Глава 21

Мать смотрела на меня оценивающе, но уже не враждебно. Скорее, как на редкий артефакт, ценность которого она только начала осознавать. Отец по-прежнему хмурился, но больше не выглядел готовым тащить меня к порталу силой.

— Кажется, — произнесла мать, и в ее голосе зазвучали новые, еще не до конца понятные мне нотки, — нам есть о чем поговорить.

Все еще о моем возвращении домой?

— Я отношусь к магии серьезно, — сказала я, не сдвинувшись с места. — Это не каприз, а мое призвание.

— Конечно, серьезно, — повторил отец. — Первым делом мы обыскали твою комнату, чтобы понять, куда ты могла отправиться и, главное, зачем. И что мы нашли? Кучу книг по магии, Райли. Те, что ты годами таскала в дом тайком.

Я представила, как мать вытряхивает из шкафа очередной тайник — книги, спрятанные за коробками с лентами, на дне комода и даже в чехле для зонтика. Наверное, у нее был такой вид, будто она обнаружила, что любимая болонка выращивает в подвале плотоядные грибы.

— Мы запрещали тебе изучать магию, — продолжил отец, — а ты все равно это делала. Тренировалась так, что развила дар и сдала вступительные экзамены.

— Потому что это моя суть! — Слова хлынули сами, без репетиций и заготовок. — Я с пятнадцати лет знала, что во мне есть сила. Когда она проснулась, это было как… словно я всю жизнь смотрела на мир через мутное стекло, а оно разбилось. Я видела свет, понимаете? Настоящий, живой свет. Он отзывался во мне, просился наружу, а вы говорили: «Нет, это не для Фэйнов». Но это — я. Без магии я всего лишь пустая оболочка, которую наряжают в шелка и возят по приемам. Я сама пишу свою судьбу. И я хочу, чтобы в этой судьбе была магия.

Отец ни разу не перебил, хотя обычно пресекал длинные речи на втором предложении. Когда я замолчала, переводя дыхание, он обменялся с матерью взглядами — безмолвным разговором, который я с детства пыталась расшифровать, но так и не научилась.

— Я вижу, — его голос прозвучал глуше обычного, — что это не просто блажь и детское упрямство.

Отец подошел ко мне ближе, и я заметила, что у него под глазами залегли тени, которых не было раньше. Будто постарел на пару лет. Из-за меня…

— Я готов оставить тебя в Академии, — произнес он, и сердце гулко ухнуло в груди, — но с условиями.

Я сглотнула и приготовилась к самому худшему — например, что меня заставят носить шикарные платья на лекциях или каждую неделю отправлять домой отчет о поведении на десяти страницах.

— Во-первых, ты переходишь на платное обучение, — уведомил отец. — Фэйны не могут быть должными бюджету страны. Никаких отработок после диплома и казенных стипендий. Во-вторых, ты не забываешь про свой долг перед родом. После учебы, чем бы ты ни занималась — хоть светлой магией, хоть спасением мира от демонических вторжений, хоть преподаванием в этой самой Академии, ты остаешься Фэйн. Представляешь нашу семью с достоинством.

— Согласна, — и не подумала я спорить. — Обещаю не посрамить фамилию и приложу все усилия, чтобы вы мной гордились.

— А ты молодец, — произнесла мать, растягивая слова с той особенной интонацией, от которой у меня с детства чесались лопатки. — Я тебя недооценивала. Совершенно упустила из виду, что Академия «ТАЛИСМАН» — это средоточие аристократических родов. Здесь учатся отпрыски лучших семей, и один из них уже положил на тебя глаз.

Кровь прилила к щекам с такой густотой, словно кто-то наколдовал сгущающее заклинание.

— Мама!

— Что «мама»? — Она изящно повела плечом. — Породниться с Неймарами очень выгодно. У них древняя магическая династия, влияние, обширные земельные владения и, насколько мне известно, ценнейшие артефакты. Где бы еще ты познакомилась с их наследником? По светским приемам они не любители ходить, закрытый род, сплошные тайны. А тут — пожалуйста.

— Октавия, несколько преждевременно вести такие разговоры, — вмешался отец. Слава богам, хоть у кого-то в этой семье сохранились остатки благоразумия! — Но я не против такого союза.

Ну вот, благословили. Более того — мать уже явно прикидывала список гостей на свадьбу.

— По-моему, — произнесла я сипло, — ректор ждет нас за дверью. Наверное, ему хотелось бы вернуться в свой кабинет.

Отец улыбнулся впервые за весь разговор и направился к двери. Мать разгладила несуществующие складки на юбке и последовала за ним. Я замыкала процессию, чувствуя себя так, будто только что пережила стихийное бедствие и чудом осталась в живых.

Торвальд Фрейр обнаружился в коридоре — стоял у окна, заложив руки за спину, и разглядывал проясняющееся небо.

— Конфликт исчерпан, — чинно произнес отец. — Райли остается в Академии.

— Мы переведем дочь на платное обучение, — вставила мать, и ректор расцвел.

Честное слово, расцвел! За окном в тот же миг выглянуло солнце, и по стеклу заструились золотистые блики.

— Разумное решение, — произнес он с явным облегчением. — Счастлив, что все разрешилось.

Родители попрощались с ректором, и я пошла провожать родителей в портальные комнаты. Шли медленно — то ли потому, что разговор был исчерпан не до конца, то ли потому, что никто не хотел форсировать расставание.

У поворота к порталам мы остановились. Мать притянула меня к себе и обняла — крепко, не по-светски, а по-настоящему. От ее волос пахло лавандой и чем-то домашним, отчего у меня защипало в носу.

— Передайте привет Коулу, — попросила я, высвобождаясь из объятий. — Скажите, что сестра его любит и скоро навестит.

— Обязательно, — пообещал отец и коротко кивнул мне — так, как кивают не провинившейся дочери, а равной.

Они отправились к порталам. Я побрела прочь с глупой улыбкой на лице и странным ощущением, что мир только что перевернулся с ног на голову, но почему-то стал устойчивее.

Все решилось. То есть да, но не совсем. Оставался еще Вокс Неймар и животрепещущий вопрос: зачем он пришел? Не для того же, чтобы потренироваться в красноречии перед моими родителями. И то, как он сказал напоследок: «Райли»…

Я прижала ладони к горящим щекам. Хватит гадать, разберемся. Только сначала найду укромный уголок и трижды прокляну свою бледную кожу, на которой любой румянец виден за километр.