Глава 7
До общежития я добралась без приключений, если не считать одного призрачного огонька из кустов, который увязался следом и минут пять назойливо мигал над плечом. Пришлось на него шикнуть. Он обиженно растаял, а я осталась наедине со своими мыслями. Самая свербящая касалась вовсе не проваленного ритуала и даже не испорченной ручки. Вокса Неймара. Наглого и язвительного старшекурсника! Почему он меня не сдал?..
Вариант «по доброте душевной» отметается, темные маги не бывают добрыми. Их великодушие — разменная монета, и без веского повода они ее не раздают. Вариант «испугался последствий» тоже не годится — последствия грозили исключительно мне.
Самое логичное объяснение: ему скучно. В Академии все по уставу и предсказуемо до оскомины, а такое. Первокурсница-нарушительница пробирается тайком в запретные секции, ворует книги из-под носа старшекурсников и устраивает подпольные ритуалы на полигоне. Гораздо интереснее держать меня в напряжении, чем сдать и забыть.
Я поежилась. Ощущать себя чьей-то забавой было противно. Но уж лучше быть забавой Вокса Неймара, чем вылететь из Академии и вернуться к родителям.
Кстати, о них.
Теневой змей. Я дважды видела его силуэт: в комнате и на полигоне. Надо понять, что это за тварь, да побыстрее. Зачем-то ее ко мне подослали, а я осталась без духа-защитника. Разберусь завтра после лекций!
Общежитие встретило меня теплым светом магических ламп в вестибюле и Модестой Крок. Кажется, она вообще никогда не спит.
— Явилась, — констатировала вахтерша, буравя меня цепким взглядом. — Судя по выражению лица, свиданка не удалась.
Я дернула плечом. Ни подтверждать, ни опровергать эту версию не хотелось. Пусть думает, что я бегала к какому-нибудь нерадивому ухажеру… Так безопаснее.
— Неужто на Аллею Любви ходила? — продолжала допрос Модеста. — Или в Сад Свиданий под Луной?
От столь дурацких названий я поморщилась. Можно подумать, я поверила в содержимое «карты» от старшекурсников. Да кто вообще на это купится?
Моей реакции оказалось достаточно, чтобы вахтерша понимающе закивала. Ее прическа-башня опасно закачалась, норовя рухнуть.
— Ну-ну, — протянула она почти ласково. — Не ты первая, не ты последняя.
Я издала тяжкий вздох, и его даже изображать не пришлось.
— Иди-иди, горемычная, — смилостивилась Модеста. — Утро вечера мудренее, особенно когда до него всего ничего.
Она была абсолютно права, и я поплелась по лестнице, спотыкаясь от усталости.
К счастью, Коралина еще не вернулась. В комнате я скинула туфли, стянула костюм и прошлепала в душевую. Стоя под горячими струями, пыталась смыть с себя грязь вместе со стыдом из-за провала. Вода гремела по поддону, пар обволакивал, а я бесконечно прокручивала цепочку сегодняшних — то есть уже вчерашних — событий. Где ошиблась? В формуле или выборе якоря? В том, что решилась на ритуал в одиночку? Надо было попросить Жози Вайерс меня подстраховать. Она, конечно, не призывница, а будущий боевой лекарь, но сама любит нарушать правила и подлечила бы в случае чего.
Вымывшись, я натянула свою старую плюшевую пижаму в цветочек. Взяла ее с собой из дома, она и милая, и удобная.
Сумка валялась брошенной второпях у кровати, и разбирать ее не было ни сил, ни желания. Там, среди смятых листов с рунами и тетради с конспектом, лежит испорченная ручка-перо. Отцовский подарок. Редкая дорогая вещь — артефакт бесконечного заряда. Он вручил мне ее на пятнадцатилетие и сказал: «Сама пиши свою судьбу».
Тогда это прозвучало как благословение или обещание свободы. Я развернула перевязанную лентой коробочку и онемела от восторга. Ручка писала каллиграфическим почерком, строчки ложились на бумагу без единой помарки. И никаких тебе чернил для заправки.
А через месяц у меня проявился дар. Стоило заикнуться об обучении, и родители ответили категорическим отказом. Ибо где это видано, чтобы женщины из рода Фэйн становились какими-то там магичками! Нечего тут…
С тех пор наши отношения стали прохладными. Я замкнулась и обзавелась тайной. Осваивала магию украдкой: самоучители, дневники давно почивших магов, добытые книжки из лавок старьевщиков. Родители не давали мне даже азов, поскольку при неразвитом даре невозможно что-то случайно наколдовать опасное. Ну или вообще что-то. Я была старательна и, развивая дар, ни разу себя не выдала. И не оплошала с магией.
До сегодняшнего дня.
Завалившись в кровать, я сжала в кулаке край одеяла. «Сама пиши свою судьбу». Ну да. Написала. Дописалась.
В сон я провалилась, едва закрыла глаза. И оказалась в библиотеке.
В запретной секции, только стеллажи почему-то уходили в бесконечность. Книги светились и перешептывались на незнакомых языках, а посреди этого великолепия стоял Вокс Неймар, объятый зеленой магией. Она жгутами-руками тянулась к его запястьям, оплетала плечи, гладила по волосам. Ластилась подобно ручной змее. А он был весь такой красивый до зубовного скрежета и смотрел на меня с нахальной ухмылкой.
Я же сидела за столом перед раскрытой тетрадью. В руке была ручка-перо — испорченная, с черными прожилками на корпусе. Я пыталась писать, но пальцы не слушались. Раз за разом выводили одну и ту же фразу: «Возвращайся домой. Возвращайся домой. Возвращайся…»
Вокс шагнул ко мне. Ухмылка сползла с его лица, жгуты магии взвились и рванули в мою сторону…
Я распахнула глаза. В комнате было темно, но откуда-то снизу лилось зеленоватое свечение. И наползало на меня призрачными полупрозрачными руками! Секунда, и они обвили одеяло, скользнули по пижамным рукавам и сжались у плеч.
Беспомощно барахтаясь, я запуталась в подлом одеяле. Крик застрял в горле, а пальцы предательски онемели. Ни шанса на заклинание, даже на светлую искру! Сплошь ужас и эти зеленые недоруки…
Раздалось противное верещание. Я вскочила с кровати, сбрасывая одеяло.
— А-а-а! — закричала я с опозданием.
Зажегся свет. Зеленые руки исчезли, будто их и не было. В дверном проеме стояла Коралина с пышным цветком в горшке и смотрела на меня взглядом, который мог бы заморозить кипящий котел.
— А-а-а… — выдала я финально и закашлялась.
Она посмотрела на меня взглядом, который мог бы заморозить кипящий котел, прикрыла дверь ногой — руки-то заняты — и поинтересовалась:
— Ну и чего орешь? Собственной сигналки испугалась?
— Я… — Голос дрожал, я судорожно глотнула воздуха. — Испугалась зеленой пакости!
Коралина прижала к груди горшок.
— Нормальный фикус, — произнесла она с обидой.
— Да при чем тут фикус! — Я взмахнула руками, едва не сбив с тумбочки стопку учебников. — Тут были… зеленые магические призрачные руки! Они меня хватали…
Я осеклась. Коралина смотрела на меня как на буйнопомешанную, это было неудивительно.
— Приснилось, — выдохнула я. — Жуткий кошмар.
— Ну, тогда я не так переживаю, что тебя разбудила. — Она пожала плечами. — Хотя и так не очень переживаю. Твоя же сигналка.
Она разулась, поставила горшок с фикусом на подоконник к травам и зельям. Вдруг застыла и поморщилась:
— Чем это пахнет?
— Чем?
— Магической гнилью.
Принюхавшись, Коралина уставилась на мою сумку, сиротливо притулившуюся у ножки кровати. Я тоже потянула носом. Пахло пылью, сушеными травами и едва уловимым болотным ароматом, который принесла с собой соседка.
— Ничего такого не чувствую, — призналась я.
— У меня восприятие лучше, — отрезала Коралина. — В твоей сумке какая-то дрянь.
Я прикусила губу. Вот ведь! Она же про ручку, оскверненную ритуалом.
— Да, — сказала я обреченно. — Есть такое.
— Не таскай в комнату что попало. Но раз уж притащила — пусть до утра полежит. Не так уж сильно воняет, если близко не подходить.
— Спасибо, — пробормотала я.
— Не за что, — махнула рукой Коралина. — Только больше не ори.
Я торопливо запихнула сумку поглубже под кровать и рухнула обратно на подушку. Сон, это был всего лишь сон. Насмотрелась на зеленую гадость на полигоне, вот и привиделось всякое. Или нет? Я покосилась на край кровати, под которым скрывалась сумка. Никакого свечения и щупалец. Точно привиделось.
Зевнув, я перевернулась на бок и закрыла глаза. Мелькнула неуместная мысль — про Вокса, который мне приснился. Красивый, зараза. И магия эта так к нему ластилась…
Тьфу. Надо поспать хотя бы часик, утром лекции. Завтра решу, что делать с ручкой, отсутствующим духом-защитником и собственной жизнью.