Глава 23

К особняку великого князя Бельского паромобиль подкатил минута в минуту. Алим в идеально сидящем на стройной фигуре парадном камзоле, и я в блеске бриллиантов и дорогого шелка составляли яркую пару. Брат в белоснежном костюме с отделкой серебряными нитями и фиолетовыми вставками, и я в искрящемся платье насыщенного фиолетового цвета с белым пояском и окантовкой по подолу. Украшений немного, но каждое оценивалось, как целое состояние. Только бриллиант на шейном платке великого князя стоил, как этот дворец. А уж какие он открывал возможности для ментального мага, если бы только знали! У меня на шее кулон с камнем чуть меньшего размера, серьги и браслет в комплекте. Новоделы, но качественные, учитывая, сколько плетений Ромка умудрился внедрить в структуру камней.

Мажордом принял у нас верхнюю одежду и подсказал, куда двигаться дальше. Но мы не торопились, делая вид, что рассматриваем внутреннее убранство дворца.

В желании жить на широкую ногу Бельскому не откажешь. Роскошь прослеживалась в каждой фреске, в каждом завитке скульптурных композиций. Я задержалась у ростового зеркала, расправляя складочки на пышном платье и смахивая невидимые пылинки. Наконец, Алим подал знак, что закончил со слугами, и мы поднялись по лестнице на второй этаж. Сразу после нас прибыл Алексей Федорович Романов с девицей Репниной, но мы замешкались и вошли в бальный зал уже после представителей императорского дома.

Специальный слуга зычным голосом объявил наши имена с полным перечислением титулов, и в итоге даже цесаревич обернулся вместе с толпой, чтобы рассмотреть, как следует. Да уж, когда на тебе скрещиваются десятки пар глаз, невольно держишь спину еще прямее, чем до этого. Особенно, если знаешь, что среди присутствующих есть потенциальные враги. Похоже, Ярославу нравится ставить людей в неловкое положение. Или это моя предвзятость? На любом светском приеме полно недоброжелателей.

Я сразу вычленила сухую фигуру князя Шумского, возвышающегося среди сыновей, их жен и детей. Данияр Шумский стоял чуть поодаль. Мальчишка принимал поздравления и подарки, а слуга складывал их на отдельный стол. Вновь прибывшие сперва направлялись к виновнику торжества и, уже после, разбредались по залу. Подошел и наш черед вручить подарок – музыкальную шкатулку, изготовленную Саввой Никитичем на заказ. Изначально сюрприз предназначался Юленьке, но Полозьев заверил, что сделает новую, а эту отдадим Данияру.

Шкатулка представляла собой искусный артефакт с несколькими скрытыми функциями. Имелось в недрах коробочки отделение для тайника и дополнительно предусмотрено место для магической почты. Да и над внешним обликом мастер потрудился. По моей просьбе установил мелодию колыбельной, что мама пела для брата.

– Поздравляю с Днем рождения и желаю долгих лет жизни и процветания, – с волнением вручила мальчику подарок.

Данияр удивительно был похож на отца и со временем обещал стать точной его копией. Оттого сердце сжималось от боли, глядя на знакомые черты.

– Благодарю, ваши сиятельства, – именинник учтиво поклонился и принял дар. – Могу я узнать, что это?

Мы не заворачивали прямоугольный ящичек в оберточную бумагу. Хотелось, чтобы подарок не затерялся среди других, и брат им заинтересовался. Только не продумали, как сообщить владельцу о наличии скрытых особенностей. Возможно, сам обнаружит, если захочет исследовать подарок.

– А вы покрутите ручку, Данияр Владимирович, и узнаете, – ответил Алим и хитро улыбнулся.

Мальчишка с азартом крутанул рычаг заводного механизма и замер в предвкушении. Крышка откинулась, являя настоящее произведение искусства. Большой белокаменный дом и подворье с фигурками тренирующихся во дворе воинов, прогуливающейся по садовой тропинке парочки, ребятишек и слуг. У фигурок узнаваемые черты, каждая выполняет какое-нибудь нехитрое действие. И все это под чарующую мелодию, навевающую грустные воспоминания. Кто хоть раз бывал в Каменной пади, сразу узнал бы эти места.

Данияр смотрел на это чудо широко распахнутыми глазами, да и гости ахали, восторгаясь искусной работой. Когда завод шкатулки завершился, и крышечка плавно легла на место, воцарилась тишина.

– Спасибо, Ваши сиятельства! – прошептал брат и схватил ящичек, не желая отдавать его слуге. – Это лучший подарок сегодня, – посмотрел мне в глаза пронзительным серым взглядом.

– Я очень рада, что угодила вам. И рада познакомиться, Данияр… Владимирович.

– Приветствую дорогих гостей, –  вклинился в разговор хозяин дома. – Великий князь, – раскланялся с Алимом. – Наами, – обслюнявил ладошку. – Какой необычный подарок вы преподнесли имениннику, —выхватил из его рук вещицу и покрутил перед собой. – Искусная работа. Не подскажете мастера, которые сотворил эту прелесть? Хочу заказать такую матушке.

– Я приобрел шкатулку по случаю в артефактной лавке Габсбурга, – убедительно соврал ашкеназец, – продавец ничего толкового не рассказал о талантливом мастере. Только то, что он оставил этот шедевр под залог и в означенный договором срок не внес нужную сумму.

– Повезло, – задумчиво произнес Бельский. – Интересно, а наши мастера смогли бы повторить сей труд, взяв оригинал за образец?

– Ммм, я бы не советовал этого делать. Лавочник предупредил, что всякое вмешательство приведет к порче изделия и уничтожению использованных в нем плетений.

– Жа-аль, – протянул князь, у которого Данияр настойчиво тянул подарок обратно.

– Простите, Ярослав Иванович, но я желаю сохранить этот дар на память, – отвоевав свое добро, мальчишка вцепился в ящичек обеими руками.

– Конечно, Данияр, – усмехнулся Бельский, – сегодня ты можешь делать, что угодно. Любое желание будет исполнено. В пределах разумного, конечно. Дамы и господа! – обратился к гостям. – Прошу к столу! Угощайтесь, пейте, ешьте во здравие княжича Данияра Владимировича Шумского.

Люди смешались, торопясь занять места в соседнем зале, а мы с Алимом и не подумали двинуться с места. Успеется еще. Кстати вспомнился совет Стужева: ничего не есть в чужом доме, не принимать угощений или напитков. Пожалуй, стоит ему последовать.

– Покажешь подарок? – расслышала голос, от которого по телу прошла неприятная дрожь.

– Конечно, дед, – отозвался младший, – но давай попозже. Видишь, гостей потчевать пора, я обязан присутствовать.

Я обернулась, схлестнувшись с жестким взглядом Шумского. Он смотрел, не мигая, свысока, будто на мелкую букашку, появившуюся непонятно откуда. Никогда еще в голове не блуждали такие кровожадные мысли. До ломоты в зубах хотелось кинуться на чудовище и всадить меч по самую рукоять. Тот самый, что подарил отец, и с которым я сражалась с ним плечом к плечу, защищая родной дом.

– Де-ед, а, дед? Ты чего замер? – вмешался мальчишка, заставляя князя разорвать безмолвный поединок взглядов. – Идем, там гости уже за столом собрались. Нельзя заставлять цесаревича ждать, а без нас вряд ли начнут.

– Иди, Даня, я следом, – Агнияр Святозарович похлопал княжича по плечу. – Поздороваюсь только кое с кем.

Неспешно, будто хозяин положения, Шумский приблизился. С прищуром проследил, как внук скрывается за дверью, и перевел взгляд на Алима.

– Хотел поблагодарить, ваше сиятельство, угодили с подарком. Обычно Данияр равнодушен к безделушкам, – начал издалека, – у мальчика с рождения только лучшее, его трудно удивить. В Габсбурге, говорите, приобрели шкатулку? Ах, да… – усмехнулся, – мы же не представлены. Князь Агнияр Святозарович Шумский, к вашим услугам, – протянул руку для рукопожатия.

– Великий князь Алим Самон Осипович Леви-Зельман, – холодно ответил на приветствие брат, нарочито сложив руки за спиной в замок. – А это моя горячо любимая сестра великая княжна Наами Тиква Неэман-Кушелевна Леви.

– Рад знакомству, – сжав ладонь в кулак, процедил Шумский. – Насколько я слышал, родственниками вы стали недавно?

– Это семейное дело, и вас не касается.

– Хм, верно. А хотите расскажу, какая история недавно со мной приключилась? – предложил таким тоном, что стало понятно, расскажет и без нашего согласия. – Поехал я как-то на охоту. Славно поохотился, с богатой добычей вернулся. Десяток матерых волков завалил, уж больно распоясались на моих землях, а на обратном пути наткнулся на новорожденных волчат. Слепые еще, мордами в ладонь тыкаются, титьку мамкину ищут. Пожалел их, забрал с собой, чтобы приручить и вырастить надежных охранников. Один-то ничего, помнит, кому жизнью обязан. А второй – гнилое семя – все за руку норовит цапнуть, которая его вскормила. Думаю, что ли пристрелить, пока бед не натворил? Или пусть живет?

– А вы не подумали, что убитые волки были семьей волчат, в которой они и без вашего участия благополучно бы выжили? – глухим из-за клокочущей ненависти голосом поинтересовалась я у дедули. – И с чего взяли, что волки на ваших землях распоясались? Быть может, они жили там задолго до вашего рождения и вольны считать себя хозяевами земель, на которых выросли десятки волчьих поколений?

– Не моя проблема, что волки настолько обмельчали, что не способны защитить собственную территорию. Хищнику нет дела до мнения жертвы. Он приходит и берет, что пожелает, по праву сильного. Сопротивление только распаляет азарт и повышает ценность добычи.

– Поучительная история, – Алим перехватил меня за руку, посылая волны спокойствия. – Вот только в погоне за добычей, зверь забыл о главном – достойном продолжении рода. Воспитывая чужих волчат, он не уделял должного внимания собственному потомству. Не удивлюсь, если однажды найдется молодой и сильный хищник, который уничтожит ослабевшего зверя.

Учтиво поклонившись от злости заскрежетавшему зубами врагу, брат направился к выходу, увлекая и меня за собой. Уже за столом, поглядывая на мрачного князя, ашкеназец признал:

– Не нравится мне настрой Шумского, нутром чую – подлость задумал.

– Даже не сомневалась. Не понимаю, к чему был тот странный разговор? – ответила негромко.

– Прощупывал, какие отношения нас связывают и можно ли договориться. Я дал понять, что полностью на твоей стороне, и это подтолкнуло князя к какому-то решению. Жаль, в голову ему не пробиться, защита стоит. Но и так, по эмоциональному фону и косвенным признакам нетрудно догадаться, что разговор еще аукнется. Поэтому остаемся на приеме до конца. Другого шанса попасть в этот дом может не представиться.

– Я справлюсь, не переживай, – вымученно улыбнулась, – когда еще удастся пообщаться с братом? Как думаешь, он узнал меня? Помнит ли дом, где родился? Маму с папой?

– Мысли мальчика тоже защищены, но я слушал эмоции, в них много грусти и одиночества.

– Ну, еще бы! – поджала губы. – Волчонок никогда не приживется в стае гиен. Я очень надеюсь, что Данияр узнает правду и примет правильное решение.

За ужином я ни кусочка не проглотила, только воды выпила, чтобы смочить пересохшее горло. Бельский это заметил и подошел, чтобы поинтересоваться:

– Что же вы, Наами, не попробовали ничего? – присел на освободившееся место, потому что Алим под предлогом поздороваться с некоторыми знакомыми отлучился на пять минут. – Неужели в этом изобилии не нашлось ничего, на что бы упал ваш взгляд? Придется повара увольнять, – наигранно вздохнул.

– В том нет нужды, Ярослав Иванович, – пересилив себя, улыбнулась Бельскому, – закуски – одна другой лучше, это у меня аппетит испортился.

– О! – покосился на Шумского. – Понимаю. А хотите покажу дом? – я прожгла наглеца возмущенным взглядом, и Бельский тут же исправился. – Библиотеку? Идемте же! – подскочил и подал руку. – Думаю, вы из тех редких гостей, кто непременно оценит коллекцию, которую собирали на протяжении столетий.

– И вы не ошиблись в выводах, князь, – подала руку парню, вставая. – Только я должна брата предупредить.

Кивнув Алиму, чтобы не волновался, взяла под локоток кавалера, донельзя галантного сегодня, неспешно направилась исследовать дом. Пригодится на будущее, если вдруг потребуется срочно переместиться сюда. Отдать должное, Ярослав прекрасно образован и начитан, знаком с историей рода и рассказывал о нем с гордостью.

Портретная галерея впечатляла разнообразием и плодовитостью семейства. Внешностью от чернявых и коренастых южан до высоких нордических блондинов-северян Бельские не чурались разбавлять кровь неожиданными союзами, и от этого только выигрывали. Увидела я на батальных полотнах и Забелиных, которых изображали в окружении прозрачной фиолетовой сферы. Сражались они плечом к плечу с великими князьями, закрывая собой от вражеского меча или заклинания. Впрочем, во многих семьях сохранились подобные упоминания об истребленном роде, потому что мы всегда следовали за призванием и защищали тех, кто в этом нуждался.

– А это мой отец, – Ярослав замер у картины с изображением главы и его ближайшего окружения.

Я уставилась на мужчину с русоволосой курчавой шевелюрой и голубыми глазами. Невольно сравнила его с молодым князем, отмечая, как мало у них сходства. Однако сомнения исчезали, стоило посмотреть на темноволосую красавицу с гордым профилем. Младшую жену художник изобразил чуть в стороне, тогда как сам Иван Ярославович сидел на княжеском троне. За спиной находились блондинка с пышной косой и мальчишка лет пяти-шести – наследник. Женщина положила руку мужу на плечо и тот будто склонил к ней голову, при этом накрыв женскую ладонь своей ладонью. На коленях главы восседала девчушка четырех лет и задорно улыбалась, демонстрируя ямочки на щеках. У ног на скамеечке расположилась вторая супруга с двумя девочками-близняшками. Александр Забелин стоял правее княжеской четы, а мать Ярослава – подле княжича, вполоборота.

– Вы совсем не похожи, – отметила явное различие во внешности.

– Мама из старинного казачьего рода, – не без гордости ответил парень, – я в нее уродился.

– Она очень красивая, – я оценила смоляные волосы, завораживающий взгляд выразительных черных глаз на белоснежном личике и упрямо поджатые алые губы.

Разительный контраст с первыми двумя женами, во внешности которых сквозили кротость и беззаветная любовь к супругу. Как они уживались? У Ксении на лице написано, что не будет делить мужчину ни с кем другим.

– Ммм, неужели я дождался комплимента? – Ярослав изумленно вздернул брови. – Пожалуй, отмечу в календаре это знаменательное событие.

– Паяц! – фыркнула, невольно улыбнувшись. – Скажи, это ведь защитник на портрете? Его, если не ошибаюсь, обвинили в предательстве и казнили. Род Бельских понес невосполнимые потери. Почему же изображения с этим человеком до сих пор украшают галерею?

– А ты не догадываешься?

– Стала бы тогда спрашивать?

– Хм, это же очевидно, – князь небрежно пожал плечами. – Для императора Александр Забелин предатель, а для меня – человек, благодаря которому я стал великим князем. Эти люди умерли до моего рождения, я их не знал. Так, отчего должен горевать об их печальной судьбе?

Вытаращившись на парня, с удивлением констатировала, что он прав, хотя вслух признание выглядит цинично. Закрадывались подозрения, а не причастна ли к тем печальным событиям безутешная вдова, в одночасье ставшая наследницей состояния и матерью наследника?

– Вот только не надо подозревать маму! – погрозил пальцем Бельский. – Ей и так несладко пришлось, доказывая, что она не имеет никакого отношения к убийству. Знаешь, она безумно ревновала отца к старшим женам. Между ними постоянно случались ссоры и сыпали искры, но это противостояние только подогревало страсть, которую родители испытывали друг к другу.

– Я и не собиралась… – запнулась под снисходительным взглядом хозяина дома. – Ладно, это первое, что приходит на ум. Но ты вовсе не обязан что-то доказывать. Хм, если только не преследуешь какую-то цель.

– Знаешь, что мне в тебе нравится, помимо хорошенькой мордашки? – князь приобнял за плечи, увлекая в темный уголок. – Способность думать, анализировать и действовать, принимая мгновенные решения. Я понял это на полигоне, когда ты расправилась с Кочетковым, и тогда же решил, что заполучу тебя так или иначе.

– Опять за старое? – обвила Ярослава воздушным щупальцем за шею. – Кажется, мы уже обсудили этот вопрос.

– Не льсти себе, – ухмыльнулся князь и щелчком развеял плетение. – Для утех я всегда найду девку. Хотя это не означает, что откажусь, если вдруг ты передумаешь. Ты нужна мне, как щит, и чем скорее, тем лучше.

– А ничего не треснет? – оттолкнула Бельского и выскочила на середину коридора.

– Не-а! – хохотнул нахал. – И даже не растянется. А знаешь, что в нашей истории самое приятное? – с самодовольной ухмылочкой подошел и, наклонившись, прошептал на ухо. – Что ты ненавидишь меня, бесишься, но все равно сделаешь, как я хочу!

– Да чтоб тебя разорвало! Никогда! – развернулась, чтобы уйти, как сзади раздалось вкрадчивое:

– Куда? Я не отпускал. Неужели не хочешь узнать подробности?

– Подробности чего? Как стать моральным уродом? – огрызнулась, зверея.

– Ну, я полагал, тебя заинтересуют подробности встречи, о которой я рассказывал вчера. Идем в библиотеку, там никто не помешает нам поговорить.

Желание узнать хоть что-то о матери пересилило отвращение к Бельскому. Самое ужасное, поганец оказался прав и заставил сделать то, чего я не хотела. Однако разговор – не преступление, ни к чему показывать гонор. Самостоятельно мы долго еще будем искать сведения о Светлане Шумской, а так, возможно, получится выведать информацию, которая наведет на след.

Библиотека Бельского внушала уважение. Двухэтажный зал, стены которого от пола до потолка занимали стеллажи. На уровне второго этажа по периметру располагался широкий проход, обрамленный деревянными перилами. Повсюду расставлены диванчики, пуфы, кресла. В интерьер удивительно вписались приставные лесенки. Отдельные экспозиции с раритетными изданиями размещались в центре зала в стеклянных витринах, мерцающих защитными заклинаниями. Между витринами разместился массивный письменный стол со столешницей, оббитой зеленым сукном, и кожаное кресло с высокой спинкой. Возле стола на подставке находился напольный глобус, у окна на втором этаже на треноге стояли подзорная труба и телескоп. В воздухе витал запах книжной пыли и паркетной мастики.

Ярослав тактично выждал пять минут, давая рассмотреть убранство. Сам плюхнулся на двухместный диванчик, закинув ногу на ногу.

Я не отказала себе в удовольствии посмотреть, какими знаниями владеет древний род. Судя по толстенным фолиантам, инкрустированным золотом и драгоценными камнями, коллекция ценная. И защита стоит соответствующая. В глазах зарябило, стоило только перейти на магическое зрение.

Мда, я бы тут поселилась ненадолго, чтобы изучить содержимое некоторых книг. Алиму это место точно пришлось бы по душе. Брату нравилась атмосфера библиотек, тишина и умиротворение, некий налет таинственности.

– Впечатляет! – призналась хозяину дома.

– Я так и думал, – расплылся он в самодовольной ухмылке, – однако я пригласил тебя, чтобы обсудить один щекотливый вопрос.

– Вот как? А я думала, расскажешь о Светлане Шумской, – посмотрела выразительно.

– Расскажу, если договоримся, – подскочив с места, Ярослав направился к письменному столу и достал из ящика документ. После поманил меня пальцем, чтобы подошла поближе, и пододвинул лист ко мне. – Посмотри внимательно, видела когда-нибудь такое?

Я взяла бумажку в руки, чтобы изучить подробнее. Заодно, чтобы изображение зафиксировалось на записывающий кристалл. На рисунке был изображен артефакт и дано краткое руководство по применению. Суть сводилась к тому, чтобы обезопасить мага при прохождении инициации в источнике.

Хм, заня-ятно! Это что же, Бельский решил подстраховаться на предстоящей церемонии? Не так уж и силен наследничек, как хочет казаться.

– Вижу, ты уже поняла, для чего предназначена эта вещь, – отреагировал Ярослав. – Не советую делать преждевременных выводов. Я готов обменять информацию о местонахождении Светланы Шумской на артефакт.

– Но с чего ты взял, что эта вещь у меня, а не в частной коллекции? Хотя… если бы мог, наверняка уже перекупил артефакт или достал иным способом.

– Я уже говорил, почему тебя выбрал? Подумай и ответь сама, – опустившись в кресло, парень оперся локтем на подлокотник, подпер голову ладонью и уставился в ожидании.

Собственно, тут и думать нечего! Если Бельский уверен, что я достану нужную вещь, следовательно, она хранится в родовой сокровищнице Забелиных.

– Предположим… – подняла указательный палец вверх, – только предположим, что я раздобуду этот артефакт. Какие гарантии, что речь действительно идет о моей матери?

– Во-от! – обрадовался князь. – Чувствуется деловой подход. Заключим сделку: ты предоставляешь работающий артефакт, а я сообщаю, где держат Шумскую. И раз уж мы договорились, держи, – вытащил из кармана брюк дешевый записывающий кристалл и кинул мне.

Проблема таких вот одноразовых поделок в том, что количество просмотров информации ограничено. Выработав ресурс, камень попросту разрушается. Судя по внешнему состоянию кристалла, хватит на одну, максимум две демонстрации. Повезло, что самоуверенный нахал настолько убежден в собственном превосходстве, что не допускает мысли, что кто-то может быть умнее или сильнее.

– Я посмотрю запись дома и дам ответ…

– Сейчас! – рявкнул князь, перебивая. – Ты дашь ответ немедленно и запись просмотришь при мне, чтобы впоследствии не было отговорок.

– Но это личное!

– И я имею полное право знать, потому что Шумские – мои вассалы. Ну же! – вскочил с места и, обогнув стол, приблизился и встал за спиной.

Я дернулась, чтобы увеличить расстояние, но князь нагло притянул к себе за талию и, обдавая дыханием шею, прошептал.

– Хватит уже шарахаться. Привыкай, это ведь любимая поза… защитника и подзащитного, – провел языком по коже и куснул за мочку уха.

– Фу! – меня передернуло от отвращения. – Какая мерзость!

– Я знал, что тебе понравится, – моментально отреагировал гаденыш и увернулся от удара локтем. И воздушный кулак отбил играючи и файербол нейтрализовал без усилий. – Ну, все! Выбесил! – сформировала два пластинчатых щита и хлопнула с двух сторон по Бельскому, намереваясь расплющить в тонкий блин.

У князя сработал защитный амулет, образовав вокруг тела купол безопасности. Я вознамерилась его продавить, чтобы проучить зарвавшегося князька. Пока он пыхтел, вливая дополнительные силы в защиту, я в сторонке активировала кристалл. Запись была нечеткой и велась с неудачного ракурса, выхватывая отдельные фрагменты. То ли человек держал камень в руке, то ли закрепил на поясе, но в кадр попадала нижняя часть стены и грязный каменный пол. Понять, где находится это помещение не удастся.

Минуту или две я только и видела, что носки поношенных пыльных сапог и такой же пыльный пол, по которому передвигался неизвестный. Попадались на пути полуразрушенные ступени, решетки и железные двери, что наводило на мрачные подозрения. Неужели маму держат в подземелье? Или в тюрьме? На записи то и дело раздавались крики, стоны, невнятные бормотания. Наконец, обладатель пыльных сапог остановился у очередной двери. Расслышала, как лязгнул железный замок и раздался протяжный скрип ржавых петель. Незнакомец вошел, поставил на шаткий стол поднос с едой, который, как оказалось, он принес с собой. Удалось мельком разглядеть бурую похлебку и кусок хлеба.

– Госпожа, вы должны поесть, – развернулся к обитательнице камеры, и я увидела жуткую картину.

На топчане, в куче тряпья и лежалой соломы сидела женщина в сером рубище. Она подтянула колени к себе, обняла их руками и медленно раскачивалась, напевая ту самую колыбельную. Седые волосы торчали космами, лицо испещрили сеточки морщин, на губах застыла полубезумная улыбка.

– Где моя девочка? Я хочу ее видеть! – произнесла скрипучим голосом. – Отдайте мою дочь!!! – сорвалась на крик и закашлялась.

– Подпишите бумаги, и вам позволят увидеться, – вкрадчиво произнес тюремщик.

А кто еще мог спокойно смотреть на мучения живого человека и требовать что-то в обмен на избавление от страданий?

– Нет! – хрипло выдохнула Светлана и посмотрела неожиданно твердым взглядом, доказывающим, что она не сдалась, что еще борется.

На этом запись оборвалась, а кристалл рассыпался в руках желтым песком. Я стряхнула его с ладоней, убрала щиты и повернулась к Бельскому, не замечая льющихся слез.

– Ты получишь артефакт, даю слово, но ты скажешь, где моя мать, прямо сейчас.