Глава 23

– Ты сегодня какой-то грустный, – Ксения переплетает свои пальцы с моими, её голос тихий, тёплый. Она прижимается ко мне, и её волосы пахнут тем самым шампунем, от которого я забываю дышать в наслаждении.

Я прикрываю глаза, вдыхаю этот запах и отвечаю автоматически:

– Нет, нормальный.

– Артём, у тебя проблемы какие-то?

Проблемы… Да у меня целая вселенная проблем, моя девочка. И скоро ты о них узнаешь. Только вот теперь я не уверен, что от меня.

Не знаю, сколько времени у меня есть. День? Неделя? Но я чувствую – грядёт развязка.

Именно поэтому, засыпая сегодня, я принял решение. Нужно открываться.

Больше не прятаться. Пусть всё идёт так, как идёт. Не могу я больше носить всё это в себе. Постоянно нахожусь в стрессе от мысли, что Ксения разгадает мою тайну и никогда уже меня не простит.

Я не смогу оправдаться, уверен. Ксюша – девушка принципиальная. Она не терпит лжи. Это я уже точно понял.

Да, всё расскажу ей. Только сначала разберусь со Стёпкой и его усыновлением в чужую семью. А потом… потом приду сдаваться ей.

Если, конечно, меня не опередят…

Но если опередят – что же, значит, так тому и быть.

– Ксюш, нормально всё, не переживай! – Я обнимаю её, целую в макушку, а сам смотрю в потолок, словно там написано как мне дальше действовать.

– Поверю тебе, но только ты не обманывай, ладно? Если есть проблемы, скажи!

– Хорошо. Но вообще, я сам свои проблемы привык решать, – улыбаюсь и целую её в висок.

Через два часа встречаюсь со Снежаной. И даже переодеваться не стал. Пофиг!

– Привет,– стараюсь быть непосредственным, здороваясь с ней. Хотя, конечно, на самом деле всё, что происходит противно.

Я позвонил ей сам и сам попросил о встрече.

– Мы же расстались, мне достаточно было понять, когда ты кинул меня в блок. Тогда зачем просишь встречи?

– Снеж, мы же оба знаем, зачем я тебе звоню. Или цену себе набить хочешь? Не надо, я и так знаю, что ты дорогая девушка.

– Говори сам! – Унизить хочет. Хорошо, я готов.

– Ты знаешь всё про меня? – спрашиваю при встрече позже.

– Да, – ехидно улыбается. – Сестра рассказала, – победно вздёргивает нос.

– Снежан, я влюбился, понимаешь… – всё-таки пробую поговорить по-человечески.

Она лишь улыбается и кивает, но я знаю, что для неё это лишь развлечение – все эти мои признания.

– Я подозревала, что ты что-то скрываешь, когда ты заблокировал карту! Раньше ты не отказывал мне в деньгах! А потом ещё и в покупке машины отказал! Женщины чувствуют, когда их обманывают!

Вот этого, кстати, я боюсь больше всего: что Ксюша чувствует всё.

– Снежан, деньги не главное в жизни, – говорю я, стараясь звучать убедительно, но в глубине души понимая, что это прозвучало как дешёвая отговорка.

– Согласна! – она бросает это так легко, с такой сладкой улыбкой, что у меня на секунду замирает сердце. Неужели она действительно это понимает?

– И не всё измеряется деньгами, – продолжаю, надеясь, что хоть что-то до неё доходит.

– Верно! – её глаза блестят, губы растягиваются в довольной ухмылке. – Всё измеряется не деньгами, а их количеством!

Всё бесполезно. Я убедилс в очередной раз.

– Хорошо. Поехали, я приглядел одну.

– Да неужели?! – её голос звенит фальшивым восторгом, и в нём столько сарказма, что мне хочется тут же развернуться и уехать.

– Да.

Снежана довольно кивает, идёт к моей машине, бёдра плавно покачиваются.

Её походка такая, будто она идёт по подиуму.

– Как королева, – тихо говорю себе, глядя на неё.

 Я не могу отвести взгляд. Да, она знает, что делает. Знает, как заставить мужчину смотреть на неё или ей вслед.

Да, эта девушка умеет себя… продать.

Только продажа себя – это же не вечно. Как долго это продлится?

Красота – не вечная. Молодость – не вечная. А потом что?

Мы подъезжаем к авторынку. Я глушу мотор, и в салоне воцаряется тишина.

Она сидит, не двигаясь, её пальцы всё ещё сжимают дорогой клатч, но в её глазах – вопрос.

Она явно не понимает, куда я её привёз.

– Там есть пару тачек с малым пробегом. Вон, смотри, – показываю на Хёндай солярис и на шкоду Актавию.

Для меня купить такие машины совсем ничего не будет стоить.

Я же обещал машину? Ок, я выполняю! Про марку мы ничего не говорили с ней.

– Ты пошутил? – смотрит на меня зло.

– Почему же пошутил? Совершенно серьёзно!

– Ты на этом, – делая усилие на слове «этом» – предлагаешь мне передвигаться? – слышу истерические нотки в голосе. – А как же кабриолет?

– Какой кабриолет?

– Ну ты сестре моей сказал.

– Я? Не помню такого. Это она сказала. А я сказал лишь про машину.

– Ты обалдел?!

– Ну ты же орала, что не хочешь ножками или на такси. Сама купить не можешь. А раз я плачу, я и выбираю. Как там? Кто платит, тот и музыку заказывает! Вот я и заказал на свой выбор две эти тачки. Одна две тысячи десятого года, вторая чуть помладше, две тысячи шестнадцатого.

Бывшая выходит из машины и идёт к машинам, словно реально ожидая, что я сейчас ей выгоню шикарную тачку и скажу: «Я пошутил! Вот тебе тачка за десять миллионов!», но ничего такого не происходит.

Пока она стоит растерянная, я иду к первой попавшейся и вручаю хозяину машины деньги.

Это тоже утка. Обман. Договор с нашим водителем. Он пригнал свою машину из своего гаража.

Бывшая стоит, не шелохнётся. Протягиваю ей ключи. Не берёт.

Подхожу, вставляю в замок зажигания и оставляю там.

– Будь счастлива с этой тачкой. Ну а теперь давай прощаться. Снеж, я сдержал слово, подарил тебе машину. Я должен быть уверен, что ты сдержишь слово и не появишься ни в моей, ни в жизни этой девушки. Будь благодарной.

– Ну ты и ублюдок! Да таких, как я у тебя больше никогда на свете не будет, понял?! – подбегает и пинает колесо моей машины. Прибежишь ко мне! И я… – смотрит вызывающе, – приму тебя! Но, Воронцов, тебе это будет стоить очень дорого! – усмехается, веря в то, что говорит. – Тебе станет скучно с простушкой.

– Снеж, ты хотела машину, я тебе его подарил. Соблюдай договорённости! – не слушаю, что она там про Ксюшу говорит.

– Но я хотела другую! – она в бешенстве.

– Ну, не все мечты сбываются. Давай расстанемся на доброй ноте.

– Никогда бы не подумала, что ты променяешь меня на ничтожество! Нина её видела! – задыхается от возмущения, теперь уже не скрывая своей обиды, что предпочли девушку «из простых». – Она же… уродка, голодранка! Нина сказала, что она выглядела как нищенка! Одета кое-как, дешёвая косметика, сумка, купленная на рынке.

– Снеж, для меня всё это не важно, представляешь!

Говорю ей как на духу, без прикрас, без лишних слов. Пусть знает, пусть поймёт хоть сейчас, что всё это – пустое.

– Она меня интересует, а не шмотки её.

Слова вырываются сами, будто я наконец-то сорвал с души тяжёлый замок. И пусть Снежана смотрит на меня с удивлением, с непониманием – мне всё равно.

Я устал притворяться.

Говорю ей это и даже, кажется, становится немного легче.

Она что-то ещё пытается мне сказать, но я уже не слушаю.

Я точно знаю: переговорить её невозможно. Она всегда найдёт слова, всегда вывернется, всегда сделает так, чтобы в итоге виноватым оказался я. Сколько раз уже было так? Со счёта сбился.

Мне главное, чтобы она сдержала слово. Но что-то подсказывает мне, что не сдержит.

И, теперь, кажется, даже уже самому этого хочется. Так я устал носить этот груз. Сил нет больше! А они мне очень нужны.

Где-то в глубине души, мне кажется, что готов к расставанию с Ксенией, если она меня не простит. Но, как я и говорил, главный вопрос на повестке дня – разобраться по поводу усыновления Степана молодой семейной парой.

Но, по крайней мере, я сделаю всё возможное, чтобы мальчик остался с ней, а дальше будет видно.