Глава 11

До вечера еще оставалось время, поэтому я налегла на учебу. Слишком много пропустила, а экзамены неотвратимо приближались. Как и инициация Ярослава Бельского, зарождающая у меня нехорошие сомнения. Слишком уж осведомлен был князь о делах моей семьи. И, раз уж Варфоломей готовил для него артефакт-обманку, Бельский запросто мог об этом узнать. Не зря же сначала отказался принимать подделку в уплату за информацию?

За пару часов до ужина пришло сообщение от Ивана, что у него все готово, и он ждет меня у Егорки. Сам мальчишка в академии отсутствовал — устроили ему незапланированные каникулы.

Переместившись в комнату на чердаке, я застала Чернецкого у плиты, на которой уже закипал котелок. Парень пристально вчитывался в листочек, исписанный убористым почерком, и раскладывал на столе ингредиенты по списку. Увидев меня, Иван оживился, подался навстречу, помогая снять пальто и попутно отчитываясь, что успел сделать.

— Мне удалось позаимствовать ненадолго магическую почту Шереметьева и направить от его имени письмо Ирине Кочетковой. Попросил о встрече.

— Думаешь, она придет? В общежитие к парню?

— А чего ей бояться? — Ванька пожал плечами. — Я приписал, что речь пойдет о Варфоломее, и это очень важно.

— Ну, допустим, — я шумно втянула носом воздух. — А дальше что?

— Дальше-то? Напоим Женьку нашим зельем и сделаем так, чтобы Ромка вернулся с факультатива раньше времени. Я договорился с преподавателем, чтобы тот отпустил с занятия пораньше. — Чернецкий сверился со списком и передал его мне. — Я все достал, осталось только приготовить по рецепту.

— И все равно, я не понима… — забрав бумажку, я вчиталась в текст и оторопела. — Серьезно? «Любовное влечение»? Для кого?

— Для Шереметьева, конечно! Что так смотришь? Я лучше знаю друга и, если сделал правильные выводы о Кочетковой, она не подведет. Вжарит коварному соблазнителю, как следует. А тут и Варфоломей подоспеет, доказательства будут на лицо.

— Не находишь, что это жестоко по отношению к Ирине? Можно ее предупредить, хотя бы? — возмутилась, представив себя на месте девушки. Я не только вжарю, на лоскутки порежу!

— Сама ситуация неприятная, — Иван поморщился, — но лучше, если реакция Кочетковой будет искренней. Преподаватели обязательно начнут задавать вопросы, если пострадает студент. Но девушка предъявит им записку, а словам Шереметьева, что он этого не писал, никто не поверит. И разбираться особо не станут!

— Хм, вроде все логично звучит, но все равно как-то не по-человечески поступаем. А вдруг ошибаемся насчет парня? Его же за нарушение дисциплины могут исключить из академии, — засомневалась в правильности поступков.

— Нисколько! Не переживай, — с усмешкой заверил Иван. — Я тут навел справки об этом студенте. Ромка этого не замечает, но с другими однокурсниками Евгений ведет себя высокомерно, особенно с простолюдинами. Мелочный и вспыльчивый, ревнив к чужим успехам, амбициозный. Однако же с Варфоломеем скрывает эмоции, изображает друга и всячески втирается в доверие.

— Странно! Я ведь общалась с ним однажды, мне он показался любознательным молодым человеком. Неужели притворялся?

— А вот и проверим! — Иван хитро прищурился. — Если добавим краткосрочное зелье правды, Шереметьев сам расскажет об истинных намерениях. У Ирины ведь записывающие кристаллы при себе?

— Да, Варфоломей сразу обеспечил девушку амулетами. А каким образом ты собираешься подлить зелье? Нельзя, чтобы нас поймали!

В целом, Иван меня убедил. Если хоть на половину наши предположения верны, то щадить графа я не собиралась. Ирину жалко, но она согласилась на роль приманки, и это как раз тот случай, когда противник на нее клюнет.

— Так, за ужином и подольем. Рассчитываю на твою помощь как мага воздуха и приглашаю на ужин в столовую для преподавателей.

— Полагаешь, никто не заметит магических манипуляций? — скептически вскинула бровь. — А как же друзья? Артемий? Я же не могу их проигнорировать? Это неуважение с моей стороны.

— Хм, я бы не особенно им доверял в свете открывшихся обстоятельств, — задумчиво протянул молодой человек, но, натолкнувшись на мой насупленный взгляд, тут же добавил. — Не возражаю против большой компании.

Зелье мы сварили за пару часов, выдерживая рецептуру. Готовый эликсир я разлила по фиалам. Специальную добавку, развязывающую язык, подумав, решила подсыпать отдельно. На пробу смешали в одном флакончике два средства, и вышло на вид нечто очень ядреное и пахучее. Такое не подсунешь незаметно! Вернувшись к себе, предупредила Ольгу, что идем ужинать в другую столовую, и что Ирине об этом знать не стоит.

— Не доверяешь? — догадалась подруга.

— Можно и так сказать. Мы же обсуждали вариант, при котором используем девушку, как приманку? — намекнула на недавний разговор. — Вот и посмотрим, сработает ли?

Орлову такое объяснение удовлетворило, а Артемию было достаточно сказать, что собираемся поужинать, он задавать лишних вопросов не стал. В целом, эта часть вечера прошла неплохо. Покушали вкусно, обсудили учебу и предстоящие экзамены. Шереметьеву я подлила «любовное влечение» в суп с острыми приправами прямо на раздаче, когда он отвернулся. А «зельем правды» сдобрила компот, который тот выпил как раз перед уходом из столовой. Я подала Ивану знак, что свою часть плана привела в исполнение. Осталось дождаться результата и посмотреть, что из этого получится.

После ужина я предупредила, что переночую дома, и уехала из академии через центральный вход. Ясно же, что это не послужит доказательством в случае, если заподозрят мое участие, ведь умение перемещаться тропами уже ни для кого не секрет. Однако я нарочно держалась на виду и по дороге посетила цветочный магазинчик, прикупив букетик красных гвоздик. Впереди предстоял разговор с Алимом и, возможно, еще один визит в Гороховец. Цветы я припрятала в потайное хранилище, где они сохранятся в первозданном виде до той поры, пока не понадобятся.

— По твоему хитрому взгляду вижу, что-то задумала, — моментально догадался Алим.

Что тут поделаешь? Он знал обо мне все. Охотно пересказала события этого дня, оттягивая момент, ради которого приехала на самом деле. Обсудив возможные последствия встречи Ирины и графа Шереметьева, я притихла.

— Есть новости по Садовому переулку? Ты ведь не оставишь убийство Лиды без ответа? — начала непростой разговор.

— Не думаю, что даже с привлечением Тайной канцелярии или видоков из жандармерии мы разыщем убийцу. На то и расчет был, чтобы раздуть из трагедии скандал. Мы вовремя убрались из квартиры! Туда через час после нашего ухода вломились жандармы и перевернули все вверх дном.

— Вот как? И какую причину для этого придумали? — ничуть не удивилась такому развитию событий.

— Соседи якобы слышали крики о помощи, — Алим натянуто улыбнулся и поджал губы. — Хоть бы одна мразь пошевелилась, когда Лиду убивали.

— Ты же знаешь, если в деле участвовал маг и поставил полог тишины, кричать бесполезно, — я подошла к брату, сидящему на привычном рабочем месте, присела на край стола.

— Да. Знаю, — ашкеназец уставился в окно, покрытое снаружи морозным инеем. — Спрашивай уже, чего медлишь?

— Отношения с Лидой неслучайны? В том смысле, обратил бы ты на нее внимание, если бы не внешнее сходство?

— Нет! Не обратил бы, — Алим закусил нижнюю губу и посмотрел тревожным взглядом, в котором так и читалось: это все или еще будут вопросы?

— Я-я-а… — замялась, подбирая нужные слова. — Я люблю тебя, как брата, и не давала повода думать, что между нами возможны иные отношения. Прежде ты вел себя безупречно. Я ни разу не усомнилась в искренности братских чувств. Но, если вы с Лидой встречались, значит ли это?..

— Что люблю тебя иначе? — закончил фразу и горько усмехнулся. — Действительно хочешь знать?

— Алим, мне же не пятнадцать!

— Нина, — мужчина взял мою ладонь и поднес к губам, — именно потому, что знаю, какая ты на самом деле, меня и влечет к тебе с безумной силой. Пока ты была маленькой, я просто любил само твое существование и довольствовался верной службой. Сейчас все иначе. Ты превращаешься в привлекательную девушку. Я бы жизнь отдал, если бы это помогло тебя завоевать. Проблема в том, что моя жизнь и так принадлежит тебе, а я не вижу в твоем сердце той же всепоглощающей страсти, которую испытываю сам. Я мог бы побороться за любовь, мог бы даже ее внушить, но слишком сильно тебя люблю, чтобы так поступить.

— Алим, неужели все так серьезно? — погладила молодого человека по щеке. — Я привыкла, что ты рядом, что всегда находишь нужные слова, поддерживаешь, если требуется. Я тебя люблю, но не так, как ты этого хочешь.

— Не забивай себе этим голову, — ашкеназец печально улыбнулся. — Пусть между нами все остается, как прежде. Но, если вдруг передумаешь и придешь ко мне, никуда больше не отпущу. Никто другой мне не нужен. Я готов ждать сколько угодно времени ради того, чтобы однажды ты меня полюбила.

— Мне так жаль, — тяжело вздохнула, испытывая сочувствие таким сильным чувствам, которые не могла разделить. — А как же продолжение рода и все такое? Ты ведь глава, великий князь? Зачем отказываешь себе в личном счастье?

— Ты — мое личное счастье. Знаешь, я много размышлял об этом и пришел к пониманию, что страсть недолговечна. Отношения строятся на доверии, скрепляются клятвами и общими интересами. И пока доверяем друг другу, а наши цели совпадают, мы будем вместе.

— И какие же это цели?

— Сделать тебя счастливой! — Алим вновь завладел моей рукой и преданно посмотрел в глаза. — В этом мое предназначение.

— Эти слова больше подходят супругу, а не брату, — покачала головой. — Но я благодарна за откровенность. Не знаю, чем заслужила такую любовь. И не говори, что спасением жизни! Ты не единственный, над кем довлеет долг жизни. Но я никогда не требовала невозможного взамен.

— И в этом вся ты! Бросаешься на защиту, если грозит опасность, не думаешь о выгоде. В такие минуты я сам готов сто раз погибнуть, чтобы уберечь тебя от беды, — мужчина приложился щекой к моей ладони и накрыл ее своей рукой.

Я потянулась навстречу и как-то само получилось, что Алим положил голову мне на колени и, прикрыв глаза, разомлел от поглаживаний по волосам. Так и сидели, пока в дверь осторожно не поскребся слуга с вопросом, будет ли их сиятельство ужинать сегодня или нет.

Не знаю, получится ли у меня когда-нибудь ответить на такую любовь? У нас особенная связь, основанная на чистой и безусловной преданности, потребности друг в друге, желании находиться рядом. Я это ценю и не хочу потерять.

От ужина я отказалась, но составила брату компанию. Ему и так тяжело после гибели Лиды, и проблемы никуда не делись. Алиму приходилось решать сотни разноплановых задач ежедневно, находить время на общение с помощниками, выслушивать доклады, анализировать информацию и принимать решения. В какой-то степени князю помогало умение распараллеливать сознание и обдумывать до десяти вопросов одновременно. Предположу, он так и поступал, не оставляя себе ни минутки личного времени.

Наконец, поступило сообщение от Ивана, что наша провокация перешла к стадии «боевых действий». Задумка сработала, как надо. Ирина появилась в комнате Варфоломея, а граф Шереметьев под воздействием «любовного влечения» воспылал вдруг чувствами к девушке. Кочеткова, как будущий боевой маг, дала нешуточный отпор и жахнула пульсаром по обидчику. Сбежалась половина общежития — время позднее, студенты давно вернулись с занятий. А тут и Ромка подоспел, да так сцепился с соседом, что едва разняли. Пока дрались, Женька в выражениях не стеснялся и выложил, как на самом деле относится к Варфоломею.

Я прибыла уже к финалу разборок, когда преподаватели растащили спорщиков по углам и устроили разбор полетов. Ирину трясло крупной дрожью. Хорошо, Ольга появилась раньше и отвела бедняжку в сторону. Шереметьев облил девушку грязью, подробно расписав для чего магичек, как она, используют внутри рода. Варфоломей в отместку забил поганый язык графа ему же в глотку и попутно переломал все кости, до которых успел дотянуться.

Как и предполагалось, Евгений обвинил Кочеткову, что та сама пришла в мужское крыло общежития. Но в ответ девушка показала сообщение магической почты, после чего выкрики графа, что он ничего не отправлял, выглядели жалко и мелочно. Ректор, которого сорвали со званого вечера в столице, не стал вникать в подробности. Доказательства непристойного поведения на лицо. Обоих парней отправил в карцер за драку, а Кочетковой влепил взыскание за причиненный ущерб и двухнедельную отработку на пользу академии. Мы с Ольгой увели Ирину к себе, где напоили успокоительным отваром. От имени Данияра я пообещала возместить материальный ущерб и намекнула, что этот скандал случился неспроста.

— Ты помогла выявить шпиона, который следил за каждым шагом Варфоломея. — Слова утешения с Кочетковой не сработали, а вот новость о принесенной пользе подействовала магически. Девушка сразу перестала всхлипывать и причитать, что все пропало. — Никто не посмеет тебя выгнать! Наоборот, ты доказала, что в критической ситуации способна действовать хладнокровно и расчетливо. Пульсар же не испепелил Шереметьева на месте? Во-от! А мог бы! Правильно?

— Но он же растрепал, что я сама пришла! Что теперь Варфоломей Никитич подумает?

Ага! Вот и истинная причина слез.

— Только то, что Шереметьев легко отделался! — хмыкнула Орлова. — Говорят, Ромка едва услышал, что к тебе кто-то приставал, как бешеный сделался. Его еле оттащили, он графа в отбивную превратил. Вон, как твою честь защищать бросился! Так что, теперь сплетники сто раз подумают, прежде чем напраслину возводить. Да и ребята с нашего курса в обиду не дадут. Твой перевод на боевой факультет — дело решенное. А мы своих в обиду не дадим!

— Правда? — подняла на нас заплаканные глазищи.

— Правда-правда! — закивала одновременно с подругой. — И Коленов уже комнату тебе выделил, после Нового года в общежитие для боевых магов переедешь. Нам нужны такие смелые бойцы!

— Смелые? Я же труси-иха! — плаксиво протянула Ирина. — Как увидела, что чуть человека не убила, так и пошевелиться больше не смогла.

— А больше и не надо было, там защита сработала. Граф ничего бы тебе не сделал. — Я подала очередную стопку салфеток, которых расстроенная девушка извела уже полпачки. — Кстати, не одолжишь сережки? Как раз и посмотрим, как все происходило. Запись избавит тебя от обвинений и послужит доказательством, что граф Шереметьев повел себя недостойно.

— Наами, я думала, вместе посмотрим? — Орлова проводила драгоценности с магической начинкой тоскливым взглядом.

Я сразу, как получила серьги от Кочетковой, припрятала их за пазухой.

— Извини, — покачала головой и взглядом указала на участницу недавних событий. Ни к чему бередить свежую рану. — Я должна как можно быстрее передать запись нашим юристам, чтобы они сняли обвинения с Варфоломея. Думаю, представители рода Шереметьевых тоже зашевелились. Кстати, Ир, переночуй сегодня у нас. Я домой собираюсь и вернусь только утром, а тебе не стоит оставаться одной. Оль, ты же не против?

— Я? Это когда я от компании отказывалась? — удивилась княжна. — Ты вон целыми днями где-то пропадаешь, потом сваливаешься на голову с ворохом проблем, быстренько их решаешь и исчезаешь в поисках новых.

— Эмм, — виновато потупилась. — Ну, что я могу с этим поделать? Кто бы знал, как я хочу просто учиться и не задумываться ни о чем другом! Но я теперь глава рода, и на мне лежит ответственность за людей.

— Вот-вот! Надо уже что-то делать с этой ответственностью, — пробурчала подруга. — А то так жизнь пролетит, не заметишь.

— И я тебя тоже люблю! — Подошла к девушке и крепко ее обняла. — Присмотри за Ириной, а то еще наделает глупостей.

— Куда ж я денусь? Но и ты там не рискуй сильно и возвращайся поскорее. — Ольга в ответ чмокнула меня в щеку на прощание и добавила ехидно. — Мне тебя очень не хватает на утренних тренировках у господина Чернецкого.

— Ну, так у нас скоро ожидается пополнение состава. Ир, ты же собираешься посещать факультатив по мечному бою?

— А? — Пока мы болтали, Кочеткова притулилась у стеночки и задремала. — Собираюсь, конечно. Вот только экзамены сдам, и сразу приступлю к занятиям. — Девушка широко зевнула, прикрыв ладошкой рот, и сонно посмотрела на нас. — Где тут ванная комната? Я бы освежилась перед сном. И мне бы еще во что-нибудь переодеться?

Я молча подошла к шкафу, достала сорочку, банный халат, полотенце из собственных запасов. Учитывая, что я частенько ночевала дома, то этими вещами не пользовалась. Размер только маловат. Но не критично, если одежда для сна будет чуточку короче принятых стандартов.

— Вот! — вручила вещи Ирине. — Оставишь себе, я не обеднею.

— Все! Иди уже, благодетельница! — фыркнула Орлова. — Мы тут дальше сами разберемся.

Прежде, чем отправиться домой, заскочила на Егоркин чердак, где меня дожидался Ванька. И уже вместе с ним переместилась в особняк. Алим вызвал двух ушлых адвокатов, которые только и ждали отмашки, чтобы вцепиться в господина Преображенского бульдожьей хваткой. Пока они сдерживали прыть из-за невыгодной позиции, в которой оказался Ромка. Поступал он в академию под фамилией Гладьев, как простолюдин. А набил морду цельному графу! С другой стороны, в академии нет титулов — студенты равны между собой. И все же некоторые ровнее, это приходилось учитывать.

Просмотр событий глазами Кочетковой оставил гнилостный осадок. Шереметьев без прикрас описал судьбу одаренных, присягнувших на верность сюзерену. Мужчины клялись служить князю и выполнять приказы, а женщины соглашались на роль прислуги или племенных кобыл. Воспитывать собственных магов выгодно, ведь они будут повязаны клятвами и не уйдут на сторону. Для Ирины возможность стать боевым магом — шанс на лучшее будущее. Каждый род придерживался подобной политики, но не каждый глава обращался с людьми, как со скотом. К сожалению, Евгений был прекрасно осведомлен, что у Ирины и ее сестры разные отцы, а младшая девочка родилась вне брака. Выставлять эти подробности на разбирательстве, означало еще раз вывалять имя Кочетковых в грязи.

— Нужно найти другое решение, — высказался Полозьев-старший, за которым я смоталась в Каменную падь. — Раз внук за Ирину заступился, значит, достойная девушка.

— Но эта запись избавит Варфоломея Никитича от серьезных обвинений, — возразил адвокат. Алим вместо ответа недоуменно повел бровью, и тот сразу же исправился. — Понятно, поищем другие варианты. Позвольте уточнить тогда, к какому сословию принадлежит молодой человек?

— Полозьевы из рабочих людей вышли, — ответил Савва Никитич, — дворянство ненаследное удалось получить. Но теперь и рода, как такового, не существует, так что…

— Отчего же? — резонно возразила я. — Забелины — древняя фамилия, хоть и в медную книгу записана. Официальная церемония принятия в род для Ромки не проводилась по иным соображениям, но упущение легко исправить. Теперь это даже необходимо сделать, чтобы брата защищало не только имя, но и магия рода.

— Нина, а ты сможешь ненадолго вытащить нашего гения из карцера? — уточнил Алим.

— Эмм, почему нет? Не знаю только, насколько плотно следят за пленниками. И нет ли в камере магических сигналок, сообщающих, что обитатель его покинул.

— Если такие и есть, то их наверняка можно обойти. Ромка справится! — с жаром заверил артефактор. — На крайний случай, место внука займет кто-нибудь другой. — Мужчина выразительно посмотрел на Ивана.

— Согласен! — не моргнув глазом, тут же ответил парень.

— Тогда идем в лабораторию, наложу иллюзию, да и из одежки чего-нибудь подберу, — Полозьев вскочил с кресла и рванул к двери.

— Подождите! Принятие в род не означает автоматическое получение дворянства. Для этого потребуются подтверждающие документы из Дворянского приказа, внесение в реестр и прочие бюрократические заморочки, которые не решишь за один день. Вспомните, сколько пришлось обойти инстанций, чтобы восстановить меня в правах наследования! А результат нужен утром, Шереметьевы ждать не будут.

— Что же, господа, — Алим выразительно посмотрел на адвокатов, — Наами права. Поэтому готовьтесь вызволять из карцера княжича Полозьева-Леви.

— Алим Осипович! Да как же это? Такая честь! — заохал Савва Никитич, хватаясь за сердце. — Неужели сделаете Ромку князем?

— А чем он не князь, раз Наами кровным братом приходится, а она мне кровной сестрой? Мы давно уже породнились, только повода официально оформить это не находилось, — ответил ашкеназец. — Вы тоже собирайтесь, если не возражаете стать частью ашкеназского народа.

— Да я… — расчувствовался артефактор. — Я мигом! Уже собран. Такая честь! Не думал уже на старости лет сподобиться.

— Спасибо! — просияла лучезарной улыбкой и подошла к Алиму. Обняла его, прижавшись к груди. — Спасибо за все, что делаешь для нас, для семьи.

— Иван Игнатьевич, пойдемте же скорее, — Полозьев сразу повеселел, заторопился.

Не размыкая объятий, я посмотрела на парня, который не спешил отзываться на приглашение. Ванька, прищурившись, глядел на меня и Алима. Когда наши взгляды встретились, парень отмер и размашистым шагом направился к выходу. Старший Полозьев, пританцовывая, поспешил следом за ним.

— Мне необходимо переодеться, — отстранилась от мужчины, испытывая неловкость в первую очередь перед ним.

— А мне — связаться с поверенным в Вене, — ашкеназец с грустным вздохом выпустил меня из рук.

Помощников князя разместили в специальном кабинете, где они работали во внеурочное время. К их услугам были курьеры, магпочта и слуги, готовые выполнить любой приказ. Я отправилась к себе, где посетила ванную комнату и переоделась в дорожный костюм. Спрашивается, когда тут учиться, если каждую ночь приходится решать жизненно важные дела?

Вернувшись в гостиную, я оторопела, наткнувшись на обоих Полозьевых, мирно беседующих за чашкой чая. Только потом сообразила, что в кресле слева сидит не брат, а Иван, примеривший иллюзию друга.

— Поразительно! — Подошла к парню, чтобы убедиться, он ли это или Варфоломей чудесным образом оказался дома. Для достоверности даже потрогала «Ромкино» лицо, пропустила сквозь пальцы прядку волос. Ощущения натуралистические, если не знать, что за иллюзией скрывается другой человек. — Савва Никитич, неужели такое возможно? Он же, как настоящий!

Я присмотрелась особенным взглядом. Фигура молодого человека сияла, окутанная голубоватыми плетениями. Внешний облик мерцал, изредка проступая сквозь иллюзорный подлинными чертами. Чтобы распознать обманку, потребуется поднапрячь магическое зрение. Сложно, но осуществимо, когда знаешь, чего ожидать. Я запомнила, как выглядит иллюзия, если вдруг кто-то додумается ее использовать против нас.

Процесс замены оригинала подделкой прошел, как по маслу. Мы с Иваном вернулись в академию, пешком добрались до здания, где обустроили карцер. Ромку я отыскала по нашей связи. Затем, окутавшись щитами и «отводом глаз», вместе с Ванькой переместилась к нему. Брат не спал. Усевшись по-турецки на холодном полу, медитировал. Очень удивился нашему появлению в узком каменном мешке. Тесновато там для троих.

— Все вопросы потом! — шепотом остановила парня, набравшего полный рот воздуха, чтобы их задать. — В камере установлены следилки или что-то подобное?

— Только снаружи, — так же тихо ответил Варфоломей. — А это кто?..

— Я это! Я! — подал голос Иван. — Иди с Ниной, а я тут вместо тебя посижу немного. Всегда мечтал помедитировать в одиночестве.

— Ха! Так, может…

— Даже не вздумай! — пригрозил пальцем лже-Ромка.

Я хмыкнула, глядя, как две копии одного человека спорят между собой. Но на развлечения у нас не было времени. Открыла тропу в особняк, где сразу подлечила Варфоломея целительским амулетом, а после отправила в душ и переодеваться.

— Что вы задумали? — отмытый и посвежевший братец предстал перед нами весь из себя подозрительный. Савва Никитич нарочно ему ничего не говорил, чтобы не испортить сюрприз. — Ругать будете? Я ни о чем не жалею! Кому угодно морду набью, если позволят себе вытворять подобное!

— А что тебе за дело до этой девицы? — невинно поинтересовался старший Полозьев. — Нина рассказала, что вы встречаетесь только для виду. А ситуация такая, что девица эта сама в комнату пришла. Зачем ей это надо было? Можно ведь и на людях увидеться, если разговор какой важный. Стало быть, ветер у нее в голове?

— Дед, ты не понимаешь! — моментально вскинулся Варфоломей. — Она же из добрых побуждений! Ей этот недруг написал, что дело серьезное и меня касается, вот она и прибежала. Ирина Владимировна в мыслях никогда ничего плохого не держала. Как можно подумать о ней такое?

— А я что? Я — молчу! Если из добрых побуждений, тогда понятно. Нина Константиновна, вам точно этот барагозник в семье нужен? За чужую честь вступился, а собственную едва не потерял. Семью, выходит, подвел?

— Но я же… он… — Ромка понурился. — Подвел. Простите меня.

— Савва Никитич, хватит вам уже внука стращать, — не выдержала я. — Варфоломей не барагозник, а будущий мастер. Встав на защиту Ирины и зная о последствиях, наоборот, проявил благородство, рискуя собственным благополучием. Такой человек в семье пригодится. Что скажешь, Варфоломей Никитич, готов стать частью рода Забелиных?

— Кто? Я, что ли? — братец выпучил глаза, не ожидая такого поворота. — Но мы же вроде и так одна семья, разве нет?

— Да, но только об этом никто не знает. Пора тебе обзавестись симпатичным рисунком на виске. Что скажешь? Идем? — протянула руку с улыбкой.

— Спрашиваешь! Идем, конечно, — обрадовался Варфоломей и крепко схватился за мою ладонь.

Медлить не стала, забрала еще Алима с Саввой Никитичем, Игната и открыла тропу в Каменную падь. Родовые духи с воодушевлением приняли в семью талантливого представителя, теперь уже официально. А вот родовая магия доставила Варфоломею пару неприятных минут, выжигая искаженную тьму из тела.

— Это всегда так болезненно происходит? — изо всех сил сдерживаясь, спросил Ромка.

— Нет, и скоро ты поймешь, почему, — пояснять не стала, оставила непростой разговор на потом.

Перенос в Вену шокировал Варфоломея еще больше. От известия, что в одночасье станет княжичем, у брата дар речи пропал. Наверное, поэтому, купаясь в священной купели храма и при наложении печатей, призванных избавить от ментального воздействия, даже не поморщился от неприятных ощущений. Хотя, в какой-то момент побелел, будто покойник, и даже потерял сознание.

Пользуясь случаем, Алим и для Саввы Никитича провел похожую процедуру, и Игната не обделил вниманием. Но они, в отличие от Ромки, не испытывали дискомфорта. А это означало только одно — темникам удалось подцепить брата на крючок, причем так, что он этого не заметил. Уже под утро, вернувшись в столичный особняк, мы раскрыли новоиспеченному дворянину истинную подоплеку событий. В этот момент Варфоломей испытал еще один шок.

— Я думал, невозможно измерить глубину ненависти, — проскрежетал Варфоломей, задымившись от гнева. — Но темники доказали, как сильно я ошибался. Ненавижу их всеми фибрами души! Клянусь, что жизни не пожалею и буду бороться с темной отравой, пока дышу!