Глава 16

— Втягивает магию, говоришь? — Алим посмотрел на Григория Климентьевича, затем на Николая Георгиевича и Игната. — Вы понимаете, что это значит?

— Антимаг? — ахнул Демидов.

— Но как? Разве так бывает? А как же источник? Инициация? — загалдели остальные, и я была с ними солидарна.

— Мальчишка родился одаренным сверх меры, — принялся рассуждать Алим. — Первенец, в котором соединилась кровь двух золотых родов. Не удивлюсь, что проявились стихии обоих родителей. Такую силу следовало беречь и ограждать, чуть ли не с пеленок воспитывать в наследнике самоконтроль. Но что случается, когда на глазах ребенка гибнут близкие? Выплеск! И выплеск такой силы, что можно навсегда перегореть. Вот он и перестал быть магом, а последствия за столько лет исчезли. Внутренний источник схлопнулся, магические каналы истончились, теперь их не рассмотреть. Однако единожды осознав себя магом, невозможно смириться с участью быть обычным человеком. Думаю, парень не зря изнурял себя тренировками и укреплял тело. Он готовился и ждал своего часа, ведь в жилах бурлила кровь золотого рода. Вторая инициация пробудила бы исчезнувший дар или убила, но вместо этого магия открыла в нем иную способность.

— Мечи! — догадалась я, указав на рукояти в ножнах на поясе Ивана. — Помните, Ярослав ранил его, прежде чем упасть в источник? Это родовые артефакты, и они вытягивают силу противника даже из крошечной ранки.

Игнат потянулся было к чужому оружию, как Ванька перехватил его за руку и открыл глаза.

— Не нужно к ним прикасаться.

Морщась от боли, Иван приподнялся и сел, прислонившись спиной к стенке ложи. Обвел взглядом присутствующих и запнулся на мне.

— Прости, Нин! Я не хотел причинить тебе боль. Просто еще не научился управляться с новой способностью. Ощущение такое, будто земли с червями наелся. Тяжесть в животе и во рту привкус гнили.

— Хм, — присмотрелась к Ивану еще раз. — В данную минуту ты не тянешь магию. Но там, — указала глазами за пределы ложи, — будто не в себе был.

— Спасибо, что не бросили и спасли, — вымученно улыбнулся и, постанывая, поднялся на ноги. — Не знаю, насколько хватит защитного барьера, нужно вывести людей.

— Думаю, им ничего не угрожает, — высказался князь Демидов. — Если собрать факты, что мне тут пересказали, то целью был император и великие князья, способные оспорить власть. Хорошо, у нас при себе надежная защита имелась, а та, что установил прежний хозяин, разрушилась вместе с куполом.

— Темники! — процедила с ненавистью. — Сразу за барьером, ограждающим источник, их гнилостная магия! Когда щит разрушился, ударили таким же импульсом, как и при прошлом нападении. Чуть мозги не спеклись. Алим, ты видел, кто напал?

— Слишком много людей и магических возмущений, — покачал головой ашкеназец. — Я почувствовал, что ты в беде, поэтому ринулся на помощь. Сама посуди, как в этом дыму можно что-либо рассмотреть?

Оглушающий треск магического удара заставил невольно пригнуться. Мне казалось, прошла вечность, когда мятежный князь отдал приказ «к бою!», а на самом на деле не больше пяти минут. Маги прощупали друг друга на слабые места, скоординировались и оценили обстановку. Для этого по громадному помещению пронесся воздушный ураган, развеявший дым. К Юсуповым подтянулись вассалы, не смеющие нарушить клятву, что давали сюзерену. Другие великие князья, защищая жен и детей, врубили щиты, которые теперь пушкой не пробьешь.

— Внук, ты как там, живой? — крикнул Голицын из своей ложи.

— Да! — отозвался Иван, чем вызвал волну недовольства со стороны повелителей молний.

Одна такая, сверкнув в воздухе, тут же ударила по стенке нашего укрытия. В каменной кладке появилась зигзагообразная трещина.

— Это ненадолго! — выкрикнул Юсупов.

— Виктор, не дури! — попытался приструнить мятежника Андрей Иванович. — Дай нам семьи вывести, а после поговорим по-мужски.

— А вашим семьям никто и не угрожает, — огрызнулся князь. — Сидите себе тихо и не мешайте.

— Не мешать чему? Вырезать род за родом? Вчера — Забелины, сегодня — Бельские, а завтра кто на очереди?

Пока главы родов переговаривались, мы решали, как быть дальше. Императорскую ложу накрывал непроницаемый купол, за которым не разглядеть, что происходит внутри. На трибунах для менее знатной публики тоже произошли изменения. Женщин и подростков оттеснили на дальние ряды, тогда как впереди расположились защитники. Двери, как и следовало ожидать, заговорщики заблокировали магией. Я разглядела элементы темных печатей, о чем тут же сообщила ближникам. За пределами защитных барьеров змеились потоки темной магии, соприкасаться с которыми человеку крайне нежелательно. Эта сила, как маркер, помечала жертвы, давила мощью и негативом, побуждала к агрессии и импульсивным поступкам. Подпадая под такое влияние, маг допускал ошибки и становился уязвимым. Несколько буйных гостей, в панике бросившихся к выходу и попытавшихся пробить путь на свободу, уже валялись в отключке. Имелись и раненые, но тем уже оказали первую помощь. Пока что жертвой заговора пали непосредственные участники — Ярослав и Ксения. А единственный человек, способный осадить Юсупова, ушел в глухую оборону. Князья же не давали клятвы не враждовать между собой.

— Что-то не так! — всполошился вдруг Артемий. — Я чувствую, в ход пошла родовая магия. Это дед, и он применил бы ее только в крайнем случае. Там император и наследник!

Мы все прикипели взглядами к ложе, вокруг которой висела непроглядная завеса.

— Император в опасности! — выкрикнул кто-то, так же почуявший угрозу. — Это покушение! Бунт!

Каким бы правителем ни был Федор Алексеевич, но все давали присягу или клялись в верности. Тут уже князья не имели права рассиживаться. Николай Орлов первым бросился к ложе, чтобы сломать защиту и пробиться внутрь. Его примеру, последовали князья других родов. Артемий тоже рванулся следом, но отшатнулся, когда по защитникам ударили маги Юсупова. Несладко пришлось тем, чьи щиты разрушились под разрядами молний. Окутавшись ледяным панцирем, Стужев снова ринулся к цели.

— Стой! Я попробую открыть тропу внутрь защитного круга! — не захотела оставаться в стороне.

— Нет! — Тёмка обернулся. — Если попадешь под дедово заклинание, никто уже не спасет, — затем с мольбой посмотрел на Алима. — Не дайте ей этого сделать!

— Не позволю, будь спокоен, — заверил ашкеназец и положил руку мне на плечо. — Нина, парень прав, нельзя туда соваться.

— Но ведь это мой долг, и он велит сражаться наравне со всеми! Я не приносила клятву щита, зато присягала на верность империи.

— Так никто и не запрещает, только не лезь в самую гущу. Ты вполне можешь отсюда помогать тем, кто сражается в первых рядах, — проявил здравомыслие князь, а то я почти поддалась всеобщему безумию.

— Нина, ты позволишь? — обратился Игнат, когда я укрыла людей, пробивающих защиту императорской ложи с нашей стороны.

Я не обвиняла брата, который не рвался спасать государя, допустившего истребление двух сильных родов. Игнат поддерживал Ивана в стремлении отомстить убийцам и восстановить справедливость. Уничтожение князя Шумского — только наша заслуга. Видно, и с остальными врагами придется разбираться самим, не уповая на барскую милость.

— Должок образовался, — поддакнул за спиной Игната князь Демидов и указал на ложу Бельских, где отсиживался Дмитрий Милославский. — За дочку мою спросить хочу с мерзавца!

— Я с вами! — вызвался Ванька.

— Нет! — Игнат осадил бывшего ученика. — Останься с Ниной и прикрой тылы. За вассалом своим присмотри, — кивнул на Данияра, притихшего в уголочке.

— Я не маленький! — возмутился мальчишка. — Чего за мной смотреть? Посильнее некоторых жахнуть могу!

— Конечно же, не маленький! — мужчина подошел к насупившемуся младшему братишке, потрепал по волосам. — Мы тебе самое дорогое доверяем охранять. Смотри по сторонам внимательно и, если увидишь, что враг подбирается, тогда и жахнешь по нему, что есть силы. Договорились?

— Договорились! — с серьезным видом кивнул Данияр.

Я с волнением наблюдала, как двое дорогих мне людей пробираются под градом сверкающих молний. Щит держал Демидов, как наиболее устойчивый к магии противника, а брат огрызался огненными пульсарами, сметая с пути тех, кто посмел помешать.

Угадать, куда движется слаженная парочка магов, Милославскому не составило труда. Холеная рожа соблазнителя позеленела от страха. Он что-то верещал, отправлял сообщения по магической почте. Однако никто не откликнулся и не остановил двух обозленных мужчин, пожелавших добраться до мерзкого слизняка. У Дмитрия хватило наглости схватить Мессалину за горло и угрожать свернуть заложнице шею, если не оставят его в покое.

Ага, на виду у десятков свидетелей, что наблюдали за происходящим с трибун!

Зря он это сделал, потому как взбешенный маг земли — это не шутки. В один миг золото и побрякушки, что нацепил на себя придворный, расплавились и лавовыми ручейками сплелись вокруг шеи Милославского в толстый ошейник. Бедолаге сразу не до Мессалины стало, отшвырнул несчастную на пол. Камень, из которого построили ложи и арену вокруг источника, также подвергся воздействию мага, размягчился, потек и поглотил мужчину по пояс.

Впечатлительные дамы, которым не посчастливилось оказаться поблизости, попадали в обморок. Игнат уложил их бесчувственные тела в кресла и применил целительский амулет, чтобы привести в сознание. Они вцепились в него, как пиявки, умоляя не бросать на произвол судьбы. Брат еле вырвался, чтобы лично посмотреть в глаза человека, уготовившего матери Юленьки и ей самой жестокую участь.

Дмитрий отнекивался, противно верещал, оправдываясь, но то были жалкие потуги. Григорий Климентьевич сказал что-то тихое убийце на ушко, а после вытащил клинок из ножен и занес над обездвиженным врагом. Нет, князь отнюдь не желал Милославскому быстрой смерти. Наоборот, сталь в руке закипела и закапала на лицо человека, виновного в гибели любимой дочери. Каленое железо проникло внутрь, прожигая страшные язвы и причиняя невыносимые страдания. Полог тишины подавлял вопли, но само зрелище вызывало отвращение и тошноту. Под конец из изуродованного тела вырвался сгусток темной энергии, наглядно демонстрирующий истинную сущность Дмитрия Милославского. Но тут уже Игнат не растерялся и сжег эту дрянь в очистительном огне. В довершении князь запечатал останки в камень, обратив врага в уродливую статую.

Оставлять женщин в ложе, лишенной защиты, мужчины не решились. Прежде дамы входили в свиту князей Бельских, а значит, теперь Иван нес за них ответственность. Пришлось вызволять и под щитами вести к нам.

— Ванечка! — Месс со слезами бросилась к парню, упала перед ним на колени и, схватив за руку, принялась целовать. — Спасибо! Я знала, что ты победишь. Верила и молилась…

На этих словах статная рыжеволосая красавица, которая пришла вместе с остальными, хмыкнула и покачала головой. Я краем глаза следила за происходящим и Алим был настороже. Дворянки представляли собой угрозу, неизвестно ведь, что и когда им успел внушить Милославский.

— А это не… — тихонько поинтересовалась у ашкеназца насчет женщины.

— Зинаида Кочеткова, — подтвердил он мое предположение. — Родная сестра Сергея Кочеткова и мать Ирины.

Месс тем временем продолжала причитать и преданно заглядывать ошарашенному Ивану в глаза. Я отвернулась, не желая и дальше наблюдать за представлением. Учитывая размер декольте и коленопреклоненную позу, при взгляде сверху не оставалось простора воображению. Достоинства демонстрировались напоказ.

Ну, пусть полюбуется. Великий князь!

— Немедленно поднимись и приведи себя в порядок! — прошипел Ванька, отбиваясь от приставучей девушки.

Но меня разборки уже не интересовали, итак прикрывала бывшую подружку, пока он тащил ее к нам.

— Григорий Климентьевич, — обратилась к князю, обессиленно упавшему в кресло. — Вы в порядке? У меня есть накопители, если нужно восполнить резерв.

— В жизни не чувствовал себя лучше! — отозвался Демидов. — Давно мечтал, чтобы эту гниду собственными руками удавить.

— Все бесполезно! — В ложу вернулся Артемий, мимолетно окинув взглядом наше пополнение. — Такое чувство, что каждая попытка пробить барьер только его усиливает. Деду там туго приходится. Если он закрыл императора ледяным щитом, то вынужден тратить силы на то, чтобы не дать ему замерзнуть.

— А может, я смогу помочь? — предложил Иван. — Защита — та же магия, я просто вытяну ее и все!

— Ага, и тебя тут же прибьет Юсупов. Отличная помощь, — добавила ехидно. — И меня заодно, потому что полезу тебя прикрывать.

— Не нужно меня прикрывать! Один пойду, — насупился упрямо.

— Ну, и кому, и что ты этим докажешь? — возмутился Игнат. — Столько лет ждал этого дня, чтобы вот так бесславно погибнуть?

— Почему же бесславно? — возразил парень. — В бою, спасая жизнь императора. Не надо меня отговаривать, Игнат Александрович. Я благодарен за все, что вы сделали для меня. Но я твердо решил и не отступлю.

Что интересно, Алим молчал и никак не останавливал молодого человека, так рьяно рвущегося на погибель. По большому счету, он прав. Вариант с поглощением магии из защитного плетения — единственно возможный. Не дело трусливо отсиживаться в стороне, когда остальные сражаются. Тот же Голицын отправил двоих сыновей, а сам остался прикрывать женщин. А это все-таки владения Бельских, беспредел творится на его земле. Кому, как не хозяину, наводить тут порядок?

— Я буду прикрывать, сколько смогу, — пообещала Ивану.

— И я буду поблизости, — поддержал Артемий.

— Спасибо, — Ванька посмотрел мне в глаза с печальной улыбкой, потом перевел взгляд на Стужева. — Береги ее и постарайся сделать счастливой.

Затем князь обнялся на прощание с Игнатом и Григорием Климентьевичем, сказал Данияру пару напутственных слов, пожал руку Алиму. Уже перебравшись через ограждение ложи, Иван вдруг вернулся.

— Совсем забыл! Нина, наверняка это важно. Когда мы с Ярославом упали в источник, то как бы растворились в нем. Ты же понимаешь, как это бывает при инициации. Так вот, Ярослав стал частью стихии, как и его мысли, поступки, желания. Мне показалось странным, что в момент смерти он думал о детском приюте под Воронежем. Быть может, это связано с твоей пропавшей сестрой?

— Алим? — посмотрела с надеждой на ашкеназца.

— Как выберемся, сразу идем туда, — заверил он со всей убежденностью. — Магическая связь работает только внутри поместья. Думаю, никто и не подозревает, что тут творится, иначе дворец давно штурмовали бы имперские гвардейцы.

— Я рад, что смог быть полезным, — парень кивнул и развернулся, чтобы уйти.

— Стой! — окликнула в последний момент. — Один ты никуда не пойдешь!

— Ну, мы же уже обсужда… — осекся, когда я встала на одно колено и, глядя ему в глаза, чиркнула засапожником по правой ладони.

— Я — щит рода! Я есть твердь. Нерушимая стена. Надежный оберег и последний рубеж между жизнью и смертью. Клянусь служить верой и правдой, не щадя живота своего, быть щитом и твердью, нерушимой стеной и надежным оберегом великого князя Владимирского Ивана Ивановича Бельского.

— Я, великий князь Иван Иванович Бельский, — перехватив у меня нож, Ванька также разрезал ладонь, — принимаю клятву Нины Константиновны Забелиной быть мне щитом и твердью, нерушимой стеной и надежным оберегом.

Кровь в соединившихся рукопожатием порезах смешалась. Вокруг засияла фиолетовая сфера щита, а в воздухе послышался легкий звон от принятой высшими силами клятвы. Ванька помог мне подняться, сияя радостной улыбкой.

— Ну, все! — я деловито встряхнулась и потерла моментально поджившую рану. — Теперь куда ты, туда и я. Идем, что ли, спасать государя?

— Нина! — Артемий приблизился и на законных правах обнял за плечи и поцеловал в щеку. — Я понимаю, что это твой долг и обещание, данное императору…

— Нет, Тём, не только, — перебила жениха. — Это еще и магическая клятва — стать щитом князю Бельскому, который выполнил все условия. Иван прошел инициацию и высшие силы признали его великим князем. Он обелил имя рода и снял с Забелиных клеймо предателей, а еще помог в поисках сестры. Только на этих условиях я согласилась служить Ярославу.

— Но он же погиб?

— Так ведь и в клятве не говорилось, кто именно станет великим князем! — пожала плечами. — Но, согласись, защищать Ивана Бельского намного лучше, чем Ярослава!

— Несомненно! — хмыкнул Артемий. — Клятва — есть клятва. Однако и я хочу кое-что пообещать. Отныне я тоже будут там, где и ты.

— Я тоже иду! — буркнул Игнат. — А то все веселье мимо меня пройдет. Данияр? — окликнул младшего. — Остаешься за главную ударную силу. Алим Осипович с Григорием Климентьевичем тебя подстрахуют.

Выбравшись из ложи, мужчины заключили меня в треугольник, на острие которого шел Иван. Я усилила щит, на который сразу же обрушились молнии. У Юсупова конвейер по их производству открыт, что ли?

— Что вы задумали? — к нам присоединились оба Орловых.

— Увидите! — Иван не стал ничего объяснять, а приблизился к непрозрачному куполу на императорской ложе.

Молодой князь коснулся защиты голыми руками и замер в напряженной позе. Я вновь заметила, как под кожей парня забурлила чужая магия и вздулись вены. Купол в месте соприкосновения начал истощаться, обретая прозрачность и открывая удручающую картину. Охрана, повсюду сопровождающая государя, была убита. Не пощадили и придворных, составляющих близкий круг. Их тела свалили у стенки. В центре, за ледяным щитом, просвечивались три фигуры: императора, наследника и Стужева-старшего. Тела царственных особ покрылись налетом инея, а князь Холода припал на одно колено, касаясь ладонями пола, и не шевелился.

— Скорее! — рванулся Артемий и ударил по куполу ледяным тараном.

Игнат вместе с Орловыми добавили жару. Чуть позже присоединились и другие защитники, под натиском которых неприступная преграда пала.

Бессмысленные смерти потрясли многих. Богдана Милославского, обнаруженного в дальнем углу, разъяренные князья испепелили на месте.

Приблизившись к ледяному щиту, я с ужасом заметила заиндевевшую лужу крови под коленопреклоненной фигурой. Мертвенно-бледный мужчина и сам был похож на ледышку. Император полулежал в кресле, прислонив руку к груди. Алексей замер с занесенным для удара мечом.

Все взгляды устремились к Артемию, потому что только ему было под силу развеять родовую магию.

— Они живы? — спросила ошеломленно.

Если Стужев-старший окажется невольным виновником гибели императора, клятва ударит по всему роду.

— Не знаю, но я бы сразу понял, если бы деда не стало, — пробормотал парень растерянно.

— А император?

— Жив, но его необходимо побыстрее вытащить, как и цесаревича. Видите, он ранен! Кровь застыла между пальцев. Я понял! — воскликнул Стужев, озаренный догадкой. — Дед активировал «ледяной плен», чтобы сохранить жизни! Только так они могли дождаться помощи!

— Похвально, молодой человек, что вы понимаете, с чем мы имеем дело, — язвительно заметил князь Любомирский. — Надеюсь, вы знаете, как этот «ледяной плен» снять?

— Теоретически, — прошептал Тёмка. — Если постепенно повышать температуру, тела оттают. Нужны целители, чтобы поддержали в тот момент, когда вновь заработают функции организмов.

Юсуповы, когда мы пробились через купол, отступили и затихли. Мне показалось странным, что темники до сих пор держались в тени. Будто выжидали, не вмешиваясь напрямую. Одних Милославских для заговора подобного масштаба маловато.

Среди гостей наметилось оживление. Целители уже оказывали помощь пострадавшим, вот их и позвали, чтобы теперь помогли самому императору. Взволнованные свалившейся ответственностью, маги робко вошли в ложу, озираясь на грозных защитников. Преданные клятвам князья встали живым щитом, ограждая государя от возможных опасностей.

— Я чувствую, там кто-то выжил! — молоденький паренек вдруг бросился к телам придворных, чтобы найти того, кому посчастливилось уцелеть в бойне.

Удача оказалась на стороне Натальи Репниной. В руках, прижатых к ране в боку, у девушки обнаружился целительский амулет. Дочку закрыл собой ее отец, принявший на себя основной удар. Целители оказали ей первую помощь и привели в чувство. Князьям не терпелось узнать, что же тут на самом деле произошло. Поторопились они спалить государева фаворита, которого прежде расспросить следовало с пристрастием и выявить заговорщиков. Однако ничего вразумительного девушка не сказала. Княжну трясло от пережитого ужаса, прорвавшегося плотиной слез. Я сочувствовала ее горю, не понаслышке зная, каково это в одночасье потерять обоих родителей.

— Я никуда не пойду, пока не увижу, что с дядей и братом все в порядке! — всхлипывая, заартачилась Наталья, когда ей предложили переместиться в безопасное место.

И не поспоришь! Как ни крути, а императорская кровь!

Когда целители подготовились, чтобы оказать Федору Алексеевичу первую помощь, Артемий подошел к ледяному панцирю и прижался к нему ладонями. С пальцев потекла сила, пронзительно синяя, как и радужка его глаз. Стихия распознала родственную магию и внедрилась в структуру щита, постепенно его истончая.

Едва остатки щита рассыпались мелкой крошкой, к делу приступили целители, заранее распределившись, кто и кому помогает. Нас, в первую очередь, волновало здоровье Семена Павловича. Не думала, что буду переживать за этого человека. Прогнозы были неважными. Кто-то нанес князю подлый удар со спины. Как он только успел с этой заморозкой?

— Я сделал, что мог. — Целитель выложился до донышка, латая внутренние повреждения. — Раны заживил, устранил кровотечение. Однако гарантий никаких дать не могу. Его сиятельство последнее время не жалел себя и не заботился о здоровье. Сильное истощение, помноженное на возраст — неизвестно, выкарабкается или нет. Возможно, вам стоит обратиться к целителю рангом повыше. Или сразу к магу жизни, это будет более надежным вариантом.

У императора дела обстояли куда лучше, его даже в чувство успели привести, чтобы получить дальнейшие указания. Например, что делать с теми же Юсуповыми? Федор Алексеевич не сразу сообразил, что от него хотят. Предательство Милославского, которого он приблизил и осыпал почестями, его ошеломило. У меня создалось впечатление, что со смертью кукловода император впервые пришел в себя.

— Дядя, они папу убили! — со слезами обратилась к государю Наталья.

Защитники сначала притормозили девушку, но Федор Алексеевич кивнул, чтобы ее пропустили. Княжна бросилась к мужчине, прижалась к нему в поисках утешения и разрыдалась на груди.

— Наташенька, постепенно все образуется, — император обнял родственницу, поглаживая ее по голове. — Обещаю, мы жестоко покараем заговорщиков, причастных к покушению!

— Правда? — Репнина чуть отстранилась, заглядывая государю в лицо.

— Истинно так, — заверил он. — Никому пощады не будет!

— Дядя, — всхлипнув, произнесла Наталья, — а ведь это твоя вина, что их убили. Ты пригрел подле себя предателей! Ты недостоин править империей, поэтому — умри! — выхватив кинжал, спрятанный в складках платья, княжна несколько раз ударила императора в область сердца.

— Ната… ша? — прохрипел Федор Алексеевич, беззащитный перед всплеском бешеной злобы той, кто и мухи прежде не обидел.

Девушка облизала губы, на которые попали брызги крови. Затем обвела застывших, как соляные столбы, князей взглядом, в котором клубилась тьма, и расхохоталась, как безумная. Смех оборвался, когда один из защитников не выдержал и снес одержимой голову мечом. Никто не ожидал, что тринадцатилетняя девчонка пронесет с собой нож и сможет им воспользоваться.