армии ждала. Теперь работают вместе в одном ресторане. Игнат на мясных блюдах, Марина на холодных закусках. О, салаты ее конек! Вот фраза, что женщина из ничего может сделать салат – это точно про нашу Марину! – Маруся рассмеялась. – И скандалы из ничего она не устраивает. Ей некогда. У них с Игнатом две дочки. Двойняшки. Старшие двоюродные братья, сыновья Василия и Анны, называют их "Одинаковые". А они им за это мстят. На свой манер.

– Что, так похожи?

– Одно лицо! – Маруся рассмеялась, – И девчонки этим бессовестно пользуются.

– В школе?

– Да везде! Их только Марина да я и можем различать. Но девчонки добрые, от их проказ никто особо и не страдает. Просто у них это игра такая – заметят или нет.

– И часто замечают?

– Почти никогда, а они и рады этому. Ну, а теперь мой самый младший старший братик. Иван.

Вячеслав заметил, что при упоминании этого брата Маруся вздохнула. Он не торопил, к тому же, она уже говорила, что он передвигается на коляске.

– Твой самый любимый брат, да? Я прав?

– Что, это так заметно?

– Да. Ты говоришь о нем по-другому.

– Да, Иван мой самый любимый брат. Он старше меня на 14 лет. Когда он уходил в армию, мне было всего 5 лет. Я ревела белугой. Не хотела его отпускать. Он больше всех со мной нянчился в силу своего возраста, вот я и ревела. Соседка даже одернула меня, мол, я так беду накликаю, – Маруся вздохнула и продолжила:

– Соседка – старый человек, что с нее взять? Иван у нас программист, работает на дому. Его жена Настя – медсестра. У них один сынок. Мой самый младший племянник. Сейчас Коленьке три. Смешной такой.

Голос Маруси звучал сейчас совсем по-другому. Тепло и даже нежно.

"Не скажи она, что говорит сейчас о ребенке, я бы даже начал ревновать, честное слово!" – Вячеслав усмехнулся, а вслух сказал:

– Так, смываем бальзам и можем выходить. Если хочешь, я помогу тебе помыться полностью.

– Для этого мне придется снять футболку, – Маруся развернулась сейчас лицом к Вячеславу и смотрела в упор, – Слав, что происходит? Ты боишься показать мне свое тело? У нас уже все было. Вчера. Если ты не забыл. И если память мне не изменяет, то ты вчера уже был без одежды.

– Не забыл. И не забуду. Такие моменты не забываются, поверь, – он улыбнулся и, обхватив ее лицо, поцеловал, поправил волосы, убрав с лица прядку, – да, вчера я был без одежды, но при слабом свете ночника. А здесь сейчас свет яркий. Поверь, тебе незачем видеть мои шрамы на больной ноге, впрочем, как и саму ногу тоже. Знаешь, не все шрамы добавляют шарма мужчинам.

Вячеслав улыбнулся и спросил:

– Маруся, ты стесняешься меня? Хотя, точнее будет сказать, испытываешь стеснение от того, что я буду одет в этот момент, а ты раздета. Я прав?

Маруся кивнула.

– Глупая моя девочка! У тебя очень красивая фигура и шикарное тело, поверь мне.

– Спасибо, но можно я все-таки дальше сама, хорошо? Ты только помоги мне, пожалуйста, стянуть мокрую футболку.

– Конечно, – он кивнул и помог стянуть прилипающую сейчас к ее телу футболку, – брось ее здесь. Сегодня придет уборщица, она уберет и закинет в стирку.

Маруся кивнула, а Вячеслав продолжил:

– Могу я попросить тебя отвернуться? Не хочу идти в мокрой одежде в спальню.

– Хорошо.

Маруся послушно отвернулась к стене. Она слышала, как Вячеслав снимает свои мокрые штаны, слышала, как они с характерным звуком шмякнулись на пол, как он вытирается и выходит из ванной комнаты.

Соблазн повернуться, конечно, был очень велик, но она понимала, что не стоит этого делать. Всему свое время. Этот мужчина показал ей, что она не бесчувственное бревно, каким она сама себя считала весь этот год после своего неудачного опыта сексуальных отношений с Толиком. Так разве не заслужил Вячеслав понимания с ее стороны? И Маруся честно стояла к нему спиной и ждала, когда он выйдет. Только после того, как он вышел, Маруся принялась неловко, постоянно закусывая губу от любого неловкого движения, намыливать себя одной рукой и потом смывать пену под струями воды.