Глава 24

– Драгоценная Наами, – Ярослав посмотрел жестким взглядом, – я не меняю решений. Артефакт в обмен на информацию – только так!

Князю нелегко далось противостояние, он побледнел, испариной покрылся, что говорило о среднем магическом потенциале. Я непроизвольно отметила этот факт, чтобы разобраться с этим позднее. Возможно, сегодня Бельский уже магичил и не успел восполнить резерв.

– Тогда мы немедленно уходим! Свяжусь, когда что-нибудь узнаю, – развернулась к выходу.

– Жаль, приятный вечер только начался. Но я с нетерпением жду ответа, – раздалось в спину.

Я замерла на секунду у порога, бросила взгляд на Бельского, который тут же расплылся в ехидной ухмылке. Мысленно пообещала себе, что прибью эту тварь при первом же удобном случае. Не то чтобы охранять, даже рядом находиться противно, будто с головой в выгребную яму нырять.

Алима нашла быстро. Он и сам меня искал, уловив отголоски бушующих эмоций.

– Нина, что произошло? На тебе лица нет, – схватил за похолодевшие руки, согревая дыханием в своих ладонях.

– Уезжаем! Срочно. Объяснения потом, – выдавила из себя слова, из последних сил сдерживаясь, чтобы не расплакаться снова.

Еле справилась, пока спустились в холл, забрали верхнюю одежду из гардероба и сели в паромобиль.

– Посмотри сам, я не могу говорить об этом без слез, – всхлипнув, прижалась к надежному плечу брата и закрыла глаза.

Ашкеназец умел забирать душевную боль, вот и мне, когда подъехали к особняку, полегчало. Но не отпустило! Я намеревалась отправиться в Каменную падь, найти треклятый артефакт и поинтересоваться у духов, почему не сообщили о таком важном факте.

– Не спеши, вместе пойдем, – Алим без труда считал намерения, – и Игната позовем, и Савву Никитича. Опасно отдавать артефакт в руки Бельского.

– Как ты не понимаешь? Нельзя медлить! Видел, в каком она состоянии? Слышал, чего они добиваются? Неужели не понимаешь? Мама, как Забелина, вступит в наследование и передаст поместье Шумским.

– Я это понимаю и считаю нельзя спешить, пока досконально не проверим информацию, – настаивал ашкеназец. – Бельский не сомневается, что ты будешь беспрекословно подчиняться, и этому должна быть причина. Мальчишка молодой, но в изворотливости ему не откажешь. И еще… ты уверена, что запись на кристалле свежая? Кто знает, когда ее сделали?

– Ты как всегда прав, – глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, но это не помогло, – но я даже за призрачный шанс узнать хоть что-нибудь отдам все, что у меня есть.

Едва мы ступили на порог дома, как навстречу выпорхнула Мессалина со счастливой улыбкой на лице.

– Атти, ты не представляешь, какой…

– Месс, не сейчас! – рявкнула на подругу и быстрым шагом направилась к себе, мельком отметив, как с хорошенького личика сползла улыбка, а на глазах набухли слезы.

Однако я не в силах была слушать щебетанье графини, как интересно она провела вечер в компании графа Корсакова. Если бы не я, эта встреча, вообще, не состоялась бы.

– Ваша светлость, идемте в мой кабинет. Я хотел с вами поговорить, – расслышала голос Алима, запнулась на миг и тут же выровняла шаг.

Графине де Фонтен семейные тайны не доверялись, но она жила в нашем доме и видела вещи, о которых не следовало знать посторонним. Для нее же лучше, если она забудет лишнюю информацию.

Я позвала служанку, чтобы та помогла снять мне платье, после чего приняла контрастный душ, переоделась в повседневный костюм и отправилась к брату. Он сидел за столом и, уставившись вдаль, бездумно перебирал пальцами карандаш. Мессалины уже не было, остался только еле уловимый шлейф цветочного парфюма.

– Что-то не так? – подошла к мужчине и приобняла его за плечи.

– Нет, – ашкеназец похлопал рукой по моей ладони и устало кивнул, –  ничего необычного. Люди быстро забывают добро и считают, раз уж один раз помог, то обязан делать это постоянно.

– Мда? И какие же запросы у Месс?

– Уверена, что хочешь знать? В голове у человека витают разные мысли, но ведь это не преступление. Наши действия ограничивают нормы морали и общепринятые правила, но в душе, наедине с самим собой, запреты часто нарушаются. Это не означает, что человек плохой и подлежит осуждению. Часто мы сами не подозреваем, на какие поступки способны. Я скажу лишь одно, чтобы впоследствии избежать неприятных сюрпризов. Графиня де Фонтен всерьез задумывается о смене покровителя.

– Что?

– Она хочет уйти и не зависеть от тебя, – спокойно повторил великий князь. – Если предложение покровительства поступит, это поставит графиню перед выбором. Я не лишал Мессалину свободы воли. Только в том случае, если она сознательно пойдет на предательство, с нашей стороны последуют ответные меры.

– Какие, например?

– Такие, что покровителем может быть кто угодно, однако в первую очередь де Фонтен будет докладывать информацию нам. Повторюсь, выбор остается за графиней, но с предателями церемониться не собираюсь. Человек – сам творец собственной судьбы. Все, что его окружает, последствия сознательных решений. Ты еще видишь в ней подругу, с которой пять лет прожила в пансионе бок о бок. А она видит в тебе источник благ и привилегий. В этом нет ничего странного или предосудительного. Я являюсь таким источником для ашкеназского народа, но с той лишь разницей, что взамен получаю благодарность, верность и честный труд. Мы даем людям защиту, обеспечиваем рабочими местами и дарим уверенность в завтрашнем дне, надежду на будущее. А они видят, что обещания великого князя – не пустой звук, и что я день и ночь беспокоюсь о благополучии народа.

– Ты, наверно, устал тащить этот груз в одиночку? – посочувствовала брату. – А я бессовестно использую тебя по каждому мелочному поводу.

– Эй! – Алим пригрозил пальцем. – Не смей так думать! Я поклялся служить и вижу в этом предназначение. Пойми правильно, не то чтобы я радуюсь навалившимся проблемам, но чувствую себя полезным и нужным, когда приходишь за советом или помощью.

– И я очень это ценю. Спасибо! Не представляю, как бы справилась одна, – крепко стиснула брата в объятиях и чмокнула в щеку. – А теперь поспешим в Левино, а затем с родовыми духами разберемся.

Ночка предстояла бессонная. Рано утром еще в академию вернуться нужно, чтобы занятия не пропустить.

 Игнат заполыхал от возмущения, увидев, как Шумский обошелся с моей матерью.

– Упырь проклятый! По жестокости уже темникам уподобился, – процедил Полозьев. – Они тоже никого не щадят. Может, продался им? От такой падали всего можно ожидать!

– Не исключено! – поддакнул брат, а вот ашкеназец не согласился.

– Сомневаюсь, чтобы князь позволил чужакам хозяйничать в родовом источнике. Какой бы ни был сволочью, Шумский далеко не дурак. Выбрал бы тогда из родных сыновей подходящую кандидатуру и накачивал темной силой, а он вместо этого семью дочери вырезал, чтобы наследника кровного заполучить. Думаете, в мире мало жестоких историй? Какой род ни возьми, обязательно что-то подобное всплывет.

– Неправда! Забелины никогда не позволяли себе таких зверств! – встала на защиту семьи.

– И результат этого мы наблюдаем сейчас, – печально констатировал Алим. – Давайте не будем развивать тему, а подумаем, как поступить с Бельским.

– Он слишком молод, чтобы действовать в одиночку. В академии пропадает целыми днями, как и Нина. Откуда у него время на планирование и подготовку? Кто-то ему помогает, – высказался Савва Никитич. – Еще настораживает, что Ярослав предает вассала, сливая Нине информацию о Светлане Агнияровне. Шумские – главные союзники, опора великого Владимирского княжества.

– Следуя твоей логике, как раз молодой князь и спутался с Темным орденом, – фыркнул Игнат. – В эту теорию спокойно вписывается размах действий Бельского, перепады силы, желание уничтожить Шумского и сближение с Данияром.

– Учитывая паршивый характер, не мудрено, что поганец желает заполучить Нину в защитницы. Каждая собака в окружении мечтает его придушить, – добавил Алим. – Слуги стонут от бесконечных придирок и издевательств, а кто пытается сопротивляться, исчезают бесследно. Я много чего услышал, пока гулял по дворцу Бельского. Не исключаю, что это Ксения спуталась с темниками и привила сыночку презрение к людям и тягу к насилию.

– Не понимаю, зачем это делать с собственным ребенком? – осуждающе покачала головой. – Неужели, и погибший князь Бельский грешил подобными вещами?

– Это вряд ли! – возразил Игнат. – Отец хорошо отзывался о великом князе и его семье. Они с Иваном дружили еще со времен учебы в академии. А вот с появлением Ксении в доме начались скандалы. Молодая жена требовала повышенного внимания, ссорилась со старшими женами, устраивала истерики с битьем посуды, дважды сбегала, но ее ловили и возвращали мужу.

– А чего сбегала? – нахмурилась, припоминая, что Ярославу по-другому преподнесли отношения между родителями.

– Так, жених у нее остался в казачьей станице, а батька Ксению за князя отдал в угоду политике. Османы в те года к границам подступили, вот и потребовалось императору казачков в строй поставить. Императорской фамилии негоже родниться, а Бельский – родственник. Его дед на девице Романовой был женат и пожалован великим княжением.

– Выходит, Ярослав нашему императору родней приходится?

– Дальней, – подтвердил Алим, – и даже числится в списке на престол, если вдруг с императорской семьей что-то случится.

– Кхе-кхем, – внимательно оглядела мужчин, присутствующих в кабинете, где мы устроили совещание. – Я одна подумала о заговоре? Вспомните, что мы обнаружили в академии! Орден привечает одаренную молодежь, которая со временем войдет в ближайшее окружение глав родов. А это мощная поддержка в будущем тому, кто рвется к власти. Теперь выясняется, что и претендент имеется, лишенный моральных принципов. Как хотите, но Стужев должен узнать эту информацию. Он ненавидит темников, как и мы, не зря же все это время поддерживал и по-своему помогал.

– Ты забываешь, что великий князь Холода прочит тебя в жены внуку, – напомнил старший брат. – А ты не можешь выйти замуж и не войти в его род. Будь у нас больше времени, пока мальчишки подрастут…

– И что? Даже, если я стану главой, проведу инициацию Сашке с Костиком и назначу наследника, а после выскочу замуж, роду придется выставить хотя бы одного защитника по первому требованию императора. Кто это будет? Ты? Извини, но из-за печати отречения ты лишился дара защитника. А еще нужен семье, чтобы передать опыт и научить сыновей быть воинскому искусству. Может, Варфоломей? Сами понимаете, как это абсурдно звучит. Кроме меня, выполнить договор некому. Поэтому брак с Артемием невозможен! Я поговорю с ним, объясню ситуацию. Он поймет, надеюсь, и встанет на нашу сторону.

– Хорошо бы, если так, – Алим вздохнул. – Но давайте сначала выясним, что можем предложить Бельскому для обмена.

Я кивнула, жестом поманила родственников подойти поближе и открыла тропу в Каменную падь. Как же замечательно, что есть «троп» и бесконечный запас энергии в накопителях. Иначе на одном лишь собственном резерве долго восстанавливалась бы после каждого перехода.

С духами я действовала лаконично и жестко: показала запись и потребовала объяснений.

– Так, не знали мы, что творилось после, как убили главу рода, – понурился Александр Закарьевич. – Сами едва не развоплотились, отдавая последние силы на твое спасение. Затем восстанавливались, пока источник набирал силу.

– А потом? Неужели вы не знаете, кто жив из родичей, а кто мертв?

– Мы властны только на тех землях, куда распространяется влияние источника. А что происходит за пределами, то нам неведомо. Можно, конечно, поспрашивать других духов. Но это бесполезная затея, если человек, живой или мертвый, укрыт магией светочей или темников.

– Вот зачем Шумский так поспешно похоронил жертв при храме светочей! В том числе, чтобы родовые духи не узнали об их участи, – констатировала с печальной грустью. – Тогда следующий вопрос. Мне нужен этот артефакт! – показала картинку с изображением.

Судя по вытянувшемуся призрачному лицу предка, вещь он узнал.

– Зачем? Опасный артефакт, непредсказуемый. Я ведь уже дал тебе то, что действительно поможет при прохождении ранней инициации.

– Вы не так поняли, – поморщилась. – Это плата за жизнь матери, – я позволила предку просмотреть фрагмент разговора с Бельским.

– Нина Константиновна, я понимаю ваше стремление спасти мать, – Забелин замялся, избегая прямого взгляда, – но с помощью этого артефакта к власти придет недостойный, и это грозит бедами сотням, тысячам невинных.

– Предлагаешь принести маму в жертву? А что будет с вами, когда власть над этими землями перейдет к Шумскому? Как же возрождение рода? Ну а вдруг, такое нельзя исключать, наши враги продались темникам? Представляешь, во что превратится источник? Ты хоть понимаешь, что из себя представляет жертвенный алтарь? Нет! Я не позволю сотворить такое с родным домом!

Призрак отшатнулся, призрачное тело пошло рябью. Наверно, так проявлялась высшая степень возмущения.

– Такое мы допустить не имеем права! Идем! – увлек за собой в сокровищницу и указал на место, где хранилась опасная вещь.

Осторожно взяла ее в руки, пытаясь почувствовать остаточное аурное поле. У старинных поделок оно сильное, сразу понимаешь, если веет опасностью. И да, я ощутила чужеродную силу и скрытую угрозу, подхлестывающую интуицию держаться подальше от этого предмета.

– Интересно, что он из себя представляет? Как действует? – задалась вслух вопросами, на которые никто не спешил отвечать.

Прадед испарился, а больше в сокровищнице никого не было. Я прошлась взглядом по полкам, раздумывая, сколько поколений собирали коллекцию артефактов. За каждым предметом виделась история, сопряженная с опасностями, кровью и человеческими судьбами.

По возвращении в Левино, Полозьев сразу приступил к изучению сокровища. Я даже за Ромкой в академию смоталась, чтобы разобраться побыстрее. Место для внеплановых перемещений мы определили у Егорки, который жил на чердаке общежития для преподавателей и рабочего персонала. Главное преимущества такого жилья – изолированность и возможность приходить и уходить незамеченным, пользуясь наружной пожарной лестницей. Ну а внутри мы уже обустроили мальчишку с комфортом. Расчистили место от завалов из старой мебели, наложили защитные и маскирующие плетения, установили магическую печку на случай холодов. Только душ с туалетом не провели, но Егорка и сам отказался, сославшись, что воспользуется общим.

– Занятная вещь, – Варфоломею только дай чего-нибудь новенькое изучить. – Нин, посмотрим магическим зрением, что тут наверчено?

– Куда ж я денусь? Посмотрим, конечно, – полезла за засапожником.

– Хм! – брат застыл, изучая хитросплетения заклинаний различных школ. – По уровню сложности даже предположить не берусь, кто и как это сделал. Хм-м-м! Как интересно! Надо же! У-у-у! – чем больше проходило времени, тем сильнее возрастала задумчивость артефактора.

– Что там? Не томи! –  меня разобрало любопытство.

– Не знаю, получится ли повторить, – младший Полозьев покачал головой. – Даже со знанием древних рун сложно понять, как такое сделали. Вижу привязку по крови, что означает, артефакт подчинится человеку, в жилах которого течет кровь нужного рода. Если предположить, что это Бельские, для других – будет бесполезен. Интересно, а как давно эта вещь попала к Забелиным? Работа старинная, последние лет двести не рождалось мастеров, умеющих создавать подобное.

Вопрос настолько заинтриговал, что я не поленилась снова наведаться в Каменную падь и потревожить духов.

– Так, известно, когда, – ответил Александр Закарьевич, – лет двадцать прошло, когда сын поместил артефакт в сокровищницу. Я еще тогда закусился, дескать, незачем гадость в дом тащить. А он: «Сашка очень просил сохранить до нужной поры».

– Сашка? В смысле, Александр Олегович, который отец Игната?

– А какой же еще? – буркнул призрак.

– Ага, значит, сходится! Александр как раз у Ивана Ярославовича Бельского щитом служил, и тот мог доверить семейную реликвию Александру. Тогда возникает резонный вопрос – зачем?

– Кто же его знает! – предок пожал плечами. – Вам же трудно лишнее слово родителю сказать. То клятвами себя скуете, то не доверяете, мол, это чужие тайны. А оно вон как оборачивается!

Мда, ясности визит в Каменную падь не прибавил. Только понимание, что тогда еще здравствующий великий князь Бельский отдал семейный артефакт на сохранение другу.

– Я могу только предположить, – оставалась надежда на Игната, которому отец мог что-то рассказать. – Наследник у Бельского сверх меры одаренным родился, ему предрекали великую силу, когда тот достигнет совершеннолетия. Даже первую инициацию из-за этого раньше срока провели, чтобы беды не натворил по неосторожности. Дворец Бельских через день полыхал, если карапуз плакал или расстраивался. Сейчас это был бы сильный огненный маг в империи, или даже в мире, если бы не погиб. Может, предчувствие у князя сработало, но он спрятал артефакт, позволяющий слабым потомкам занять место первенца.

– Выходит, артефакт Ярославу нужен позарез?

– Я бы на это не рассчитывал, – Алим покачал головой, – вряд ли это единственный вариант. Надежный? Да, тут без сомнений. После той трагедии Совет родов засомневался, что мальчишка – единственный законный наследник. Проводилась магическая экспертиза, подтвердившая отцовство погибшего князя Бельского. Император принял живое участие в судьбе мальчика и стал его крестным отцом. Шумским тогда еще доверили охрану и безопасность великокняжеской семьи.

– Да уж! Представляю, каким шоком на деда обрушилось известие, что его дочь спуталась с родом «предателей».

– Это стало ударом ниже пояса. Забелины вновь всколыхнули общественность, – Игнат вздохнул, – жаль только, что для нас печально закончилось.

– Я одного понимаю, если Забелиных списали как предателей, почему именно Бельскому император прочит тебя в защитницы? – задался вопросом Савва Никитич. – Шанс реабилитироваться? С чего вдруг такая щедрость? Не верю я в бескорыстие сильных мира.

– Вот и я не верю, – поддержал ашкеназец, – особенно, когда, как по заказу, разом обескровили сильный род, а следом расправились с их защитниками. Я на себе убедился, какой эффективностью обладает живой щит, – посмотрел на меня с благодарностью. – Лучшей защиты в мире не существует. Так, почему Забелины охраняют кого угодно, но не самого императора?

– Алим, на что ты намекаешь? – нахмурился Полозьев.

– Ни на что не намекаю. Просто не вижу, кто выиграл от того, что уничтожили семью великого князя Бельского и дискредитировали защитников. Род по-прежнему сохранил влияние, передела собственности не случилось благодаря покровительству Федора Алексеевича. Зато уничтожены сильные маги, которые укрепили бы мощь империи, лишний раз доказывая, что на русской земле рождаются самые талантливые одаренные.

– Полагаешь, император искусственно сдерживает появление таких магов? – ахнула от тех выводов, что напрашивались сами собой. – За такие речи Стужев нас лично уничтожит.

– Кто ему расскажет-то! – хмыкнул брат. – Но я не вижу других объяснений. Как только какой-нибудь род возвышается, непременно случается беда, которая откидывает их назад и заставляет думать только о собственном выживании. А насчет того, почему Романовы не используют услуги рода Забелиных, есть одна теория.

Даже Ромка оторвался от изучения артефакта, чтобы услышать продолжение.

– Как вы считаете, имея в окружении магов, пользуясь их услугами и даже обучаясь с ними в одной академии, неужели никто из наследников императора не мечтал овладеть такой силой? Каково это, понимать, что без артефактов и клятв, связывающих волю, слабейший из одаренных раскатает тебя в лепешку? Разве не обидно? Не задевает за живое, что первый человек в империи не обладает даром?

– Хо`шен! – прижала руку к груди, где висел кошелечек с сокровищами.

– И ведь как-то он попал к тебе! Кто-то спрятал его в доме Забелиных, чтобы не достался истинному владельцу. Уже молчу об артефакторе, что его изготовил. Принести в жертву восемь сильнейших одаренных, чтобы в итоге возвысить одного немага.

– Мурашки по коже, – призналась, обнимая себя руками за плечи, – если задуматься, волосы дыбом встают. Уж лучше давайте решать проблемы по мере поступления. Как представлю, во что ввязалась по незнанию, в дрожь бросает. Ром, а что с тем амулетом, который отслеживает потоки силы через печати темников?

– А что с ним? – пожал плечами. – Работает. Кстати, раз уж мы с вероятностью пятьдесят процентов выяснили, на кого настроен родовой артефакт Бельских, могу попробовать сделать его копию. Надо только раздобыть образец крови.

– Легко сказать, – сцепила руки в замок, хрустнула костяшками. – Кто подберется настолько близко к князю, чтобы ранить его и собрать кровь? Ярослав сразу догадается, что дело нечисто, и сделка сорвется.

– Я знаю, кто поможет!

– Кто же? – с удивлением уставилась на Игната. – О! Только давай не будем впутывать бывшего ученика в семейные дела.

– Нин, а ведь это мысль! – поддержал брата Варфоломей. – Второй курс уже с боевым оружием тренируется, и на порезы никто внимания не обратит. Заживляются они сразу, потому что так отрабатываются навыки самолечения и быстрого восстановления. Хочешь, я сам с Ванькой переговорю?

– Поговори, Ром, – закивал Алим, – лучше, чтобы Нину с Иваном не видели вместе. А с учетом времени, что уйдет на добычу нужных ингредиентов, сколько понадобится, чтобы создать копию артефакта?

– Если отложить другие проекты и заняться только им, неделя. Процесс ускорится, если Нина поможет. Много сил уходит на магическое зрение. Мое не отражает мельчайших подробностей, так, когда смотрю ее глазами.

– Можешь на меня рассчитывать! Только место понадобится, где бы мы работали без помех.

– Здесь и будем. В нашей с дедом лаборатории собрано все необходимое, да и его помощь потребуется, так что тебе еще извозчиком работать, сестренка. Не знаю только, чем объяснить частые визиты к Егору, если вдруг кто-то заинтересуется. Я уж подумал, может, там походную лабораторию организовать? Буду клепать простенькие амулеты на продажу, а мелкий – распространять. Мне не жалко – руку набью, зато полулегальное прикрытие появится. Тому же коменданту общежития на лапу денег дать, и тот предупредит, если проверка вдруг нагрянет.

– Незаконно же это, – осуждающе вздохнула, – не хочется мальчишку подставлять.

– Хм, тогда другой вариант, – нашелся с ответом Варфоломей, – как практик, скажу, что проблема начинающих мастеров – нехватка ингредиентов. Например, завтра к зачету необходимо предъявить готовый амулет, а ты в последний момент понимаешь, что у тебя закончился корень болотной листвянки. Где взять? Бежишь по общаге побираться, но у однокурсников тоже впритык рассчитано, редко излишки есть. А ночью мало того, что из академии не выпустят, так еще и не купишь ничего, лавки закрыты. Главное, запрещенных вещей у себя не держать, а на остальное преподы закрывают глаза.

– Если так, не возражаю. Список набросаешь, что востребовано среди студентов, а мы закупим и к Егору доставим. Затраты на товар компенсирует, а прибыль – пусть его будет. Осталось только самого мальчишку спросить, готов ли он этим заниматься.

Оказалось, что готов и всеми руками за. Едва заикнулись о нехитрой схеме, как Егорка чуть до потолка не подпрыгнул.

– Боярышня, это же другой уровень! Теперь солидные клиенты попрут.

– Погоди, что значит, теперь?

– Дык, эта… – шмыгнул носом и посмотрел лукаво, – я притаскиваю из города понемногу всякой всячины, ну и продаю надежным людям. За услуги копеечку-другую имею, – признался нахаленок.

– Ну, ты и прохво-ост! – поразилась, когда увидела Егоркин склад с дорогим шоколадом, конфетами в коробках, леденцами и пряниками. – Сам придумал или кто подсказал?

– Так, увидел, что к коменданту студентики шастают вечерами, особливо по пятницам, и смекнул, что к чему, – невинно шаркнул ножкой и потупился. – Я ничего эдакого не продаю, токмо сладости.

– Егор, я ж не ругаю, – ласково взлохматила курчавую макушку, – зная твою любовь к сладкому, наверно, прибыль проедаешь. Только, чего это ты, как безграмотный разговариваешь? Разве в гимназии не научился ничему? Да и тут у тебя книжки умные под рукой, было бы желание.

– Так я, боярышня, по привычке больше. Раз говорю, как деревенский, за деревенского простачка и принимают везде, внимания меньше обращают. Образ такой. А на деле я многое подмечаю, все вижу, не сумлевайтесь.

– Ох, и жук! – улыбнулась. – Пусть будет образ, но ты все равно аккуратнее. Если какие проблемы возникнут, сразу мне или Ромке говори. Начнем с нескольких позиций, а там уже список составишь, что пользуется спросом. Только сразу предупреждаю, ничего запрещенного или опасного! Закупочную цену напишу на листочке, вернешь, как товар разойдется, а что сверху получится – твое.

– Боярышня, я уже говорил, что вы лучшая хозяйка? – просиял белозубой улыбкой мальчонка. – Так вот, вы – еще лучше! Я ж в лепешку расшибусь, а сделаю, что потребуется, только намекните.

– Договорились! – обняла мелкого. – Только ты уже будь осторожнее, не связывайся с незаконным товаром, как бы ни уговаривали.