Глава 27

К портнихе с Мусечкой пришлось отправиться, чтобы обеспечить алиби. Циля, как узнала о приглашении баронессы Апштейн, вилась вокруг хвостиком, записывая что-то в блокнотике. И за нарядами вместе с нами пошла, потому что без участия рыжей лисички мы бы не попали к модистке без очереди. Циля еще сестренок с собой прихватила, тех самых, что видела на воздушном причале. Ханна и Батуш с радостью сбежали из-под опеки строгой родительницы. С первого взгляда стало понятно, эта троица давно спелась, а Циля, как старшая, числилась заводилой.

– А правда, что ты магичка? Что умеешь? Покажешь? Ты действительно Алиму жизнь спасла? А как стекла выбила? Повторить можешь? Здорово бабулю разозлила! Подскажешь способ? Ой, а мне можно? – посыпались с двух сторон вопросы, как только девочки освоились и уволокли меня в укромный уголок, пока взрослые там договаривались о сроках и цене.

Но я-то не маленькая! Можно, хотя бы обсудить фасон платья? Аааа! Спасите кто-нибудь! – едва не закричала уже после пяти минут общения.

С трудом дождалась, пока помощницы портнихи сняли мерки, после чего нас отправили обратно в девичий уголок пить чай с вареньем. Модистка в компании Мусечки и Цили – те еще сплетницы, – занялись обсуждением новостей. Как раз об этом моменте предупреждала Циля, когда я могу тихо исчезнуть, грабануть архив и вернуться. Но она не предупредила о двух чертенятах, которым до всего было дело.

– Девочки, мне нужно ненадолго уйти. Прикроете? – заговорщически подмигнула сестрам. – Свидание тайное, ага.

Для подруг помочь воссоединиться двум сердцам – святое дело. Ханна уже через минуту знакомства заявила, что хочет дружить, а что я думала по этому поводу не поинтересовалась. Взбалмошная, взрывная натура, как и все рыжеволосые. Сестренка младшая поспокойнее будет. Батуш и чертами помягче, и цвет волос как у меня. Если одеть одинаково, причесать, то издалека не угадаешь, кто из нас кто. Видимо, поэтому Циля взяла девочек с собой. Мы с Батуш обменялись платьями, и я ушла тропой сначала в гостиничный номер, чтобы переодеться, а после в архив.

 Алим с Дуней поджидали в комнате с вещами наготове. Разденусь-то я быстро, в штаны с рубашкой рыбкой занырну, а вот обратно в платье, и чтобы прическа не пострадала – тут помощь понадобится.

– Ты поосторожней там, – перед уходом попросил помощник, – если почувствуешь опасность, сразу назад.

– Не переживай! Я скоро, – ободряюще улыбнулась, хотя у самой внутренности скручивало от волнения.

Тропу открыла в дамской комнате. Огляделась – точно такая, какой ее описывала Циля. Подошла к двери и прислушалась, не осталось ли кого в помещении? Тишина! Для подстраховки запустила сеть, выискивая живых людей поблизости. На ночь в здании никого не оставалось, а в будние дни посетители и сами работники засиживались допоздна. Но сегодня – исключение, архив временно не работал. Однако на втором этаже я почувствовала троих.

Неужели у герра Кальмана-Виленталя гости? – сформировала заклинание «слух» и отправила наверх. – Надо же узнать, о чем там говорят? Вдруг, в подвалы наведаться собираются?

К великому удивлению, на кабинете хранителя стояла непонятная защита. А при наружном осмотре я ничего не заметила. Может, защита включалась вручную? Во всяком случае, стоило рискнуть и провернуть то, зачем пришла. Если вдруг гости решат прогуляться, тихонечко уйду, и никто не узнает о моем присутствии.

Проверила зал первого этажа на магические ловушки – вроде чисто. Но вот незадача! Ни лестницы, ни двери, ни намека на спуск в подвал не обнаружила. Понятно, проход никто не будет держать на виду. Потайной ход или что-то в этом роде должен быть. Я рассчитывала найти его с помощью сети, реагирующей на пустоты, как тогда, в подземелье, искала воздушные карманы. Но, видно, какой-то умник подстраховался, "сеть" вдруг разрушилась, а мне неслабо прилетело отдачей. Сработал целительский амулет, восстанавливая самочувствие. Я машинально схватила накопитель и стиснула в ладони, восполняя просевший внутренний источник.

Действенный приемчик! У мага, проникшего в тайный архив, разом опустошался резерв, а остатки тратились на восстановление после обратки, которая больно била по магическим каналам. Страже оставалось только найти нарушителя и взять «тепленьким».

– Упс! – открыла тропу в женский туалет, потому что сверху послышался топот нескольких человек. – Кажется, мое присутствие засекли.

На минуточку, когда проверяющий заглянул и в дамскую комнату, выскочила на улицу. Когда угроза миновала, вернулась обратно. Притаилась в кабинке и создала заклинание «слух».

– Шломо, уверен, что кто-то здесь был? – узнала голос Диего д`Амниера, теперь уже бывшего великого князя.

– Охранные плетения в нижнем архиве сработали, – встревоженно ответил хранитель, – это – не совпадение. Кажется, вор понял, что его засекли и сбежал.

– Вот! А я говорил, оставлять книгу здесь небезопасно. А ты, древняя защита, древняя защита, – высказался третий, чей голос был незнаком.

– Лучше этой защиты ничего еще не придумали! – возмущенно огрызнулся герр Кальман-Виленталь.

– Тогда лучше спрятать книгу в другом месте, а вору устроить ловушку! Нельзя, чтобы она попала в чужие руки. Только не сейчас, когда на кону пост великого князя. Как знал, калека планы спутает. Теперь его не убрать, слишком на виду, наведет на подозрения.

– Я бы на твоем месте лучше за сестрой присматривал, – фыркнул д`Амниер, – устроила переполох в совете.  На что надеялась, когда магичка рядом с баронским выкормышем? Хорошо, никто не погиб, а мне удалось убедить жандармов, что ничего серьезного не случилось. Дети неудачно пошутили и будут строго наказаны.

– Мозгов у Бат-Шевы отродясь не было, а у сынка – подавно, – фыркнул третий, которого опознала как Биньямина, старшего сына Мельке и князя Леви. – Одна надежда, венец расплавит мозги окончательно, а мы будем управлять Барухом.

Вот оно что! – мысленно присвистнула, – а символ власти-то с подвохом. Как же сам Диего д`Амниер не свихнулся?

– Я заменил камень в венце на подделку так, что мозги выжжет любому, – бахвалясь, заявил бывший великий князь. – Пусть даже калека победит на выборах, недолго радоваться будет. Жаль, придется потерять время и переизбрать князя, зато умоем грязью выскочек, что поддержали барончика. По мне, так пусть бы победил Алим Зельман. Сделаем его козлом отпущения. А после проведем пару популярных законов, чтобы Баруха приняли, и никто не усомнится, что это лучший кандидат. Дальше уже вернемся к нашим планам.

– А что с магичкой? Девчонка сильная и, несмотря на малый возраст, доставила хлопот, – поинтересовался старший братец Бат-Шевы.

– Она же стала ашкеназкой, – фыркнул хранитель, – а как мы поступаем с чересчур ретивыми девицами, возомнившими, что вправе решать собственную судьбу? Наложим печати, отправим в горный монастырь, где ее научат покорности, а после выдадим замуж.

Ну, это ты зря сказал, – почувствовала, как кровь закипает в жилах, – я же голыми руками задушу. Я вам такую покорность устрою, сами в монастырь сбежите.

Двигаться бесшумно я научилась еще в шесть лет, так что никто не заметил, как покинула дамскую комнату и подобралась поближе к заговорщикам. На каждого кинула следящую метку, чтобы знать, кто и где, и невидимой тенью затаилась у приемного холла. Я пока еще не знала, как, но собиралась жестко проучить предателей, посмевших угрожать нашей семье.

Первым, попрощавшись, ушел Биньямин. Конспирацию заговорщики соблюдали, расходились по одному в разные промежутки времени. Мне это только на руку. Пока мужчины договариваясь о времени встречи и намечали план действий, поднялась в кабинет Кальман-Виленталя. Благодаря заклинанию "слуха", слышала каждое слово и попутно лазила по шкафам в надежде найти компромат. Впопыхах хозяин оставил кабинет открытым, вот я и воспользовалась моментом. Документы, книги учета и бумаги исторического центра содержались в порядке. Вряд ли подкопаешься, ничего разоблачающего не нашла. Зато установила записывающий кристалл, чтобы в следующий раз посмотреть и послушать, что злоумышляет подлая троица. Потребуются доказательства вины, и запись будет веским аргументом.

На удивление, в дальнейшем ашкеназцы разговаривали на отвлеченные темы, касающиеся общественных дел. Может, подсознательно избегали откровений за пределами кабинета? Или так совпало, ведь каждый занимал высокий пост? Я уж подумала, зря потратила второй кристалл, когда князь д`Амниер обронил, что от Биньямина после прихода Баруха к власти следует избавиться.

– Думаешь, мы допустили ошибку с кандидатом? – уточнил герр Кальман-Виленталь.

– Нет, семья Леви испокон соперничает с д`Амниерами. Закономерно, что великих князей выбирают из противоборствующих семей и их союзников. Чего мне стоило запечатать баронета и не убить его при этом! Я ведь как только почувствовал силу, сразу понял, кто станет преемником. Венец – проклятое создание древних артефакторов – распознал будущего кандидата. Барух – единственный из отпрысков Леви, кто тогда еще не прошел инициацию и подходил для замены. Мать и дядя – глупы и завистливы, ими легко управлять. Ошибкой было оставлять баронета Зельмана в живых. Жалею, что вовремя не устранили проблему.

– Ничего! – приободрил хранитель. – Пути господни – неисповедимы. Я тут разузнал кое-что о новоявленной сестре Алима. Если верить фактам, она – последняя прямая наследница имперского рода Забелиных. Понимаешь, что это значит?

– Источник! – хищно оскалился бывший великий князь. – И знаменитая сокровищница.

– Не забудь о древней крови, которая проявится в потомках! Видел, как быстро Наами переместилась к Алиму? Не стал говорить при Биньямине, а то непременно сосватал бы девку племяннику. Мозги у Баруха набекрень, но для продолжения рода они и не нужны. А у нас нет подходящей партии для девчонки, если только твоему Давиду третьей женой обзавестись.

– Определимся, время есть. Но ты прав Шломо, пути господни – неисповедимы. Согласись, девчонка и источник плюс сокровищница – солидная компенсация за неудобства. А насчет подходящей партии зря скромничаешь. У самого племянник неженатый ходит, а мой Давид, к примеру, может внезапно овдоветь. Кстати, с книгой что сделаем? Надо бы спрятать в надежном месте. Или уничтожить! Печати я наизусть помню. Нельзя, чтобы редкие знания попали в чужие руки.

– Не переживай, Диего! – хранитель похлопал себя по карману, из которого торчал уголок потрепанного дневника с пожелтевшими страницами. – Еще никому не удавалось взломать хранилище. Лучше обновим внешнюю защиту здания. Не дело, что тут шастают посторонние.

Ага, значит, глупый старикан таскает нужную вещь при себе? – мысленно хмыкнула и поморщилась.

Искусанные в кровь губы неприятно саднили. Планы предателей поражали наглостью, внутри все бурлило от желания покрошить гадов на кусочки. Если бы не выборы князя, так бы и поступила. Но, пока что эти слизняки нам нужны. Как и та книжица в кармане хранителя.

Заговорщики сошлись на том, что д`Амниерам доставалась невеста с приданым в виде источника и родовых земель, а Кальман-Виленталям – сокровища. Скрепив договор рукопожатием, главы тепло распрощались, после чего Диего д`Амниер покинул центр исторической документации через черный ход. Как только за гостем захлопнулась дверь, маска дружелюбности сползла с лица хранителя, превращаясь в оскал. Похоже, делиться старикашка не собирался. Но это уже не важно. Твари поплатятся за все, что сделали.

Мудрить с методами не стала, подкралась сзади к мужчине и треснула по макушке металлической кочергой – вовремя под руку попалась. Хранитель охнул и медленно осел, заливая пол кровью из раны на голове. Кровь как раз и требовалась, чтобы провести ритуал подчинения. Нехорошо так поступать с людьми. Но разве то, что этот благообразный дедуля намеревался сделать, нормально? Метод, может и грязный, однако не мы первые начали!

Дневник древнего мага, – странно, что не зачарован от посторонних, – перекочевал в пространственный кошелечек, а я занялась подготовкой к ритуалу. Недавний опыт в Кречетове усилил способности магии крови. Благодаря заклинаниям воздушной стихии, я с легкостью переместила тяжелое тело и избавила от лишней одежды. Через полчаса у меня появился еще один раб, лишенный собственной воли. Приказала Шломо одеться, прибраться тут и приготовиться к встрече, а сама вернулась к Алиму. Не могла же я лишить брата шанса услышать о заговоре из первых уст?

– Ну, что, получилось? – я отсутствовала пару часов, но помощник волновался.

– Более чем. Ты удивишься, – нагнала таинственности и протянула молодому человеку кристалл с записью, – пока переодеваюсь, посмотри, какой сюрприз приготовили «отцы народа».

Дуняша управилась с платьем и прической минут за двадцать, после чего отослала служанку и вышла к брату в гостиную. Запись Алим до конца не досмотрел. Хватило малости, чтобы прийти в бешенство. Бледный ашкеназец отпил беленькой из штофа, занюхал рукавом, поморщился.

– Они хоть живы? Если да, сам убью!

– Живы, а некоторые даже относительно здоровы, – подошла и крепко обняла Алима, прижавшись щекой к его щеке. – За злодеяния все трое должны позорно сдохнуть, но разве же это месть? Идем, покажу кое-что, – отстранившись, взяла ашкеназца за руку, – уверена, тебе понравится.

– Приветствую, господин! – хранитель бухнулся на колени перед Алимом и поцеловал начищенный до блеска носок сапога.

Молодой человек брезгливо дернулся, откатился подальше, с отвращением наблюдая, как герр Кальман-Виленталь ползет за ним на коленях.

– Нин, что с ним? Умом тронулся?

– Довольно! Поднимись, – приказала старикану. – Отныне Алим Самон Осипович Зельман твой господин. Слушайся, действуй в его интересах, защищай, служи верой и правдой.

– А ты страшный противник, – пробормотал ашкеназец, переводя изумленный взгляд с меня на хранителя и обратно, – но как всегда оказалась права. Смерть Шломо принесет только неприятности, но служба… – цокнул языком и хитро прищурился. – Это же идеальный шпион. Спасибо, сестренка!

– Пожалуйста, Алим, – улыбнулась тому, каким хищным взглядом помощник оглядел просторный холл центра исторической документации. – Ты тут осмотрись, побеседуй с нашим новым слугой, а я в салон, пока не хватились пропажи.

Как только оказалась в доме модистки, изнывающие от любопытства княжны набросились с расспросами. Понятно, их интересовали подробности свидания. Раз уж помогли, то я просто обязана все рассказать. Пришлось выкручиваться, на ходу сочиняя историю и перемежая правду с вымыслом. Встреча ведь была? Была. С парнем? И не с одним, жених с друзьями пришел. Ну а кто назовет хранителя девушкой? Старше – да, но о возрасте никто речи не вел. Свидание разочаровало? Еще как! Такого жениха даром не надобно!

Попросила девчонок сохранить нашу тайну и, тепло попрощавшись, вернулась с Мирьям в гостиницу. Циля, как старшая и ответственная, повезла Ханну и Батуш домой. Мусечка довольная покупками и сплетнями, как кошка, объевшаяся сметаной, отправилась к муженьку. Ну а я – к себе, чтобы снова переодеться и сбежать к Алиму.

В приемном холле помощника не оказалось. Сеть подсказала, что мужчины где-то под землей, и явно за пределами особняка. Не утруждая себя поисками, открыла тропу, ориентируясь на метку ашкеназца и нить рабской связи. Герр Кальман-Виленталь от неожиданности шарахнулся в сторону, хватаясь за сердце. Молча достала целительский амулет и подлечила старика, и без того у него сегодня полно впечатлений. Помрет еще раньше срока, а у нас планы.

– Ну, и что тут? – огляделась.

Комната походила на каменный мешок, вход замаскирован под кусок стены. Если бы створка не была открыта, вряд ли бы нашла проход, не зная потайных механизмов. Убранство аскетичное: каменное ложе, дубовый стол, грубо сколоченный табурет и старинный сундук. На столе позеленевшая от времени менора – семирожковый подсвечник, перо с чернильницей, сургучная печать. Ну, точно монашеская келья! Ценности как раз в сундуке и хранились: десяток свитков, тетради, слово Божие, ларчик с мощами, распятие и четки.

– Когда-то здесь обитал светоч, – подтвердил предположение Шломо, – он спас нашего предка во времена гонений. К сожалению личность ашкеназца растворилась в веках. Он отказался от имени, готовился принять постриг и посвятить жизнь богу, но настали Смутные времена. Храм разрушили, учитель погиб, а сам предок пустился в бега и скрывался, затерявшись на просторах Европы. Однако не забыл обета служить свету и людям, записал полученные от светоча знания и передал их последователям. Они потом стали родоначальниками княжеских семей.

– Погоди! – остановила рассказ хранителя. – Выходит, печати, блокирующие магию, достались от светочей?

– Можно и так сказать, но существует огромная разница между настоящими печатями светочей и теми, что используем мы. В храмах из служителей готовят сосуды для божественной энергии, ведь не каждый способен принять в себя частичку света. А мы используем видоизмененные печати, чтобы скрыть способности и защититься от самих себя. Тебе известно, каким гонениям испокон подвергались маги разума? Нас уничтожали, жгли на кострах, обращали в рабов из страха самим превратиться в бессловесных марионеток или же в жажде заполучить власть над другими. Печати – способ выжить, вести нормальную жизнь и не бояться, что завтра придут за тобой или детьми.

– Смысл в этом есть, не отрицаю, – Кальман-Виленталь подтвердил выводы в отношении особенной магии ашкеназцев, а также тайные умения по защите жилья или тех же карет без применения заклинаний.

Зачем нужны заклинания, если достаточно нанести руну или вязь рун, которые сами по себе несли силу? Тайную силу, божественную для этого мира.

– Но почему одаренные испытывают телесные страдания и становятся калеками?

– А вы не поняли до сих пор? – старик посмотрел на Алима, потом на меня и не нашел ответа, а потому продолжил. – Нельзя заставить одаренного принять навязанную судьбу. Нельзя насильно насаждать веру и отвернуть с выбранного пути. Именно поэтому инициация проводится в том возрасте, когда ашкеназец разумно мыслит и принимает решения. Чем сильнее подросток сопротивляется, тем болезненнее ощущения и хуже последствия. Это вынужденная мера, способная охладить горячую голову и тем самым уберечь от необдуманных поступков. Ашкеназцы как раз и выдавали себя в период взросления, когда вседозволенность и власть над другими людьми опьяняла разум.

– Хм, что-то такое подозревала. Однако до сих пор непонятно, зачем отрицать магию и низводить ее до уровня страшного греха?

– Потому что магия – это лекарство и запретный плод, – ответил за хранителя Алим. – Единожды соблазнившись, уже не откажешься. Так ведь?

– Верно, – степенно кивнул герр Кальман-Виленталь, удовлетворенный ответом, – магия способна излечить недуг и тем самым свести на нет действие печатей. А это риск для народа! Тайну сохранит только полный запрет на использование магии.

– Но люди пользуются, наплевав на правила! – искренне возмутилась.

– Так, и заповеди не все соблюдают. Не убий, не укради, не прелюбодействуй и далее по списку, – старик пожал плечами. – Человек грешен и невежественен. Поэтому лишь избранные знают о печатях. И только избранные способны управлять ими и заботиться о благе народа.

– Говоря об избранных, имеете в виду великого князя и членов совета? Что же получается? В своей вседозволенности они творят, что захотят? Где справедливость? Куда приведет ашкеназский народ правление д`Амниеров? Прежние порядки устарели и уже не работают. Если не хотите подвергнуться очередным гонениям, необходимо что-то менять.

– А что вы сделаете? Введете магию в обиход? Это неоправданный риск, который приведет к катастрофическим последствиям, – старик хоть и подчинялся, но здравости ума его никто не лишал.

– Магия – не зло, она исцеляет, защищает и спасает жизни. Я за использование ее в разумных пределах, – пробурчала в оправдание, понимая, что хранитель прав.

Не бывает полумер, всегда найдется тот, кто зайдет чуть дальше остальных, хотя бы из любопытства. Тут либо полный запрет подействует, либо одобрение без ограничений. Устои разрушатся, если бездумно расшатывать основу.

– Не будем спешить с выводами, – пришел на помощь Алим. – Мы пришли сюда, чтобы понять, как снять печати и…

– Излечиться? – закончил за молодого человека герр Кальман-Виленталь. – Уверен, что хочешь избавиться от инвалидного кресла и лишиться очевидного преимущества?

– Да! – в сердцах выкрикнул помощник, шумно вздохнул, успокаиваясь, и добавил. – Уверен. И никакая мнимая польза не убедит в обратном.

– Жаль. Князья нарочно сохраняли увечье как признак избранности. Хотя, – хранитель покачал головой, что-то прикидывая в уме, – они самостоятельно передвигались, а хромота или же поврежденная рука этому ничуть не мешали. Пожалуй, еще возникнут сомнения в способности Алима Осиповича к продолжению рода.

– Вопрос по исцелению не обсуждается, – заявила тоном, не терпящим возражений, – в архивах мы как раз искали способ нейтрализовать действие печатей. Полагаю, информация содержится здесь? – достала из потайного кошелечка дневник и положила на стол.

Старик побледнел, увидев реликвию в чужих руках. Когда завладела записями, он находился в беспамятстве.

– И да, и нет, госпожа, – подрагивающими руками Шломо взял тетрадку в руки, чтобы убедиться – та самая. – Нанесение печатей —таинство, кропотливый процесс, провести который под силу лишь великому князю. Он постигал науку под руководством предшественника, пользовался силой великокняжеского венца. Уйдут годы, прежде чем Алим освоит умение.

– Княжеский венец? Уж не тот ли, в котором Диего д`Амниер подменил камень? – исполнилась подозрительности. – Что венец из себя представляет и где находится? Хочу посмотреть поближе.

– Он самый, – кивнул старик, – венец – это артефакт, усиливающий способности магии разума. Изначально представлял собой металлический обод, покрытый вязью рун, с камнем-накопителем в центральной части. Княжескую корону из артефакта сделали позднее, украсили чеканным золотом. Хранится она в сокровищнице казначейства, куда есть доступ только у членов совета. Сунемся, и об интересе тут же станет известно. Запись о каждом посещении фиксируется и вносится в зачарованный журнал.

– Значит, срочно придумайте причину, чтобы посетить сокровищницу и оставить там это, – протянула старику дырявую монетку, – желательно в укромном месте и подальше от ловушек.