Глава 8

Лекция по защитным плетениям была на сегодня последней. Преподавательница Тереза Гросс-Вейланд выстраивала перед собой иллюзорные схемы прямо в воздухе у доски: тонкие серебристые линии послушно складывались в многослойный щит и мерцали.

Возраст Терезы не поддавался точному исчислению. «Где-то за тридцать». Макияж она носила броский: бирюзовые тени и стрелки такой длины, что ими, кажется, можно было проткнуть нерадивого студента насквозь. Одета была в узорчатую мантию, наброшенную на костюм со свободной рубашкой.

— Защитные плетения, — произнесла она ледяным тоном, — это не только щит, но и вопрос выживаемости. Кто считает иначе, может прямо сейчас отправиться на полигон и попросить кого-нибудь из старшекурсников запустить в него огненным шаром. Обещаю, расплата настигнет вас быстрее, чем вы успеете сказать: «Целители, помогите».

По аудитории прокатился нервный смешок. Я сидела на последнем ряду, вжавшись в стул и прилежно конспектировала обычной ручкой-пером. Отцовская покоилась на дне сумки, и я молилась всем известным богам, чтобы ее «аромат» не просочился наружу. Не решила, что с ней делать… Но специально утром вылила на себя половину флакона духов Коралины, с ее разрешения, конечно.

Это было чревато. В итоге рядом со мной сидела только Анита Батэлфлейм с факультета магического права. Хрупкая девушка с темно-русыми волосами, заплетенными в две косицы, и огромными карими глазами, которые смотрели на мир с выражением вежливого недоумения, а на преподавателей с выражением «я сижу тут из уважения к вам». Ее наряд представлял собой образец небрежного шика, складки на блузе выглядели так, будто их три часа укладывали, чтобы она выглядела случайной.

Остальные студенты предусмотрительно отсели. Еще перед лекцией, когда я плюхнулась на свое место, две девицы с иллюзорного факультета дружно сморщили носы и перебрались на ряд ниже. Парень с некромантии, мрачный тип с вечно растрепанной челкой, и вовсе перекочевал к противоположной стене, бормоча что-то про «бессмысленных модниц». Анита же лишь повела бровью. То ли у нее отбито обоняние, то ли она слишком хорошо воспитана. В любом случае, я мысленно пожелала ей всяческих благ и повышения стипендии.

— Итак, базовое защитное плетение, — продолжала Тереза, взмахнув рукой. Иллюзорный щит послушно развернулся веером. — Внешний слой отбрасывает заклинание обратно, зеркалит, проще говоря. Средний гасит энергию, враждебную вам, естественно. А внутренний распределяет остаточный импульс по всей площади, не давая вам навредить. Если хотя бы один слой сплетен с ошибкой, весь щит рассыплется, как карточный домик вместе с вашими надеждами на светлое будущее.

Она сделала паузу и обвела аудиторию взглядом, не сулящим ничего хорошего.

— Или как репутация одного нерадивого экзорциста после того, как он решил, что может усмирить демона седьмого круга без подготовки. Бедняга теперь работает в портовой таверне. Подает напитки. Без магии и двух пальцев на левой руке.

Я нервно сглотнула и принялась старательнее строчить в тетради. Защитные плетения мне нужны позарез. Особенно теперь, когда за мной охотится змеиный силуэт, а дух-защитник не призвался. Да что там не призвался — он даже не соизволил обозначить свое присутствие! Вместо него я получила испорченный артефакт, горсть металлической пыли и Вокса Неймара в качестве свидетеля моего позора.

Тереза перешла к плетению четвертого порядка — тому, которое способно удержать даже направленный удар темной магии. Я торопливо зарисовала структуру, отметила ключевые узлы и точку стабилизации.

— Обратите внимание на узел перехода между вторым и третьим слоем. — Тереза прохаживалась меж рядов. — Большинство идиотов — простите, подающих надежды магов — завязывают его в форме восьмерки. Недопустимая глупость.

Она остановилась возле парты, за которой сидел сбежавший от меня некромант. Наклонилась, заглянула в его конспект и издала звук, похожий на хрип разочарования.

— Студент Гроув, — произнесла Тереза голосом, от которого даже иллюзорный щит поблек, — это что такое? Почему у вас узел перехода завязан на манер тройной спирали? Вы что, щит плетете или капусту квасите?

— Я… думал, что спираль обеспечит дополнительную гибкость… — Некромант втянул голову в плечи.

— Гибкость? — переспросила Тереза так, словно ей предложили постирать мантию в болотной жиже. — Вам нужна гибкость? Тогда идите на факультет танцев!

По аудитории снова прокатился смех, некромант побагровел и уткнулся в тетрадь. Я машинально проверила свой конспект — у меня узел был завязан правильно. Жесткая ромбовидная структура, как и положено. Хоть здесь не оплошала.

Тереза прошествовала обратно к кафедре, иллюзорный щит за ее спиной вспыхнул ярче.

— Записываем формулу стабилизации, — скомандовала она. — Диктую один раз. Кто не успеет — сам виноват.

Рука ныла, в глазах рябило, а мысли предательски возвращались к проваленному ритуалу, испорченному кулону и скрюченной ручке-перу. И Воксу, который явился неизвестно откуда, нейтрализовал выброс магии и ушел, не сдав меня преподавателям.

Я вспомнила его ухмылку — наглую и снисходительную, будто весь мир был театральной постановкой, а он наслаждался зрелищем. Все, хватит. Нечего о нем думать. Сдаст меня, так сдаст. Он темный маг из рода потомственных аристократов, а уж я лучше всех на свете знаю, что аристократам верить нельзя.

Оставшаяся часть лекции прошла, как на иголках. Тереза показывала разные модификации щита, попутно распекая каждого, кто осмеливался задать «глупый вопрос». Глупыми вопросами, по ее версии, были все вопросы без исключения.

К концу пары я исписала мелким почерком пять страниц и чувствовала себя выжатой до последней капли. Наконец Тереза объявила, что на сегодня все. Студенты начали собирать вещи, я захлопнула тетрадь и потянулась, разминая затекшие плечи.

— Райли, я хотела спросить… — Анита повернулась ко мне. — Ты не хотела бы вступить в элитный клуб, куда можно привести своего фамильяра? Гарантируем ему самый лучший уход! Члены клуба в это время пьют чай и общаются с другими аристократами.

Я моргнула. Да уж, после вчерашнего превращения кулона в пыль это предложение — просто издевательство судьбы.

— У меня нет фамильяра и не предвидится…

— Не страшно! Тогда ты можешь стать меценатом нашего фонда помощи. Ну, то есть оказать финансовую поддержку. Фонд занимается помощью фамильярам, которые пострадали от неправильного содержания или жестокого обращения. Мы собираем средства на лечение, временные приюты и эфирный корм. У нас даже есть программа реабилитации и перепристройства для тех фамильяров, которых хозяева бросили после выпуска.

Ох! Анита явно обращалась ко мне из-за фамилии, как-никак состоятельный род.

— Понимаешь, — я замялась, — сейчас я немного стеснена в средствах.

— Стеснена? — Ее брови поползли вверх. — Но ты же Фэйн…

— Я здесь на бюджете. Стипендию еще не получила, а родители… У нас был уговор: я поступаю в Академию без их помощи и доказываю, что чего-то стою сама.

— Серьезно?

— Абсолютно. Хочу добиться всего самостоятельно без фамильного кошелька и родственных связей.

Анита глянула на меня со смесью недоверия и уважения.

— Что ж, — сказала она наконец. — Понимаю. Я сама приехала из Ровийской империи, чтобы доказать папе мою независимость!

Я мысленно фыркнула. Если бы она знала, от чего именно я отказалась и почему моя семья вообще не в курсе, где я нахожусь… Но вслух, разумеется, я ничего такого не сказала. Только улыбнулась и пожала плечами.

— Ну, если появятся свободные средства — имей в виду, — добавила Анита, выходя из-за парты. — У нас каждый медяк на счету.

Я шумно выдохнула. Еще одна ложь. Вторая за последние сутки. Может, привыкну?

Впрочем, куда больше меня сейчас волновала неизвестная тварь, которая дважды заявила о своем присутствии. Я подхватила сумку, прижимая ее к боку так, чтобы минимизировать распространение «гнилостного аромата», и поспешила в библиотеку.