Глава 11

Не успела Ольга скрыться за дверью, а я спокойно выдохнуть, как в палату заглянул Ильсор.

– Прошу прощения, госпожа Наами, – маг явно нервничал. – Алим Осипович не давал распоряжений насчет других посетителей. Но к вам пришли люди, которым сложно отказать.

– Вот как? – нахмурилась. – И кто там?

– Князья Стужевы, – Ильсор судорожно сглотнул, – оба. Настаивают на встрече и утверждают, что получили разрешение от целителя.

– Ну, раз настаивают, зови, – ответила уверенно, а внутри все сжалось в тугой комок.

Я подобралась, будто перед схваткой, натянула одеяло до подбородка, смахнула непослушные пряди со лба. В палату зашел Стужев-старший и прикрыл за собой дверь. Значит, других гостей пока не будет.

– Рад видеть вас в добром здравии, Нина Константиновна, – князь подхватил стул, выдвинул его на середину комнаты, но не уселся, а оперся о спинку обеими руками. – Что же вы так неосторожны? Себя не бережете?

– И вам здравствовать, Семен Павлович, – нервно улыбнулась. – Отчего же не берегу? Раны пустяковые, через пару дней возобновлю тренировки.

– Только Вячеславу Федоровичу не говорите, – усмехнулся мужчина. – Переживает, сердце у него доброе. Особенно, когда девчонок молоденьких ни за что калечат.

– Так ведь, силком нас никто не тянул. Сами выбрали факультет боевой магии, а значит, подобные ситуации будут повторяться, – ответила, с осторожностью подбирая слова.

– Сами, – князь понимающе кивнул и задумчиво пожевал нижнюю губу, – только ведь, перед преподавателем не ставили задачу покалечить, а только усложнить программу. Против вас применили заклинание высшего порядка. На умышленное убийство смахивает, не правда ли?

– Откуда же мне знать? Я всего лишь защищалась, – посмотрела на Стужева честными глазами, не понимая, чего он добивается.

– Ой, ли? – князь Холода уселся на стул и чуть подался вперед. – Только самооборона и ничего больше? А хотите расскажу, как было?

– Пожалуй, да! – сузила глаза до узких щелочек. – Я бы послушала, как со стороны выглядит применение заклинаний высшего порядка боевым магом-дуалистом против откровенно слабого соперника.

– Ну, я бы не назвал вас слабым противником, учитывая, что опытный боевой маг-дуалист лежит в мертвецкой, а вы получили пару царапин, – парировал князь.

– Мне просто повезло, – буркнула в ответ.

– Везение как раз в том, что Кочетков посчитал вас слабеньким магом. Он учел, как экономно вы расходовали резерв, оценил управление стихией и владение контролем. Полагаю, убивать не собирался, хотел наглядно доказать, что в академии вам есть чему поучиться.

– Мда? Меня об этом в известность не поставили!

– Так, и не обязан никто этого делать. Вы показали отличный результат. Значит, необходимо было проверить глубину ваших возможностей. А это, как оказалось, тайна за семью печатями, – мужчина откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди с таким видом, будто для него нет ничего тайного. Собственно, дальнейшие слова это только подтвердили. – Нина Константиновна, вы же понимаете, что гибель преподавателя – не рядовой случай. Для расследования спешно прибыли дознаватели и маги, способные восстановить картину событий по остаточному магическому фону. В простонародье их еще видоками называют. Так вот, предварительное заключение видока, что на полигоне остались сильные эманации заклинаний шести типов магии.

Вот же сволочь дотошная! – мысленно пересчитала, какие типы магий срисовал видок. – У мага-дуалиста огненная и воздушная, а у меня – огненная, воздушная, плюс родовая и… – поморщилась. – Проклятье, неужели почуял магию крови? Я рассчитывала, что огненный дождь уничтожит следы. А с чего это я вдруг поверила Стужеву на слово? Не-ет! Пусть хоть сто видоков соберет, никто и ничего не докажет. Там до меня поток поступающих прошел.

– И что с того? Мне нужно было позволить себя убить или покалечить? Не сваливайте на меня вину за чужие ошибки, – лучшая защита – это нападение. –  Что вам действительно нужно? Специально подобрали момент, когда глава рода отлучился? Без Алима я никаких решений принимать не собираюсь, бумаги подписывать – тем более.

– Вы слишком скоропалительны в выводах, – усмехнулся князь. – И невнимательны к деталям. Я сказал, на полигоне остались эманации магии, а это не только арена.

Я нахмурилась, окончательно потеряв нить рассуждений. На что Стужев намекает? На полигоне еще кто-то пользовался магией? И что с того? Там куча представителей от разных родов присутствовала. С какой стати предъявлять эти претензии мне? Мало ли кто там вышел из себя и что…

Проклятье! Алим? Он ведь переживал и порвал бы там всех, если бы со мной что-то случилось. Может, это вовсе не магия крови запретила Кочеткову защищаться?

– Могу я ознакомиться с выводами видока?

– В виде исключения и моего особого расположения к вам, – мужчина вытащил из обшлага камзола свернутый вчетверо документ и протянул мне.

Я изрядно повозилась, прежде чем одной рукой развернула бумагу и вчиталась в содержимое. Специалист зафиксировал сильный выплеск магии разума, как я и подозревала. Однако на брата улики не указывали и повестись на это, значило выдать себя с головой. Стужев может сколько угодно искать разумника, но ничего не докажет. Титул великого князя защитит Алима от обвинений, если они не направлены на…

Да что за невезение! Алексей Федорович, будь он неладен, тоже присутствовал на трибунах. Угроза императорской семье развязывала князю Холода руки. Но пусть еще докажет, что это была угроза. Цесаревич окружен сильными магами, он сам, наверняка, увешан амулетами. Родовитые персоны, в первую очередь, ставят защиту против ментальных атак.

– Не вижу здесь ничего такого, за что меня можно осудить, – сохраняя невозмутимый вид, вернула отчет Семену Павловичу. – Здесь говорится о всплеске магии разума. Допускаю, что в минуту опасности проявились утраченные способности, которые к магии разума отношения не имеют. Я находилась на грани. Никто заранее не предскажет, на что способен организм ради выживания. Поверьте, я всеми фибрами за то, чтобы дар предков восстановился.

– Так ведь речь не только о вас, – князь забрал бумагу и засунул за обшлаг. – Кто-то не хотел, чтобы вы погибли, и слегка перестарался. Но ничего, проведем расследование и узнаем, кто из присутствующих обладает столь редким талантом. И поскольку вы упомянули о восстановлении родовых способностей, поздравляю! Рад, что не ошибся в выводах. Раз уж дар проявил себя, то обязательно вернется. Алим Осипович известил вас о моем предложении?

– Имеете в виду брачный союз?

– Он самый! – Стужев хитро прищурился. – Ответ я получил расплывчатый, из которого понял, что окончательное решение за вами. Недальновидно со стороны великого князя полагаться в таких вопросах на молодежь.

– Семен Павлович, скажите откровенно, чего вы хотите достичь этим союзом? – спросила без обиняков. –  Вам ведь известно, к чему я стремлюсь. И вы разбираетесь в людях, чтобы понимать, я не отступлю.

– Хм, – покачал головой, – все бы вам на блюдечке поднести, разжевать и в рот положить. А подумать? Ладно, времени не так много, поэтому я задам наводящий вопрос. Представим, что вы добились мести и уничтожили князя Шумского. И что дальше?

– А что дальше? – удивилась. – Справедливость восторжествует, род Забелиных возродится из небытия. Мы вернемся в родовое поместье и займемся восстановлением. Возобновим порушенные торговые отношения, наладим новые связи. Вам ли не знать, сколько средств, сил и времени отнимают хозяйственные дела.

– Э-эх, молодость! – вздохнул мужчина. – А вы подумали, что будет с подчиненными князя Шумского? А с предприятиями? А с той несомненной пользой, что деятельность Агнияра Святозаровича приносит империи? В конце концов, что будет с твоим братом, из которого столько лет воспитывали наследника рода? Полагаешь, он скажет спасибо?

– Но… он же… весь род… под корень, – на глаза навернулись слезы. – Нет, вы не переубедите меня! Никто не собирается разорять предприятия Шумских или увольнять сотрудников. Уберем тех, кто окажет сопротивление, проведем аудиты, поставим на места руководителей надежных людей.

– Наивная простота! Никто не позволит безнаказанно развалить древний род. Общественность всколыхнется, придут в движение такие силы, о существовании которых вы не подозреваете. Империи строятся на крови, держатся за счет договоренностей или же личностных качеств главы рода, его предков. Глупо рассчитывать, что, бездумно ломая работающую систему, вы построите на обломках новую. Неуязвимых людей нет, от вас попросту избавятся и разорвут активы Шумских на части.

– Если уж считаете меня таким ничтожеством, зачем нужен этот брачный союз? Тем более, заключенный вопреки моей воле? Нацелились на сокровищницу рода? Земли? Хотите усилить род древней кровью? Ничего не выйдет. Достояние нашей семьи принадлежит полноправным наследникам. И магического дара вы не получите, потому что он проявляется только в тех потомках, кого зачали в любви и согласии. Принудив меня к браку, вы обрекаете род на вымирание.

– А ты не допускаешь мысли, что между вами с Артемием возникнут теплые чувства? Род Стужевых прежде выживал без защитниц и вроде бы справлялся, – усмехнулся князь. – Не слишком ли много на себя берешь, Нина Константиновна?

– Ну… э… прошу прощения, вы правы. В чем-то. И все-таки, почему я?

– Ты – единственная ниточка, связывающая Артемия с прошлым. Если уж тебе не удастся пробудить чувства, то этого уже не сделает никто. Я прошу лишь не отталкивать внука, и взамен готов предложить поддержку рода. Мое расположение и вытекающие из него плюсы, – заключение видока было вновь извлечено из-под обшлага и вспыхнуло пламенем, пепел от которого мужчина небрежно смахнул на пол.

– Почему же вы не попросили помощи? – определенно, чтобы понять ход мыслей Стужева, мне еще расти и расти. – Я ведь не отказала бы. Почему так важно пробудить чувства? Это… это же так непредсказуемо, никаких гарантий.

– Из-за особенностей дара, разве не понятно? Артемий слишком рано впустил холод, не познал радостей жизни и загнал себя учебой во имя благополучия рода. Другой бы радовался такому усердию наследника, но я слишком хорошо знаю, к чему это приведет.

– Я помогу! Постараюсь наладить отношения и подружиться. Если это перерастет во что-то большее, так тому и быть. Со своей стороны, сделаю, что в моих силах, но пообещайте одну вещь! Если вдруг встречу человека, которого полюблю, вы не станете препятствовать или вредить.

– Я обещаю не вмешиваться, но за Артемия этого пообещать не могу. Мы, Стужевы, никогда не выпустим из рук то, что считаем своим, – усмехнулся. – Надеюсь, не нужно напоминать, чтобы разговор остался только между нами?

– Алим узнает правду, иначе ничего не получится, – с вызовом посмотрела на великого князя.

– Но только он, – выдержав паузу, согласился Стужев. – Пообщайся пока с мальчиком, успокой, а то защиту почти проломил. Решил, будто я тебя тут пытаю.

Только сейчас с удивлением заметила, как по стенам и окнам расползлась сеточка изморози. Белоснежная паутинка рассыпалась со звоном и растаяла, не успев долететь до пола, как в палату ввалился Ильсор на пару с младшим Стужевым.

– Ваше сиятельство, вы в порядке? –  маг огляделся с нескрываемым беспокойством.

– Все нормально, Ильсор, не волнуйся. Мы с Семеном Павловичем разговаривали, – нервно улыбнулась, настороженно глядя на застывшую Ледышку.

– Дед? – зыркнул на родственника Артемий. – Ты обещал!

– А разве же я нарушил слово? Сам посмотри, Наами жива и здорова, волосок в моем присутствии не упал. Ты пообщайся с девочкой, а мы в коридоре подождем, – Стужев похлопал по плечу Ильсора, подталкивая его к выходу.

На пороге князь обернулся, окидывая нас внимательным взглядом, но ничего не сказал и прикрыл за собой дверь.

Артемий застыл на том месте, где стоял, не решаясь подойти или присесть. Засмущался? По застывшей маске на лице сложно понять.

– Привет! Присаживайся, – улыбнулась, догадываясь о трудностях великовозрастного мальчишки, у которого мало опыта в коммуникации с женским полом.

– Добрый день! – отмер младший Стужев и, воспользовавшись предложением, устроился на месте, где недавно сидел старший родственник. – Как… как себя чувствуешь?

– Жить буду, – моя улыбка стала еще шире.

Прийти-то Артемий пришел, а вот с внятным общением возникли проблемы.

– Что там на полигоне творилось? Ну, после того как я…

– Забегали, будто на пожаре! – оживился парень, обрадовавшись, что нашел тему для разговора. – Суеты много, а толку – никакого. Лешка… то есть, Алексей Федорович пообещал, что этого так не оставит. Кочетков и раньше зарывался, а это явный саботаж и подрыв авторитета императорской семьи. В общем, ждут преподавателей академии квалификационные экзамены. Сочувствую.

– В каком смысле?

Младший Стужев посмотрел на меня укоряющим взором холодных голубых глаз.

– Ну, как же? Преподаватели ненадолго окажутся в шкуре учеников. Их вынудят вспомнить молодые годы и поволноваться на предмет знания учебного материала. Думаешь, они воспылают благодарностью после этого?

– Так, ведь это же их работа! – вытаращилась изумленно. – То, с чем ежедневно имеют дело и обучают других! Что же тут сложного? По-моему, никаких проблем с этим возникнуть не должно.

– Ты забываешь, что большинство из учителей – аристократы. Подвергнуть сомнению их квалификацию, значит, нанести личное оскорбление. Кто-то нормально отнесется, но парочка гнилых личностей заимеет зуб.

– Пришла беда, откуда не ждали, – приуныла. – Это же не моя вина, что господин Кочетков сорвался! Я и так пострадавшая сторона. Нет, ну а чего ты ожидала? – пробормотала под нос. – Где я и где справедливость?

– Не переживай, я переговорю с Лешкой… – принялся утешать Артемий.

– А вот этого не надо! – вскинулась и случайно дернула рукой, зашипела от боли. – Я способна за себя постоять.

– Э… я помочь хотел, – растерялся Стужев и подскочил с места, нервно одергивая форму. – Не надо, так не надо. Я… в общем, чего заходил. Васька там, и ребята тоже привет передавали и пожелания скорейшего выздоровления.

– Спасибо! Передай и от меня большой привет, пожалуйста.

– И я тоже… выздоровления желаю. И еще… сказать хотел, что ты молодец. Наталья Алексеевна теперь твоя поклонница. В-вот. Ты действовала, как состоявшийся боевой маг. Рисковала, где нужно, не сомневалась и не паниковала. Это приходит с опытом. Человека убить непросто. Нас к этому готовят, приучают постепенно. Так вот некоторые парни в первый раз мучаются угрызениями совести, пускаются в загул – переживают как-то. А ты?

– А я радуюсь тому, что жива, и не считаю себя виновной в смерти преподавателя. Он попал под собственное заклинание, став жертвой интриг и непомерных амбиций. Сам факт, что погиб талантливый маг, удручает и не доставляет удовольствия. Однако терзаться угрызениями совести не собираюсь. Сегодня этот человек напал на меня, а завтра, повинуясь воле хозяина, придет жечь дом и угрожать семье?

Взгляд Стужева заледенел. Он вытянулся по струнке, кивнул, прощаясь, молча развернулся и вышел из палаты. Я озадаченно уставилась на хлопнувшую дверь, гадая, не переборщила ли с откровениями. В то же время, зачем скрывать свою позицию в таком щепетильном вопросе? Пусть охают и льют слезы раскаяния чувствительные особы, готовые принять любую судьбу. А я больше никому не позволю отнимать жизни близких. Глотку перегрызу, пусть только сунутся.

К тому времени, как вернулся Алим, я успела успокоиться и подремать. Кажется, кто-то даже заходил проверить мое состояние. Но я не почувствовала угрозы, да и Ильсор не пропустил бы никого чужого. Вероятно, целитель навещал. Проснулась я отдохнувшей и полной сил.

Пока ехали домой, едва перемолвились с братом парой слов. Он переписывался по магической почте, что-то обдумывал, строчил в блокноте, тогда как я бездумно пялилась в окно на мелькающие улочки. Разговор со Стужевым-старшим оставил отпечаток, требовал осмысления и пересмотра некоторых, прежде незыблемых, вещей. Неужели Алим не понимал, к чему приведет месть Шумскому? Почему же ни разу не остановил? Не заставил задуматься? Сомневаюсь, что ашкеназец не знал о рисках и последствиях. И совершенно точно уверена, более надежного человека нет в целом мире. Тогда, что это? Нежелание спорить? Затрагивать животрепещущую тему? Попытка уберечь?

– Ну, давай уже, спрашивай! Сопишь, как паровоз, – первым начал разговор Алим, когда вернулись домой и, не сговариваясь, поднялись в рабочий кабинет. – Вижу, ты места себе не находишь после беседы со Стужевым.

– Будет лучше, если ты сам посмотришь, – подошла к брату и уселась на край стола. – С самого начала испытаний.

– Хорошо, если настаиваешь, – ашкеназец поднялся, заключил мое лицо в ладони, касаясь указательными пальцами висков, прикрыл глаза и замер.

Я расслабилась, вытаскивая из памяти события этого дня. Мне хотелось, чтобы Алим увидел цепь рассуждений, почувствовал, что верю брату и ни в коем случае не сомневаюсь в его преданности.

Момент, когда ашкеназец закончил считывание, я ощутила по его пристальному взгляду, изучающему меня с щемящей нежностью. Мужчина пригладил непослушные волосы, которые теперь топорщились в стороны, лезли в глаза и щекотали шею. Поцеловал в лоб и крепко прижал меня к себе, поглаживая по плечам.

– Как тебе в голову пришло, что я буду осуждать или сомневаться в твоих решениях? Я ведь принес пожизненную клятву верности и не забыл, сколько раз ты спасала меня, рискуя собой. Титул великого князя и ритуал братания – способ защитить, отплатить добром за добро. Для меня на первом месте стоят твои интересы. Я сделаю, что только захочешь. Пожелаешь избавиться от Шумского и всего рода, так и будет. Для меня нет ничего невозможного. В окружении князя уже есть десяток людей, которым я немедленно могу отдать приказ на уничтожение.

– Ты правда можешь это сделать? – отстранившись, с удивлением посмотрела на брата. – А как же защита? Как же кровная клятва верности?

– А что с ними? Сработают, как положено, сразу после выполнения приказа. Клятва крови реагирует на действия, нарушающие ее условия. Но информация, что такое нарушение произошло, поступает из мозга. Человек осознанно идет на преступление, и тем самым активирует программу наказания. А, если он убежден, что поступает правильно? Что, если, нанося удар, истово верит, будто вершит справедливый суд?

– Магия разума – страшная вещь, – ужаснулась неожиданным откровениям. – Ты ведь способен внушить, что угодно и кому угодно? – в душе царапнули коготки сомнений.

А что, если моя убежденность в преданности брата, тоже внушение?

– Нин, посмотри на меня! – Алим встряхнул за плечи, уловив ход мыслей. – Я слишком дорожу тобой, чтобы так поступать. Для мага разума не составляет труда определить, кто и как к нему относится. Поверь, несложно внушить любовь, страх, уважение или посеять сомнения. Но это будет суррогат. Знания, что эмоции близкого человека искусственны, отравляют жизнь. Поэтому я ценю искренние отношения и не променяю их ни на какие блага.

– Я верю тебе, – обвила мужчину за шею здоровой рукой. – Скажи, это ведь ты обездвижил Кочеткова?

– Я, – не стал отнекиваться ашкеназец.

– А что думаешь о просьбе Стужева? Я хоть и согласилась, но чувствую подвох. Да и общение с самим Артемием оставило странные впечатления.

– Ты обещала князю Холода попробовать и не гарантировала результата. Предположу, проблема кроется как раз в эмоциональной привязке. Что испытал мальчишка, когда на глазах погибли люди, которых он любил? Рискнет парень завести серьезные отношения, опасаясь однажды их потерять? Ты пробуждаешь у него воспоминания, о которых он хотел бы забыть. И ты же ассоциируешься с тем, что способна противостоять любой угрозе.

– Считаешь, именно поэтому Семен Павлович предложил брачный союз? – фраза, что я слишком много на себя беру, зацепила и не давала мне покоя.

– В том числе, – Алим хмыкнул. – Глава рода всерьез обеспокоился, что в таком возрасте Артемий не интересуется девушками, а избыток энергии направляет на тренировки.

– Ха, в этом мы похожи! Меня тоже не интересуют парни, когда на кону более важные вещи.

– Вот видишь, сколько у вас общего, –  взлохматил волосы на макушке, отчего моя и так растрепанная прическа превратилась в воронье гнездо.

– Ну, тебя! – легонько стукнула мужчину кулачком в грудь. – Что там ректор Преображенский? Как прошли переговоры?

– Упирал на то, что ситуация была под контролем. Ты пострадала не больше остальных. Сошлись на денежной компенсации и пересмотре экзаменационного регламента. Часть компенсации князь Стужев посоветовал забрать алхимическими зельями. И знаешь, я согласился. Некоторые составы не найти в свободной продаже.

– И зачем они нам?

– Сразу видно, ты родилась в семье потомственных магов, – Алим снисходительно покачал головой. – А вот тем, кому не повезло вырасти вблизи источника магии, самостоятельно прокачивают магические каналы, тратят деньги на зелья и молятся, чтобы их способности однажды выросли. У князей Леви официально нет собственного источника, если ты не забыла. Я вот об этом даже не подумал, а Семен Павлович позаботился, чтобы твоему магическому прорыву нашлось правдоподобное объяснение.

– Это он так показывает личное расположение?

– Что-то вроде того. Кстати, нас пригласили на ужин через неделю. Я взял на себя смелость принять предложение. Что скажешь?

– Скажу, что вы со Стужевым-старшим бессовестные сводники. Ты же его раньше чуть ли не во всех грехах подозревал? Рекомендовал держаться подальше.

– Наладится у вас с Артемием или нет, время покажет. А сейчас грех отказываться от сильного союзника. И еще, – хитро прищурившись, потрепал меня за щечку, – зная тебя, верю, ты сможешь подобрать ключик к парню и сохранить дружеские отношения с ним.