Глава 29

Никогда еще так быстро не пополняла резерв, как в этот раз. Открыв переход прямо в чашу, погрузилась в концентрированную жидкость по колено и жадно потянула к себе энергию. Она хлынула бурным потоком, будто вода из прорвавшейся плотины, затопляя свободное пространство и сметая на пути все преграды. Печати ашкеназцев не выдержали давления и рассыпались вместе с маскирующими заклинаниями. Тело скрутило от боли и засветилось изнутри, кровь мгновенно вскипела до критической температуры. Я совсем забыла об осторожности и зачерпнула силы больше, чем способна в себя вместить. Рывком бросилась вон из источника и бухнулась на пол в метре от него. Магические каналы распирало от избытка энергии, пот лил градом, не хватало воздуха, чтобы отдышаться. Излишки силы фиолетовым импульсом хлынули наружу через ладони, которыми я уперлась в пол. Магия щедро оросила камни и разошлась в разные стороны, будто круги на воде. Я почувствовала невероятное облегчение от того, что все обошлось. По краю прошла! Еще бы чуть-чуть, и растворилась в источнике. Не готова я еще ко второй инициации.

Я наведалась к схрону, организованному на такой вот непредвиденный случай, и выгребла содержимое подчистую. Сразу воспользовалась целительским амулетом, чтобы убрать последствия собственной неосмотрительности. Затем почистила одежду бытовым заклинанием и открыла тропу в особняк Стужевых.

– Сильна-а! – оценив эффектное появление, цокнул языком Семен Павлович, вольготно расположившись в кресле. – Ну, здравствуй, невестушка! И как давно вернулись способности, Нина Константиновна? Или они не исчезали вовсе?

– И вам не хворать, – вздохнула, понимая, что от князя не укрылись наполненные силой магические каналы и расположенность к двум стихиям. – Все, что нас не убивает…

Хорошо, хоть магия крови и разума не так заметны на фоне огненных всполохов и голубоватых завихрений воздуха. А вот печать рода сверкает теперь, как звезда на новогодней елке.

– Алим сообщил о причине столь раннего визита?

– Сообщил только, что дело очень важное, и ты все объяснишь, – жестом князь милостиво указал на диваны и кресла в гостиной, предлагая устроиться, где душа пожелает. – Так, что произошло, раз уж ты решила больше не прятаться?

– Вам известно, что моя семья погибла пять с половиной лет назад? – дождавшись кивка от хозяина дома, я продолжила. – Так вот, недавно я узнала, что моя мама, возможно, жива. Князь Бельский показал запись, из которой видно, что ее удерживают против воли, требуя подписать бумаги.

– Полагаю, Ярослав Иванович преследовал иные интересы, нежели помощь в воссоединении семьи? – криво усмехнулся Стужев.

– Потребовал, чтобы я стала его щитом, не дожидаясь второй инициации. Сами понимаете, узнав такие новости, невозможно сидеть сложа руки. Следы привели в Киржач, в бывшую усадьбу купца Трушина. Нас там ждали. Дружинники Шумского во главе с Огнерубовым приготовили жаркую встречу, пришлось обороняться. Мы засекли, что от основных сил отделился отряд и углубился в лес. Предположив, что так пытаются вывезти маму, отправили за ними магов. Они нагнали беглецов, вот только…

– Дай угадаю! Светланы Шумской там не оказалось?

– Верно, – кивнула, – вместо нее пленницей ехала женщина, внешне похожая на маму. Она позволила себя освободить, втерлась в доверие и напала. Ценой невосполнимых потерь нашим людям удалось отбиться и уничтожить фальшивую жертву вместе с сообщниками. В этой женщине наш маг распознал приспешницу темного ордена.

– Вот как? – Стужев невольно подался вперед. – Доказательства?

– Маги разозлились из-за смерти товарищей и сожгли тела, – я виновато пожала плечами. – Однако еще сначала схватки, подыскивая подходящее укрытие, под разрушенным поместьем мы нашли подземный лабиринт. У нас есть серьезные основания подозревать, что в подземельях обосновались темники. Собственно, помощь требуется, чтобы вычистить эту заразу.

– Я уж было подумал, попросишь подсобить с воеводой Шумских, – Семен Павлович покачал головой. – А с этой падалью сам Бог велел разобраться. Сумеешь подмогу на место доставить?

– Постараюсь!

– Тогда поспешим! – Мужчина поднялся и направился к выходу, не сомневаясь, что я последую за ним.

Минуя пустынные коридоры и пару лестниц, мы вышли во внутренний двор особняка. На плацу навытяжку выстроилось два десятка ледяных псов в полной экипировке.

– Что же, ваш выход, княжна! – посторонился Стужев, пропуская меня вперед.

Я невольно поежилась под колючими взглядами бесстрастных ледышек.

– Подойдите поближе, чтобы я захватила всех при переходе, – поборов волнение, приступила к инструктажу. – Сразу после переноса мы попадем в гущу сражения. Я укрою вас щитом, можно не опасаться. Вход в подземелье находится в башне. Возможно, завален. Будьте готовыми приземлиться на камни или упасть с небольшой высоты. Семен Павлович? – удивилась, когда великий князь встал у меня за спиной.

– Я иду с вами. Не обсуждается! Когда еще доведется посмотреть в деле знаменитую забелинскую тропу, – кожей почувствовала, как мужчина ухмыляется.

Дождавшись, пока меня плотным кольцом обступили бойцы Стужева, я активировала «троп», заряд в котором частично восстановился, побывав вместе со мной в источнике.

– Семен Павлович, – спохватилась перед отправкой, – вы же сообщите, если найдете маму?

– Могла бы и не спрашивать, – мое плечо стиснула мужская рука, а ухо обдало морозным дыханием, – я не такое чудовище, каким меня считают.

Хотелось бы верить в свете последних откровений.

Я сосредоточилась на переходе. Буквально через миг я вновь оказалась посреди горящих развалин. На небе уже забрезжил рассвет, а мы ни на шаг не приблизились к цели. Выхватила взглядом Алима и Полозьевых, убедилась, что живы, и облегченно выдохнула.

– Вам туда! – указала Стужеву на полуразрушенную теперь башню, а сама прикипела к напряженной фигуре Игната, который один на один противостоял Огнерубову.

В ход пошла уже сырая сила, которой маги давили друг на друга. Запас резерва Става Силуяновича внушал доверие. У брата внутренний источник тоже не маленький, но не бесконечный. Треск схлестнувшихся в противостоянии магических потоков оглушал, воздух искрился и звенел от напряжения. Неодаренные отошли подальше, чтобы не попасть под случайный выплеск. А я бросилась к Игнату, понимая, что его силы на исходе. Успела в последний момент. Когда огненный поток противника грозил испепелить брата, над ним куполом развернулся фиолетовый щит.

Огнерубов, уже праздновавший победу, взбесился и принялся лупить по щиту убойными пульсарами, мощи которых хватило бы, чтобы разрушить не один дом.

Я молча сунула Игнату в руки накопители и целительский амулет. Бессонная ночь давала о себе знать накатывающей усталостью. Поубавив пыл, воевода сообразил, что таким способом только истощает себя. Выхватив двуручный меч, клинок которого полыхнул огнем, принялся кромсать щит, пробивая себе путь. Мой резерв тут же просел наполовину, но я держалась. Нас так просто не одолеть!

– Я все равно доберусь до тебя, наглая девчонка! –  формируя убийственный пульсар, прикрикнул маг и ударил по щиту.

Тут же с его рук сорвалось второе заклинание, полетевшее в артефакторов и выживших бойцов, неосторожно сгрудившихся вместе, а третье уже предназначалось Алиму.

– Нет! – вскрикнула, цепенея от ужаса и понимая, что не успеваю быть в трех местах одновременно.

Тело действовало само, подчиняясь неистовому желанию защитить близких. Первый удар приняла на щит и сразу же переместилась к Полозьевым, у которых как раз разрушилась пирамидка, исчерпав ресурс. Вместе с артефактом сломался и магический защитный купол. Неустойчивый в момент создания, мой щит рассыпался, не успев развернуться. Следом та же участь постигла второй, третий, четвертый щиты, создаваемые подряд с немыслимой скоростью, пока окончательно не загасили удар.

– Алим! – тело скрутило леденящим душу страхом.

Когда в глазах перестало мельтешить от вспышек, поняла, что ашкеназца закрывает пластичный купол. Такой видела в предсказании Гектора и создала, подчиняясь наитию и страху за жизнь брата.

– Успела, – улыбнулась, чувствуя, как потихоньку отпускает напряжение, а из носа ручьем льется кровь.

– Нина! – увидев, как я заваливаюсь на землю, Алим переменился в лице.

Вместе с облегчением накатила такая слабость, что я не устояла ногах. Осела на руки Варфоломею, вовремя подоспевшему на помощь. Сквозь затуманенное сознание ощутила, как с плеч ушла тяжесть походного мешка с припасами, амулетами и накопителями, прихваченными из схрона в Каменной пади. Меня устроили на земле, подстелив что-то мягкое, похлопали по щекам и активировали целительский амулет. Бодрящая волна моментально прочистила мысли, вот только сил не осталось даже пальцем пошевелить.

Чуть поодаль вновь затрещали огненные заклинания и послышался звон мечей. Надеюсь, Игнат успел воспользоваться накопителями и дал отпор Огнерубову.

– Эх, если бы только пробиться через ментальную защиту! – с горечью бросил Алим. – Я бы показал уроду, как с детьми воевать.

– У него на шее гроздь амулетов болтается! – зло отозвался Ромка. – Среди них затерялся один против ментального воздействия.

Я приподнялась на локтях, чтобы разглядеть, о чем говорит младший. А в глазах, как нарочно, поплыло.

– Мне нужно… совсем немного сил, и я сорву этот амулет, –  прошептала еле слышно.

– Нин, у тебя магическое истощение. Нельзя! – сурово припечатал ашкеназец.

– Мне. Нужно. Приказываю!

Окружающий мир двоился, и от этого еще страшнее выглядела схватка Игната и Става на мечах.

Бой не на жизнь, а на смерть. Сколько еще продержится Игнат? По воеводе не скажешь, чтобы выдохся или устал. Резерва у него осталось на четверть, но это вдвое больше, чем у брата.

Мне в ладонь вложили накопитель, из которого я с жадностью потянула энергию.

– Последний, – в поле зрения возникло лицо Алима, – оставь лучше силы на то, чтобы переместиться к источнику.

– Повторяешься, – дрогнули уголки губ, – теперь я вас ни за что не брошу.

Заемная магия растворилась в теле, как капля воды в иссушенной почве. Видно, последний финт с гибким щитом выжал досуха, раз я ослабла до такой степени. Однако нарочито бодрясь, приподнялась и села, всматриваясь в мечущиеся по развалинам огненные силуэты. Брата я легко угадывала по отклику родственной магии, противник ощущался чем-то чуждым и мерзко противным. Я сформировала воздушные лезвия, которыми недавно порезала на лохмотья одежду Пожарского. Осталось только запустить заклинание, чтобы оно достигло адресата и выполнила возложенную задачу.

– Можешь достучаться до Игната, чтобы он хотя бы на пять секунд обездвижил Огнерубова? – попросила Алима.

– Не обещаю, но попробую, – недовольно отозвался ашкеназец и замер, сосредоточенно вглядываясь в схлестнувшиеся в смертельном танце фигуры.

Вот одна отскочила и замерла, тряся головой. Через мгновение снова кинулась в атаку, чтобы уже через секунду оказаться на лопатках. Огнерубов навис могучим телом, намереваясь проткнуть Игната мечом насквозь. Брата спасал только собственный меч, удерживающий противника на весу. Игнат рискнул и дал время, о котором я просила. Разве же я имела право подвести? Выжимая последние крохи магии, я открыла тропу и обрушила воздушные лезвия на воеводу. Маг отвлекся, отражая неожиданную атаку, чем брат немедленно воспользовался, откатившись в сторону.

– И это все, на что вы способны? – расхохотался Став, сдирая остатки изрезанной одежды и оставаясь в подштанниках.

– Нет! – процедил Алим, устремляя на врага полный ненависти взгляд.

Это последнее, что я увидела, когда потеряла сознание. Ни того, чем закончилась схватка, ни как попала домой, уже не помнила. Очнулась я в собственной постели в московском особняке.

Пробуждение было приятным, чувствовала себя выспавшейся и отдохнувшей. На фоне расслабленной неги, растекающейся по телу, происшествия жуткой ночи казались кошмаром. Судя по настойчивым солнечным лучам, пробивающимся даже через плотные шторы на окнах, время далеко за полдень.

– Академия! – подскочила в кровати. – Я пропустила занятия!

– Боярышня проснулась, – встрепенулся полусонный Егорка, очевидно дремавший в кресле, – Нина Константиновна, вы бы прилегли. Дохтур строго наказал, чтобы не вставали. А я сейчас наших позову. То-то обрадуются! Только вы это, прилягте, а? Я ж обещалси, что не допущу энтого, перенапряжения.

– Егор, опять слова коверкаешь? Когда мы уже из тебя грамотного человека сделаем? – пробурчала, нехотя опускаясь на подушки.

С резкими движениями я погорячилась. Голова сразу закружилась, а руки, на которые я машинально оперлась, предательски задрожали.

Минуты не прошло, как комнату заполонили родственники. Алим, Игнат, Савва Никитич, Ромка, Тамара Беркутова, Мусечка…

Стоп, а эти откуда взялись?

– А как вы так быстро добрались за ночь? – уставилась удивленно. – На корабле лететь три дня, не меньше.

Закралось нехорошее подозрение, что провалялась я без сознания больше, чем пара часов. Раз уж подмога прибыла из Алапаевска, то три дня, как минимум.

– Четыре, – Алим устроился на табуретке в изголовье и взял меня за руку, – ты проспала четыре дня. Так надо было, поверь!

– И это минимум! – поддакнула Тамара.

Целительница присела на кровать и принялась водить надо мной руками, запуская диагностическое плетение.

– А как вы? Целы? Нашли ее? – я пристально вглядывалась в лица родичей, а они виновато отводили глаза.

– Алим, – сжала его ладонь, – расскажи, что случилось после того, как я…

– Поставила собственную жизнь под удар и снова чуть не перегорела? Расскажу, куда же я денусь? Но сначала выполним предписания Тамары Васильевны. Что скажете, как наша Нина? – обратился он к женщине.

– В целом, физические показатели в норме, – отчиталась целительница. – Сытная еда и постельный режим приведут нашу девочку в порядок. А вот с магическими данными творится что-то странное. Моей квалификации не хватает, чтобы поставить диагноз. Одно скажу точно: способности сохранились. Но энергетические каналы повреждены. Ресурсы организма направлены на восстановление. Мои рекомендации неизменны: никаких стрессов, хорошее питание и крепкий сон.

При упоминании о еде почувствовала, как заурчал желудок. Он, бедный, уже к спине прилип за эти четыре дня.

– Сегодня можно только бульоны, –  Беркутова поднялась, адресуя фразу уже Мусечке.

Баронесса энергично закивала, всем своим видом показывая, что костьми ляжет, а заставит меня соблюдать режим.

После ухода целительницы, родственнички по очереди отметились с объятиями и поцелуями, лично пожелав мне скорейшего выздоровления. Приятно было ощутить заботу и искренние переживания. За это время Мусечка успела уже распорядиться насчет бульона и вызвать служанок, чтобы помогли мне принять ванную.

Для этого баронесса, не церемонясь, выпроводила посторонних из спальни. После чего присела ко мне поближе и сгребла в охапку, прижав к груди.

– Никогда больше не смей так делать! Мама хочет дожить до твоей свадьбы красивой, а не поседевшей старухой, – пожурила нравоучительным тоном и добавила, расчувствовавшись. – Спасибо, что вернула наших мужчин живыми! Они не говорят, но я-то знаю, что ты снова всех спасла. Материнское сердце не обманешь. И оно разрывается от переживаний, плачет, глядя, сколько испытаний выпало на твою долю.

– Я больше не буду, – шмыгнула носом, прогоняя непрошеные слезы. – Спасибо… мама.

Служанки под бдительным оком Мирьям перенесли меня в ванную, где отмыли до скрипа, намазали кожу маслами и облачили в чистую одежду. Тут как раз и горячий бульон подоспел, которым заботливая наседка покормила меня с ложечки. Сопротивляться или спорить, что я сама способна донести ложку до рта, было бесполезно. Затем меня с комфортом устроили на кровати, где уже заменили постельное белье на свежее, а комнату проветрили.

– Полчаса! – пригрозила Мирьям Алиму, который терпеливо дожидался в гостиной.

– Маму не нашли, это я уже поняла, – первой нарушила неловкую паузу, которая возникла с уходом Мусечки. – Расскажи, что с Огнерубовым? Как вы выбрались? Что обнаружил в подземельях Стужев? И да, он так и смотрел со стороны, как нас убивают? Сколько наших ребят осталось там?

– Что ты! Нет, – ашкеназец замотал головой. – Семен Павлович только в поединок между Ставом и Игнатом не вмешивался. А когда воевода лишился головы, приказал ледяным псам зачистить всех, кто с ним прибыл.

– Даже так? Избавился от свидетелей?

– Так, – вздохнул брат, – официально нас там вообще не было. И жертв не было, будто и не потеряли мы семерых парней. Тяжело сообщать родным, что их сыновей или мужей больше нет. Никакие выплаты не компенсируют утрату. Семьям уже оказали помощь, назначили выплаты пенсий, но… сама понимаешь. А самое мерзкое знаешь что? В газетах написали, что Став Огнерубов героически погиб, сдерживая силы темников до подхода подкрепления из Тайного приказа. Политика! И я вынужденно поддержал эту ложь. Ну а лавры по уничтожению логова темников великий князь Стужев благородно приписал себе. В подземельях обнаружили жертвенный алтарь, уничтожили две дюжины темных магов и больше сотни приспешников тьмы.

– Серьезно?

– Ну, а как бы орденцы одолели воеводу? Кстати, «ненасытную пасть» приписали в заслуги темникам. Дескать, для этого принесли в жертву всех пленников, томящихся в подземелье, и только так сумели ослабить и убить Огнерубова.

– А на самом деле, что там нашли? Алтарь – не выдумка?

– Нет, к сожалению, – Алим покачал головой, – и часть пленников освободили живыми. Куда их спрятал Стужев, одному Богу известно. Но он намекнул, что лучше бы нам не лезть и никоим образом не выдавать участие в операции. Насчет Светланы Шумской, думаю, князь не обманул. Я показал запись разговора с Бельским. Семен Павлович подтвердил, что съемку сделали в Трушинском подземелье и даже опознал камеру. Однако на момент штурма она пустовала уже пару-тройку месяцев как. И еще, я попросил навести справки о Новгородском княжестве, куда вела вторая метка.

– Есть результат? А ты сам проверил? – разволновалась.

– Проверил, конечно, – ашкеназец, прищурившись, посмотрел в окно, через которое солнце щедро заливало комнату светом. – И Стужев подтвердил эти сведения. В общем, метка привела прямиком в Новгородский храм светочей.

– И что это значит? – опешила. – Вы пробовали узнать? Расспросить?

– Ох, Нина! – Алим тяжело вздохнул. – Ты ведь понятия не имеешь, что из себя представляет организация светочей. Они существуют особняком и ни от кого не зависят. Даже император вынужден считаться с ними. Если человек обратился за помощью, и настоятель храма ее оказал, то светочи ни за что не выдадут подзащитного.

– Но есть же способы? А если подзащитный захочет встретиться с кем-то? Не пленником же его держать?

– Нет, насильно никого не удерживают. Однако люди там меняются и сами обрывают контакты с внешним миром, посвящая жизнь служению Богу.

– Считаешь, мама сумела сбежать и попросить убежища в храме светочей?

– Или ей позволили сбежать, при этом гарантированно изолируя от общества, – возразил брат, и от меня не укрылась горечь, просквозившая в его словах.

– Случилось нечто такое, о чем мне нужно знать? Говори, расстроюсь ведь, если утаил что-то важное, – потребовала от князя правды.

– Ты права, – Алим отвел взгляд и гулко сглотнул, – наутро после той ночи в Императорский Земельный приказ поступило прошение об отчуждении Каменной пади в пользу объявившегося наследника.

Я застыла, переваривая новость. Неужели, потеря воеводы послужила спусковым крючком? Ведь не вчера же этот наследник нашелся, в самом деле? Шумский давно готовил плацдарм для захвата Каменной пади, но отчего-то медлил и выжидал более пяти лет. Действительно решил, что я погибла? Или был уверен, что потеряла способности? Бойня в усадьбе Трушина доказала, что я обладаю всеми качествами надежного щита. А значит, смогу пройти вторую инициацию. Маму он наверняка вынудил подписать бумаги и страшно представить каким способом. Ненавижу!

– Кто он?

– Имя держится в секрете, но интересы наследника представляет князь Агнияр Шумский. Мы с Семеном Павловичем подняли все связи, чтобы притормозить рассмотрение документов. Однако на императорском балу у Шумского будет возможность обратиться с личной просьбой к Его Величеству Федору Алексеевичу. Герой, как-никак! Избавил империю от темной мерзости, пожертвовав лучшими воинами дружины. Император собирается наградить князя орденом, а в качестве подарка преподнести Каменную падь. Не представляешь, что я почувствовал, когда понял, как извернулся в этой ситуации князь.

– Почему же? Представляю! Но нам нельзя этого допустить! Ни в коем случае! Я не отдам Шумским родовое имение! – стиснула кулаки и искусала губы в кровь, чтобы не расплакаться от обиды, но предательские слезы все равно потекли по щекам. – На императорском балу я заявлю о себе во всеуслышание! И расскажу о том преступлении, что учинил Агнияр Шумский пять с половиной лет назад.

– Нина, боюсь, князь только этого и ждет! Старый интриган показал, что умеет выходить сухим из воды. Ты ведь еще несовершеннолетняя и тебе обязательно назначат опекуна. По обряду принятия в род, ты – княжна Леви, значит, я вправе выступить в этой роли. Но я бы на это не рассчитывал. Шумский прекрасно осведомлен о родстве и титулах, понимает риски. Наверняка заготовил провокацию, из-за которой мне не позволят оформить опекунство.

– А Игнат? Он же Забелин – прямой родственник!

– Прежде всего, Игнат – сын предателя, погубившего великого князя с семьей, – напомнил Алим о печальной странице нашей истории. – Могу предположить, что опекуном назначат третью, незаинтересованную сторону.

– Кого же? Есть варианты?

– Есть, и они тебе не понравятся, – брат скривился, – при таком раскладе сил, император гарантированно постарается загрести перспективного мага в твоем лице под себя. Первый кандидат – Репнин Алексей Борисович, курирующий Московскую академию магии и прекрасно осведомленный о твоих талантах. А второй – небезызвестный дворянин Милославский. Старший из братьев.

– Но он же… – ахнула, раскрыв рот.

Младший Милославский, возможный биологический отец Юленьки, был тесно связан с темным орденом и обладал удивительной способностью влюблять в себя женщин и создавать послушных марионеток.

– А я о чем? – ашкеназец скривился. – При любом раскладе опекуны попытаются через тебя получить доступ к Каменной пади и выдадут замуж за кого-нибудь из ближайших родственников.

– Ты ведь не допустишь этого? – схватилась за плечи, скрестив руки на груди.

– Не допущу! – брат подался ко мне, приобнял, чмокнул в лоб, как маленькую. – Выздоравливай, я обо всем позабочусь.