Глава 10

Суматоха в доме постепенно улеглась. Шумскую мы переправили в особняк, где жил Данияр, а затем наведались в академию. Алим еще в первый визит внушил соседке Агнияры по комнате, что нас там не было. Однако не поленился еще раз проверить и подчистить малейшие следы за собой. Теперь, если Лопухину и спросят, когда последний раз видела подругу, девушка ответит, что та собиралась домой. Вещи княжны временно вернули на место, а для слуг в особняке младшего брата воссоздали иллюзию, будто Агнияра примчалась на наемном экипаже и сразу поднялась к себе, не желая ни с кем общаться. Утром ее не смогут добудиться и вызовут целителя. Может, мы зря перестраховывались, но не хватало еще обвинений в использовании магии разума.

За всей этой кутерьмой я не успела расспросить Алима, увидел ли он что-нибудь в воспоминаниях княжны. Раз уж ночь все равно выдалась бессонной, пришла к нему поговорить.

— Ничего не увидел, — устало поделился брат, — студенческая рутина, приправленная обидой и интригами. Агнияра переживала потерю дара и никому не показывала, как сильно ее задевают оскорбления. Обвиняла в бедах тебя, но это давно не новость. Единственное, что меня зацепило, — это сны, повторяющиеся каждую ночь. Чувствую в них что-то неправильное. А что именно, понять не могу. Калейдоскоп из постоянно меняющихся картинок, мутных, будто в тумане. Шумская их тоже видела нечетко и кого-то сильно боялась. Определить сложно.

— Может, темники так и воздействуют? — высказала предположение. — На кроватях у обеих девушек я видела печати, специально проверила их наличие. А что Лопухина? Не заметил странностей?

— Кхм, вот ты сейчас заострила внимание, и я вспомнил, — мужчина посмотрел на меня изумленно. — У этой девушки, Катерины, кажется, тоже мелькал образ человека в тумане. Я глубоко не погружался, но за повседневными мыслями скрывался иррациональный страх перед таинственным незнакомцем.

— Алим, понимаешь, что это значит? — Не дожидаясь ответа, сразу принялась рассуждать. — Темный орден способен воздействовать на людей через печати. Они смогли просчитать нас, раз заложили в Агнияру бомбу замедленного действия. Сами темники остались в тени, умело маскируясь за сновидениями, которые никто не принимает в расчет. Даже их магию сложно распознать, пока не столкнешься с ней лоб в лоб. А что, если атака через княжну Шумскую удалась? Ты ведь один из сильнейших магов разума, а девчонке удалось тебя достать! Возможно, хитрость заключалась в том, чтобы ты вошел с Агниярой в ментальный контакт и не ожидал нападения? Какой в этом смысл? Вдруг темники достигли цели, а мы об этом даже не подозреваем?

— Но я не нахожу в себе изменений. Не вижу стороннего давления или внушения — никаких следов.

— Может, и так! Хочется верить, что обошлось, — грустно улыбнулась. — Но ответь на один вопрос. Те люди, которых ты наделяешь ложными воспоминаниями или заставляешь что-либо сделать, осознают, что находятся под внушением?

— Нина, я… — Алим гулко сглотнул. — Я не знаю. Считается, маги разума менее подвержены чужому влиянию. Однако мое мнение в этом вопросе: все зависит от личной силы. Если же на стороне темников притаился могущественный маг, то теоретически я могу не осознавать его действий в отношении меня. Проклятье! Я тебя подвел? — ашкеназец растерялся и, схватившись руками за голову, погрузился в размышления. — Но я не могу предать! Есть же клятвы, которые не переступить. Есть потребность тебе помогать. И желание… — осекся и поник.

Вот уж чего не собиралась позволять брату, так это сомневаться в себе. Уж кто, как не он, тащил на себе бремя власти и стал крепкой, надежной опорой?

— Возможно, это ничего не изменит, но я предлагаю навестить ашкеназский храм в Вене, пройти очищение в купели и примерить княжеский венец. Хуже не будет! Только не стоит никому говорить об этом, — предупредила Алима, едва он взял в руки магический почтовый ящичек.

— Как скажешь, — ашкеназец покорно кивнул и отложил артефакт в сторону. — Тогда перед уходом избавимся от повседневных вещей, меток и амулетов. На тот случай, если кто-то отслеживает их перемещение.

— А ты разве не перепроверил ближников на лояльность?

— Боюсь, я упустил из виду одну важную вещь. — Минутная слабость прошла, теперь Алим выглядел собранным, жестким. — Если темники способны воздействовать на подсознание и управлять людьми через сны, то человек может не подозревать, что совершает что-то ужасное.

— Как сомнамбула? — сообразила я.

— Да, и таким образом темники легко обходят клятвы, ведь их жертвы не подозревают о предательстве. Но теперь я хотя бы знаю, что искать!

— Пожалуй, стоит обращать внимание на любые мелочи, которые покажутся странными. Должно же быть что-то общее? Например, мы знаем, как в академии студентов накачивают гнилой энергией, чтобы пробудить низменные инстинкты. Если темный маг разума способен проникать в умы жертв через сны, мы никогда его не поймаем. Но вдруг это не так? Вдруг это не со всеми людьми срабатывает, и необходим личный контакт? Или, как в нашем случае, через посредника? Ты ведь прочищал Агнияре мозги две недели назад, а теперь твое воздействие сошло на нет. Быть может, Шумскую заново обработали как раз в промежуток между императорским балом и нападением?

— А это здравая мысль! — признал князь. — Чуть позже я просмотрю воспоминания Агнияры, чтобы определить всех, с кем она вступала в контакт. Это займет время, но можно выявить несоответствия, если сравнить события с воспоминаниями других людей.

— Никто и не говорит, что вычислить мага такого уровня, простая задача, — выдохнула с некоторым облегчением, радуясь, что наметился план действий и поиск предателей сдвинулся с мертвой точки. — Нам придется быть очень осторожными и подготовиться к тому, что ты или я уже подверглись внушению и не подозреваем об этом.

— А вот здесь ты ошибаешься! Будь у темного мага возможность влиять на тебя, он бы давно этим воспользовался. Все эти телодвижения с Шумской и нападением на Егорку были бы не нужны.

— Думаешь, темники зашевелились, потому что я вышла из тени и объявила о возрождении рода?

— И это — тоже! Но я считаю, — брат выдержал паузу, — дело в императорском артефакте. Учитывая, как рьяно Бельский желает заполучить тебя, приверженцы тьмы не допустят, чтобы ты усилила таким образом князя.

— Я сама этого не допущу! К тому же артефакт собран наполовину. Не хватает четырех камней, а это жизни четырех магов. Помимо этого, есть еще центральный камень и завершающий этап, о котором я ничего не знаю. Часть дневника, где об этом говорилось, не удалось восстановить.

— Как бы там ни было, необходимо срочно усилить защиту. Интуиция мне подсказывает, что это только начало.

Визит в Вену под покровом ночи прошел успешно. Только герра Айзэберга переполошили, чтобы провел обряд очищения, но для него в радость, что мы не утратили веры и пришли в храм за помощью.

Печати ашкеназцев, прежде сдерживающие мою магию, давно разрушились. Я сама по себе — щит, но Алим посчитал необходимым наложить защиту, работающую за счет особой силы древних рун. Перестраховывался, конечно, но глупо было отказываться от дополнительных козырей. Достаточно вспомнить, как нас отрезали от магии заклинанием «ненасытной пасти». Неизвестно, с какими еще подлостями столкнемся в будущем.

— Надо бы и остальных также защитить. Давай запланируем на завтра? — попросила великого князя. — Начнем с братьев?

— Я только за, но сначала убедимся, что они не под влиянием темников.

— Что значит… — осеклась, осознавая страшную вещь. — Ты подозреваешь кого-то из них? И я даже знаю, кого, — мне сделалось дурно.

Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы собрать в кучу всю информацию и сделать выводы. Кто проучился в академии три года, не подозревая о печатях темников? Кто мог попасть в зависимость и, сам того не желая, предать, вопреки связующим клятвам? Кто был в курсе всех наших планов и создавал нам защитные амулеты? Не потому ли до Егорки так легко добрались? А как же поиски места, куда стекалась отнятая у студентов энергия? Разве темники допустят, чтобы мы обнаружили их логово? Если только для того, чтобы заманить в ловушку.

Проклятье! Я ведь даже поговорить с ним об этом не могу, чтобы не сработала клятва. Он в безопасности, пока не подозревает о предательстве. Учитывая уникальный талант, Варфоломея вряд ли подставят настолько, чтобы он погиб в жутких муках. Но как же горько осознавать, что все это время с нами играли, дергая за веревочки.

Я как стояла, так и села. Подгибающиеся ноги отказывались держать, а тело сотрясалось предательской дрожью. По щекам против воли полились горькие слезы.

— Они не посмеют приказать ему навредить тебе, — Алим присел рядом, обнял за плечи и притянул к себе. — Из-за рабской привязки и за счет обмена жизненной силы, ты имеешь над парнем особенную власть. Никогда не обращала внимания, что любую твою просьбу Ромка бежит выполнять с щенячьей радостью, бросая остальные дела?

— Но как это исправить? Ты хоть представляешь масштаб? Это же древние тайны ашкеназского народа, охранная система Левино и Каменной пади. Природный источник, наконец! Это же катастрофа! Что нам делать, Алим? Я… у меня руки опускаются после такого.

— Мы что-нибудь обязательно придумаем! — брат участливо погладил меня по плечу. — А пока тебе стоит освежиться, позавтракать и вернуться в академию. Никто не должен заподозрить, что мы догадались, кто у темников тайный осведомитель.

— Верно, — я тяжело вздохнула и активировала импульс бодрящей энергии, чтобы сбросить усталость. Такой же направила Алиму, чтобы зарядить силами на предстоящий день.

— Спасибо! — Мужчина вздохнул полной грудью и посмотрел на меня с благодарностью. — Нина, и еще один момент, который мы не обсудили, — поджал губы в задумчивости, будто бы тянул с этим до последнего. — Если уж темники посчитают, что диверсия удалась, то в ближайшее время устроят провокацию, способную вбить между нами клин. Пожалуйста, сто раз подумай и не действуй сгоряча, если услышишь обо мне что-то плохое.

— Мда, ты прав, — меня передернуло от одной только мысли, что эти твари очернили бы Алима. — Постой! — вспомнила об одном нюансе, который совершенно вылетел из головы. — Ярослав недавно упомянул некий адрес. Я хотела проверить, но не до того было. Садовый переулок, семнадцать. Тебе это о чем-нибудь говорит?

— Как ты сказала? — ашкеназец побледнел. — Семнадцать?

Мужчина ослабил узел на шейном платке, но этого оказалось мало. Алим резко поднялся и ринулся к столу, где всегда находился графин с чистой водой. Налив бокал до краев, князь осушил его залпом. Я терпеливо ждала продолжения. Раз уж адрес вызвал такую реакцию, значит, там проживал кто-то важный. Брат тем временем сел в кресло и откинулся на спинку, сомкнул веки.

— Я понял, что они задумали, — не открывая глаз, произнес Алим. — Как чувствовал, что неспроста эта девушка появилась в моей жизни. И все равно не сдержался. Это было выше моих сил, прости!

Неожиданно выпрямившись, ашкеназец бросил на меня полный сожаления взгляд.

— У тебя появилась девушка? — загорелась любопытством. — За это извиняешься? Алим, я же только рада буду, если устроишь личное счастье. Ты заслуживаешь этого, как никто другой. Кто она? Красивая? Как зовут?

— Дочь крестьянина, родилась в глухой деревушке под Тверью. Вторым ребенком в семье из одиннадцати детей. С малых лет заботилась о младших и работала, не жалея себя. Когда подросла, приглянулась местной барыне. Дочка у той — одногодка, вот и потребовалась девочка для игр и компании. Грамоте ее обучили, манерам, житейским хитростям, а когда подросла, отправили в столицу. Тут барышня замуж вышла, а служанка неугодной стала, потому что муж на нее начал заглядываться. Вот и выгнали ее на улицу, где девчонка какое-то время выживала, пока не нашла себе покровителя.

— Намекаешь, что твоя… хм, зазноба — девушка с пониженной социальной ответственностью? — Вот уж не ожидала таких откровений от брата.

Мужчины в этом мире посещали публичные дома, но никто этого не афишировал. Состоятельные господа предпочитали содержанок или любовниц, чтобы не подцепить срамную болезнь. У князя же достаточно денег, чтобы завести себе несколько таких девиц. Он не женат, обнародование подобной информации не нанесет вреда репутации.

— Это в прошлом, — ашкеназец поморщился. — Не знаю, как тебе сказать. Лучше будет, если сама увидишь. Проблема в том, что о квартире на Садовом никто не знает. Я только Варфоломея туда привозил, чтобы он настроил защиту. В паре кварталов от переулка расположена ресторация с выходом на две улицы. Паромобиль с водителем и охраной всегда дожидается меня там. Сосед по этажу — одинокий старик, который из дому не выходит. Служанка приходящая, на ночь не остается. Другие квартиры сдаются, и жильцы постоянно въезжают-съезжают. Вход отдельный через палисадник. Место тихое и безопасное.

— И ты хочешь нас познакомить? — как-то не похоже на Алима.

— Она… в общем, ты сразу поймешь, почему я не смог пройти мимо. До начала занятий осталось время, успеем. Вот, — протянул мне медную монетку, — вторая лежит в квартире, чтобы ты сумела настроить переход. Я давно собирался рассказать и жалею, что дотянул до последнего.

— Отчего же? — взяла метку и сосредоточилась на конечной точке выхода. — Я ж не монстр какой! Судить за грехи прошлого твою подружку не собираюсь. Препятствий чинить — тем более. Тут уж, скорее, ашкеназцы возмутятся, ведь тебе не раз уже предлагали в жены девушек из благородных семейств.

Ответить Алим не успел, я как раз открыла тропу, и мы вместе переместились в незнакомую гостиную. Кремовые обои на стенах, шторы в цветочек, овальный стол, покрытый ажурной скатертью, стулья. Букетик засушенных цветов в вазе. Сервант с посудой, парочка мягких кресел и комод. Ничего кричащего или вычурного, что говорило в пользу хозяйки.

— Лида? — я обернулась на голос брата, застывшего на пороге спальни.

Меня полоснуло отголосками его боли, и как-то сразу пришло понимание, что мы опоздали. Я медленно подошла и заглянула внутрь. Милое любовное гнездышко, выдержанное в пастельных тонах. Было. Прежде. На деталях взгляд не задержался, прикипев к распростертому на кровати телу. Увиденное повергло меня в шок.

В одном Алим оказался прав, я сразу все поняла. И почему он привел сюда, и за что извинялся. Сложно не понять, когда видишь свою мертвую копию. Лида выглядела на пять-семь лет постарше и обладала женственными формами. Но светлые волосы, чуть вздернутый носик, высокий лоб и разлет бровей — я будто смотрелась в зеркало. Поразительное сходство!

— Зачем кому-то убивать ее? — С жалостью наблюдала, как брат осторожно распутывает шнурки, стягивающие запястья погибшей. Как бережно поправляет задравшуюся ночную рубашку и закутывает девушку в покрывало.

Лиду закололи ударом в сердце и уже мертвую привязали к спинке кровати. Тело успело закоченеть и застыть в одном положении.

— Это месть и предупреждение, что следующей будешь ты. Других вариантов быть не может, — глухо произнес Алим. — Ко мне на днях наведался один старый знакомый. Я не сразу вспомнил этого человека, а когда сообразил, где мы встречались прежде, то сильно удивился. Поговорим об этом позже. Ты поможешь? Откроешь тропу в Гороховец?

— Конечно! Зачем спрашиваешь? Алим, сочувствую потере. Мне так жаль… — слова застряли в горле от пронзительного взгляда, каким брат на меня посмотрел.

Я терпеливо ожидала, пока князь соберет личные вещи девушки и подарки, чтобы не оставлять улик, которые могли привести к нему. Попутно он связался по магической почте с господином Виерманом, управляющим юридической конторы, который подтвердил, что обеспечит конфиденциальность встречи.

— Почему Гороховец? — Спросила, чтобы завязать разговор и отвлечься от тяжелых мыслей. С этим местом у меня связаны печальные воспоминания.

— С Аристархом Самуиловичем я веду общие дела. Он будет держать язык за зубами. Да и на ум, если честно, ничего другого не приходит. Хочу похоронить Лиду по-человечески, чтобы после навещать иногда могилку. Богадельня при храме — идеальное прикрытие. Туда часто попадают люди, доживающие последние дни.

Наше появление с трупом на руках поразило господина Виермана, но, отдать должное, он только бровью дернул. А дальше вывел на задний двор конторы, где поджидал закрытый экипаж. В самой богадельне уже знакомый завхоз отнесся к просьбе, как к чему-то обыденному. Указал на погреб, использующийся под мертвецкую, взял за уплату услуг четыре рубля золотом и пообещал устроить проводы по высшему разряду.

С братом я договорилась встретиться вечером для серьезного разговора. Это сначала меня шокировало поразительное сходство с убитой и то, что брат скрывал девушку от семьи. А потом я задумалась о причинах и пришла к однозначным выводам, которые требовали объяснений. Интересно, откуда Бельский пронюхал о необычной любовнице ашкеназского князя? Алим утверждает, что о квартире на Садовом знал только Варфоломей. Не нравится мне эта странная тенденция утечки информации от Ромки к Ярославу.

Нужно срочно проверить, куда подевался подлинный артефакт великого Владимирского князя. Помнится, в последний раз видела у Ромки в руках.

А ведь Ванька дружит с Варфоломеем. Неужели не заметил странностей? — Написала Чернецкому, что хочу встретиться. Договорились увидеться в обед на старом месте.

— Ты опять исчезаешь без объяснений? — насела Орлова. — Кажется, мы уже выяснили, что мне можно доверять!

— Я… прости, Оль. Семейные дела, не имею права пока рассказывать. — Обманывать подругу не хотела, но я уже в себе скоро сомневаться начну.

Только недавно мы встречались из-за возможного предательства Кочетковой, а теперь все участники той встречи под подозрением. За исключением Ивана, пожалуй. Его ментальная устойчивость служила естественной защитой против магов разума темников.

— Ого! Вот так сюрприз! — удивилась, открыв тропу прямиком к дальней скамейке академического парка.

Не знаю, когда Ванька успел, но на месте скамьи выросла ледяная беседка со столиком и сидениями, навесом на тонких опорах и декоративным ограждением. По ледяным бортикам сооружения были расставлены свечи в пузатых стеклянных стаканчиках. Огненные язычки отражались в ледяных стенках алыми бликами, превращая сооружение в нечто волшебное. На столике в ледяной вазе стояла белая роза, а на посуде из прозрачного стекла дымился горячий обед.

— Прошу, присаживайся! — Ванька улыбнулся озорной улыбкой, галантно поклонился и подал руку, приглашая к столу. — Нравится?

— Очень! — Я подождала, пока кавалер постелет на сиденье теплый плед и присела. — Это так необычно.

— Я тут подумал, зачем пропускать обед, если можно перенести его на свежий воздух? Позволь за тобой поухаживать? — Иван снял клош с глиняного блюда и по морозному воздуху поплыл аппетитный аромат куриного супчика.

— Замечательная идея! Но кто же создал это великолепие? — обвела восхищенным взглядом беседку. — Наверняка не обошлось без мага льда. Да ладно? — вытаращилась на парня.

— И ничего не ладно! Беседку по моей задумке создал знакомый паренек с пятого курса. В академии учится немало талантливых ребят, умеющих управляться со льдом. Твой жених тут ни при чем!

— Удивительно даже, что такая идея пришла тебе, а не ему.

— А чем я хуже? — насупился парень. — Тем, что не обладаю даром и усыпальницей знаменитых предков?

— Ну, что ты! Это здесь не играет никакой роли. Мне правда нравится, — задрала голову, любуясь ледяной крышей и игрой солнечных бликов на поверхности.

— Я рад, — смягчился Иван, — ты кушай, а то еда быстро остынет.

После сытного обеда на свежем воздухе не хотелось возвращаться к проблемам. Однако делать нечего, не так много у меня друзей, которым могла бы довериться. Вроде бы Ванька не клялся в верности, не приносил присягу роду, а по-прежнему оставался своим человеком.

Разговор выдался непростым. Иван, как только услышал о предателе, сразу взбеленился и категорически заявил, что Ромка не мог этого сделать.

— Мне самой не верится, но я даже спросить не могу, чтобы не навредить случайно! Он может не осознавать, что это происходит. Только представь, сколько возможностей у темников было за три года!

— И не так уж много, я тебе скажу, — пробурчал парень, заступаясь за друга. — Варфоломей сразу выставил защиту в комнате, на нем несколько различных амулетов. А, случись какое воздействие, догадался бы! Он как никто другой чует темную энергию.

— Ты прав! И поэтому Ромка — последний человек, на которого я бы подумала. Я и сейчас не верю, что брат осознанно сливает информацию. Но факты — упрямая вещь.

— Вот именно! Факты! Алим Осипович беседовал с Агниярой, когда та напала. — Я невольно вздрогнула и отвела взгляд, мне пришлось утаить правду о ментальном контакте. — Шумская выждала, пока противник расслабился, усыпила бдительность и нанесла удар. Возможно, что и к Варфоломею враг подобрался настолько близко, что он спокойно поворачивался к этому человеку спиной. Взять хотя бы соседа по комнате! Тот запросто мог дождаться, пока Ромка уснет и сделать все, что угодно.

— О, господи! — Я вдруг вспомнила, как встретила Евгения Шереметьева на собрании клуба. — Думаешь, это он?

— Больше некому! Выждал какое-то время, понаблюдал. Мог даже не сам, а впустить чужака в комнату ночью. Но без его участия не обошлось.

— И что же нам делать?

— Как что? Спасать друга, — Иван зло ухмыльнулся и ударил кулаком правой руки по ладони левой. — Устроим господину Шереметьеву несчастный случай и отправим в незапланированный отпуск с проживанием в целительском корпусе.

— Хм, идея неплохая. Но как бы не привлечь к себе ненужных подозрений?

— А мы подстроим так, что Ромка сам отправит соседа на больничную койку. И поможет нам в этом госпожа Кочеткова!

— Похоже на план, — одобрительно кивнула. — Что от меня потребуется?

— Зелье варить умеешь?

— Ну-у, если только несложные. А что?

— Через пару часов разузнаю рецепт и сообщу, что потребуется. Заодно кое-какие слухи пущу. Воспользуемся Егоркиным запасом ингредиентов и плитой. Можно и к зельеварам обратиться, но это след. Поэтому приготовим сами. Если и ошибемся в чем-то, не страшно. Подумаешь, помучается Евгений Аркадьевич лишних пару часов с желудком.

Договорившись встретиться у Егорки на чердаке, я еще раз от души поблагодарила парня за столь необычный сюрприз.

— Спасибо за чудесный обед! — улыбнулась с теплотой и нежностью. — Хоть что-то приятное за сегодня, мне понравилось.

— А я счастлив, что смог угодить, — просиял Иван, захватив в плен мою руку и целуя покрасневшие на морозе пальчики. — Если позволишь, буду радовать тебя чаще.