Глава 10

– Как я здесь… – я подскочила в кровати и тут же рухнула обратно из-за накатившей слабости.

– Очнулась? – раздался рядом мужской голос, – вот и славно. Вот и хорошо, а то уж подумали, погибла наша спасительница.

Я с трудом повернула голову и в полумраке помещения разглядела мужскую фигуру в матросской робе.

– Вы кто?

– Так Корней Алексеич, коком на "Буране" служу. Капитан отрядил присмотреть за вами, как очнетесь, да накормить хорошенько, – он засуетился, метнувшись к столу, загремел посудой. – Я вам, боярышня, супчику жиденького сготовил на курином бульоне.

Кок вернулся ко мне, приподнял, подсунув подушки под спину, после принес плошку с варевом и присел на краешек кровати. Зачерпнул ложечку, подул на содержимое и поднес к моему рту. Машинально его открыла и послушно проглотила предложенное. Никогда не ела ничего вкуснее. Сама не заметила, как умяла всю порцию.

– Еще! – кушать хотелось неимоверно, супчик только растравил аппетит, пробуждая голодного зверя.

– Нельзя сразу наедаться, Нина Константиновна. Вот, отварчику попейте, – Корней принес кружку и приставил к губам. Выпила, поморщившись от горького привкуса трав.

– Что это?

– Укрепляющий сбор. Вы не подумайте, проверенный, мы таким давно пользуемся. Сон крепкий дает и силы восстанавливает. Наш маг ведрами пьет этот отвар после схваток, – успокоил кок.

– Корней Алексеевич, а что случилось после того как… щит ведь не выдержал, я знаю.

– Эта вражеская морда много бед натворила, – он тяжко вздохнул, – но вы отдыхайте лучше, успокойтесь, не думайте о плохом.

– А где Игнат? –  какое там успокоиться! Да у меня внутри похолодело от дурного предчувствия. Я вновь подскочила и замерла, борясь с головокружением. – Что с ним? Он пострадал?

– Барин-то ваш? Нет. Что ему сделается? За вас только перепугался сильно и так жахнул по «Стреле», что та в щепки разлетелась. Сейчас на палубе хлопочет, подкачивает газ в оболочку. Пробили ее ироды в трех местах. Ползем со скоростью черепахи. Правого двигателя теперь нет, рулевые винты начисто срезало. Только и держимся за счет воздушного пузыря.

– Ясно, – я выдохнула с облегчением и откинулась на подушки. – А что остальные? Егорка, Василий Прокопьич?

– Нету больше Прокопьича, – понурился мужчина, – осколком убило. Мальца вашего прикрыл собой. Эта скотина прямой наводкой по людям ударила. Мы тоже хороши – расслабились. Еще двоих насмерть зашибло, остальных посекло, полный лазарет теперь народу. Надеюсь, этот ирод в лепешку разбился, а то ведь маги живучие и мстительные сво… мда. Где обычный человек загнется, одаренный только отряхнется.

– Мне очень жаль, – я расстроилась до слез, – это из-за меня все. За нами с братом погнались ведь, а пострадали ни в чем не повинные люди.

– Вот даже думать так не смейте! – погрозил пальцем Корней Алексеевич. – Мы – люди служилые, к смерти привыкшие, знали, на что шли. За нашего капитана и в огонь, и в воду, что называется. А он вашего брата уважает шибко и не простил бы себе, если бы отказал в помощи. Жизнью он ему обязан, а теперь и вам тоже. Такие долги только так и возвращаются. Ну а что погибли наши матросы, так это судьба, значит, такая. Отдыхайте, боярышня, сил набирайтесь. Часов через шесть доползем до Горбатова, встанем на ремонт, а вы дальше на перекладных отправитесь.

Сонливость и так уже паутиной опутывала сознание, а на последних словах кока сморила окончательно. Я провалилась в сны без сновидений, как в омут, изредка выныривая из которого видела силуэты людей вокруг, снова пила отвар и засыпала. Кажется, Игнат приходил навещать, Егорка, Казимир Богданович справлялся о самочувствии. Что-то такое добавляли в питье, отчего разум затуманивался и воспринимал действительность как нечто нереальное. Пересадку на другой корабль запомнила смутно и лишь потому, что потревожили, вытащив из теплой постели на улицу, где дул промозглый ветер. Перед этим меня в последний раз напоили лечебным зельем, так что окончательно я пришла в себя только через сутки.

Незнакомая тесная каюта, узкая кровать, рундук и плывущие небеса за круглым окошком подсказывали, что нахожусь на другом корабле. В ногах, свернувшись калачиком, сопел Егорка. Игнат отсутствовал, но на пустой стене висел его камзол, а в углу притулился меч, который брат никогда не бросил бы. Впрочем, как и меня. Хотя, с чего ему нас бросать? Это спросонок в голову лезут разные глупости.

Никакой другой мебели в помещении не было, поднос с едой стоял прямо на полу. Осторожно, чтобы на разбудить мальчонку, спустилась вниз и босиком прошлепала к подносу. Еще теплая краюшка хлеба, кувшин с молоком, горшочек с похлебкой.

– М-м-м, вкуснотища! – я причмокнула языком в предвкушении и вдохнула ароматные запахи. Хотела уже вонзить зубы в краюшку и замерла. А вдруг это на троих рассчитано? – Эй! – вернулась к кровати и тронула Егорку за плечо.

Охламон подорвался, как ужаленный. Еле увернулась, чтобы не встретиться лбом с вихрастой макушкой.

– Боярышня? Вы чегось вскочили? Дохтур наказал не беспокоить и кушать много. Вы эта, ложитесь, а я подам, чего нужна.

– Сам-то давно ел? – хмыкнув, я присела рядышком, разломила краюху надвое и протянула половину пацану.

– Не хочу! – мотнул головой Егор, – дядька Игнат наказал, вам нужнее.

– Держи, говорю! – вложила хлеб в детскую ладошку, – там еще похлебка, и молоко. Нам обоим хватит. Я уже не так голодна, иду на поправку. Давно здесь караулишь?

– Ну, энта, с ночи, как на диринжабль пересели.

– А Игнат где?

– Он, как же ее, вахту несет, во! Наказал никуда не выходить, пока на место не прибудем. Сговорился с тутошним магом, что подменит его на время.

– Я-асно. А сколько лететь, не сказал?

– Кто ж ево знает? – пожал плечами Егорка, – только вы взаправду не ходите никуда, штоб никто из попутчиков не увидал.

– Не пойду, не переживай! – заверила мальчонку.

За глаза хватило наглядного примера, к чему приводит непослушание и самодеятельность. К тому же, у меня было, чем занять свободное время.

Я перекусила, честно поделившись едой с мальчишкой, и отправила его спать, раз уж дежурил всю ночь. Сама же села поближе к окошку и достала дневник прадеда. Поначалу шли бессвязные записи, вроде распорядка дня или же перечислений блюд на торжественном обеде в честь именин. Молодой наследник рос тем еще шалопаем, а всерьез воспринимал только военное ремесло. Точные науки постигал с неохотой, еще меньше нравилось чистописание и устные предметы. Ведение дневника – задание учителя, которого Александр прозвал деспотом. Однако же записи велись регулярно, что говорило о твердом характере и бесспорном авторитете главы, угодить которому стремился единственный сын. Постепенно Александр втянулся и научился выкладывать мысли на бумагу. Это прослеживалось в связных предложениях и умении выделять главные моменты. Повезло, что совпало это с первыми шагами в освоении родового дара. Александр долго не мог открыть магическое зрение, и как следствие, понять принцип создания тайных троп. Упражнения на медитацию, погружение в себя и взаимодействие с источником – ушел год, прежде чем появились первые результаты. Большая удача, что у Нины магическое зрение открылось в раннем детстве. В смысле, для меня, а вот для бывшей хозяйки тела первый эксперимент по перемещению закончился печально.

Ближе к вечеру в каюту заглянул Игнат. Выглядел он уставшим, но виду не подавал. Принес запеченного цыпленка, десяток вареных картофелин, хлеба и кувшин белого кваса.

– Поужинаешь с нами? – я поставила поднос на кровать и разделила еду на порции. – Я уже в норме и ем теперь, как обычный ребенок, – заранее пресекла отговорки. – Вижу, ты потратил магический резерв. Тебе еда нужнее сейчас, и не спорь! У нас есть деньги, купим, сколько потребуется.

– Дело не в этом, – Игнат приобнял меня за плечи и поцеловал в макушку, – мне и так выдают двойную порцию, а вас тут как бы нет. Нельзя привлекать внимание, нельзя выходить на палубу или как-то еще обнаружить себя. Сюда нас провели ночью, и так же ночью, тайком, покинем дирижабль в Галиче. Там уже купим билеты на рейс до Белозерска, но сойдем раньше на пару остановок и доберемся до Глушина на перекладных.

– А что в Глушине? Ты жил там эти годы?

– Захолустный городок, ничего примечательного, даже причальной станции нет, – мужчина вымученно улыбнулся, – зато места глухие, леса вокруг, болота, озера. То, что нужно для беглеца. Ну и дом, доставшийся в наследство ближнику отца. Я назвался его приемным сыном, показал выправленные бумаги, мне поверили, никто лишних вопросов не задавал.

– Как же ты объяснишь наше появление? Новые люди привлекают внимание.

– Я открыл школу мечников, давал частные уроки, надо же на что-то жить, – он развел руками. – Надеюсь, ученики не разбежались за время моего отсутствия. Ко мне приезжали иногда парни из соседних деревень, платили продуктами и собственным трудом. Кто-то в дружину хотел наняться, кто-то мастерство повысить, а кто-то просто поддерживал форму. Бывало, что и жили такие ученики при школе по нескольку месяцев. Места много, мне одному не нужно столько.

– Гм, – я задумалась – Возвращаться туда – не лучшая идея. Наверняка твое место жительства давным-давно известно заинтересованным лицам. Лучше перебраться в какой-нибудь большой город, там и затеряться проще, и с учителями проблем не будет. Мне нужно учиться, получить образование. Заметь, хорошее образование, чтобы соответствовать уровню наших врагов.

– Знаю, – согласился Игнат, – я и сам об этом думал. В Глушине надолго не задержимся. Завершу некоторые дела, выправлю новые документы, есть нужный человечек в поместном приказе, и рванем за Урал. Там нас ни одна собака не достанет.

– Как скажешь, – кивнула, не желая спорить.

Я бы сразу отправилась за Урал, чтобы сбить возможную погоню со следа. Однако брат наглядно показал тщетность попыток вытащить Данияра из лап Шумского, дал попрощаться с родителями, похороненными при монастыре светочей, отвез в имение, и это в итоге позволило защитить земли от чужаков. Отказывать Игнату в праве навестить место, которое стало для него домом на одиннадцать лет, я не имела права.

– Игнат, приляг пока, отдохни, – я взглядом показала Егорке, чтобы освободил кровать. Мальчишка переместился на рундук и оттуда показал мне язык. Охламон! – Сколько еще лететь до Галича?

– Завтра к ночи прибудем, – брат не стал отказываться от предложения, зевнул и растянулся во весь рост, едва не спихнув ногами нахаленка с рундука. Маловаты тут кровати будут. – Вздремну пару часиков. Разбуди меня, ладно?

– Обязательно, – я заботливо накрыла мужчину одеялом, после чего подошла к окошку, за которым сгущались сумерки.

Для чтения темновато, а зажигать светильник, пока брат отдыхает, не стала. Пяти минут любования облаками хватило, чтобы это занятие надоело. Посмотрела на Егорку, умудрившегося пристроиться на крохотном пятачке рундука и задремать, прислонившись к стене, позавидовала его умению засыпать в любом месте и при любых обстоятельствах. А потом вдруг услышала легкий стук-скрежет снаружи. Обернувшись, увидела за стеклом черного ворона. Он пристроился на карнизе, повернул голову и рассматривал меня блестящими круглыми глазами-бусинами. Я опешила, не зная, как реагировать на птицу. Какое-то время мы смотрели друг на друга, а потом ворон вдруг расправил крылья, на миг закрывая единственный источник света. Показалось, будто живая тьма сгустилась в каюте и опутала липкими щупальцами. Но нет, ворон вспорхнул и улетел, и все успокоилось, вернулось на места. Кроме бешено бьющегося сердца.

«Что это было? – прислонившись к стене, я тихонько сползла на пол. Ни разу еще не сталкивалась с этими птицами ни в этой, ни в прошлой жизни. Оттого чувствовала себя не в своей тарелке. В некоторые приметы, вроде черных кошек или пустых ведер, я верила. А ворон, если не ошибаюсь, – вестник. – Вестник чего? Зачем прилетал? Что хотел?»

Еле высидела эти два часа, пока не настала пора будить Игната. Он всполошился спросонок, резко засобирался и убежал, так что я не успела ничего рассказать. Беспомощно всплеснув руками, тоскливо проводила взглядом брата, который бросил на прощание: «позже поговорим».

– Позже, – пробурчала я ворчливо, – позже, может, и не понадобится.

Растолкала Егорку, чтобы перебирался на кровать, и сама устроилась там же, нагло оттяпав себе подушку. Малец только укрылся краем одеяла и тут же засопел, а я еще долго ворочалась, прежде чем сморило.

День пролетел в учебе и попытках освоить простейшие заклинания вроде светляка, нагрева или охлаждения воды. Это родовое умение заложено в крови, как простейшие рефлексы у младенца, а другие магические действия требовали усилий. Вот я и тренировалась, осваивая новые грани дара.

Игнат приходил дважды, приносил завтрак и обед, а к вечеру наказал не ложиться спать, а быть готовыми покинуть дирижабль в любой момент. Готовиться особенно и не требовалось, ценное имущество находилось при себе. Обновки, прикупленные еще в Суздале, дожидались своего часа в сундуке в багажном отделении.

Уже за полночь я услышала, как зарокотали двигатели и плавный ход летательного аппарата сменился на рваные движения. Дирижабль стыковался с пассажирской платформой, и команда провела маневры с ювелирной точностью, не оставив зазоров между трапом и напольным покрытием бокового выхода. Профессионалы, что тут скажешь!

Галич – промежуточный город на маршруте, так что большая часть пассажиров отдыхала, тогда как в трюмах и на нижней палубе вовсю кипела работа.

Брат вывел нас по грузовому трапу. Дальше полутемными проулками проводил к вокзалу в зал ожидания, где на жесткой лавке мы кемарили до рассвета. Уже утром навели лоск, умылись в туалетных комнатах для господ и проследовали на рейс до Белозерска. Игнат купил билеты на имя мещанина Чернецкого, путешествующего с племянницей и слугой, и мы ступили на борт летающего галеона Ветровских воздушных авиалиний.

Три пассажирские палубы, вежливый персонал, надежность и показная помпезность впечатляли. Каюта нам досталась просторная, с кроватью и подвесными гамаками, широкими окнами, натуральной мебелью. Помимо рундука для вещей имелся шкаф и вешалка, порадовали своим наличием обеденный стол, секретер с письменными принадлежностями и стулья. Принимать пищу полагалось в общей столовой. Культурно отдохнуть можно было в кают-компании, ресторане или же на прогулочной палубе. Цены на билеты, конечно, кусались, но оно того стоило, чтобы путешествовать с комфортом. Представляю, какая роскошь царила на палубе первого и второго класса. Собственно, при желании можно взглянуть одним глазочком. Игнат пообещал провести экскурсию, как только убедится, что это безопасно для нас. В том смысле, что в попутчиках не окажутся случайные знакомые, которые ненароком выдадут наше инкогнито.

Егорка расстроился из-за кучи запретов, посыпавшихся на него как из рога изобилия. Это на «Буране» к нему относились снисходительно и не обращали внимания на вольности. Однако же вести себя в обществе мальчишка не умел, вот и отсиживался в каюте, когда мы с Игнатом отправлялись на ужин или на прогулку. В другом месте и другом времени я бы не кичилась происхождением и не делила людей на сословия. Однако в этом мире щепетильно относились к происхождению, и на панибратские отношения со слугами смотрели предосудительно. За закрытыми дверями и вне посторонних глаз – пожалуйста, веди себя как угодно, делай, что хочешь. Но на людях будь добр соответствовать положению. Впрочем, обид за это Егорка не таил, знал, на что подписывался.

На третий день полета состоялось странное знакомство с аристократкой, зачем-то спустившейся на нашу палубу. Публика в третьем классе собралась порядочная, большей частью семейные пары с детьми, реже – одинокие путешественники. С некоторыми мы перекинулись парой слов, поговорили о погоде или о надежности Ветровских галеонов. Особенную симпатию проявила благообразная старушка, направляющаяся в Белозерск навестить внуков. Регина Андреевна Разумовская относилась к той породе женщин, которые с первого взгляда располагали и внушали доверие. Сухонькая, с морщинистым лицом, она лучилась радостью и внутренним теплом, норовила потрепать за щечки, угостить вкусненьким. Отторжения подобные действия не вызывали. Чувствовалось, женщина любит детей и всегда готова выслушать их или рассказать что-нибудь интересное.

Другое дело – надменная красотка с налетом презрения во взгляде, которым она с порога брезгливо окинула публику. Что удивительно, мужчины сделали стойку на дамочку, будто коты на валерьянку. Даже Игнат отвлекся, мазнув по ладной фигурке, затянутой в бежевое вечернее платье, заинтересованным взглядом. Отдать должное, выглядела женщина эффектно. Черные волосы уложены в строгую прическу, в ушах длинные бриллиантовые серьги, покачивающиеся при каждом шаге. В смелом разрезе юбки мелькает изящная лодыжка. Ноги визуально кажутся длиннее из-за высоких каблуков. Карие глаза в приглушенном освещении притягивают внимание колдовским сиянием, как и пухлые губы перламутровым блеском. Следом за дамочкой появился ее кавалер, лощеный аристократ с зализанными волосами и тоненькими усиками, закрученными кверху.

– Ma chère, что вы здесь забыли? – протянул он гнусавым голосом.

Меня передернуло, как от кислющего незрелого яблока, сорванного в школьном саду.

– Антуан, зря вы за мной увязались. Боюсь, местное общество оскорбит ваш изысканный вкус. Ступайте же! Я скоро к вам присоединюсь.

– Ах, мa chère, вы как всегда правы! Этот сброд не достоин нашего внимания. Понимаю вашу страсть к экспериментам, но это… – хлыщ вытащил из кармана надушенный платок, приложил к лицу, – фи!

Дамочка бросила на молодого человека скучающий взгляд и ступила на полукруглую лестницу. Создалось впечатление, будто сцена разыграна на публику, чтобы привлечь внимание. Что ж, определенного эффекта незнакомка достигла. Впрочем, я тут же забыла о ней, так как официант принес чай и десерт. Тем более аристократку окружили горячие поклонники, которых ничуть не смутило ее поведение. Каково же было мое удивление, когда возле нашего стола возникла эта наглая особа, а Игнат вдруг кинулся поднимать упавший платок.

– Вы обронили, – он подал его аристократке с грациозным полупоклоном.

– Благодарю, – женщина приняла потерю и улыбнулась брату, – а вы не похожи на мещанина. Путешествуете инкогнито?

– Вы проницательны, – Игнат не стал отрицать очевидного, приложился губами к изящной ручке, затянутой в кружевную перчатку, – надеюсь, вы сохраните мою маленькую тайну?

– Обожаю тайны! – аристократка игриво стрельнула глазками и закусила нижнюю губу. – Это так увлекательно. Неужели путешествие обещает быть интересным? Надеюсь, вы не откажете в своем обществе? А то эти снобы наверху навевают непроходимую скуку. Видите, я даже сбежала от них, и не прогадала. Как же зовут моего спасителя?

– Игнат Захарович Чернецкий, к вашим слугам, госпожа… – он вопросительно вздернул бровь.

– Анна Карловна Далиани, – промурлыкала дамочка. – Игнат Захарович, значит. А кто это прелестное дитя? – она вперилась в меня изучающим взглядом.

– Дальняя родственница, Нина Павловна, – представил меня брат, не дав и рта раскрыть. – Прошу, Анна Карловна, присаживайтесь. Разрешите угостить вас чаем?

Таким любезным и резко поглупевшим Игната я еще не видела. Поведение брата и наглость некоторых вертихвосток настолько ошеломили, что я просидела молча весь вечер. С одной стороны, у взрослого мужчины периодически возникают потребности и желания, с которыми в будущем придется считаться. С другой, бесил сам факт, что первая встречная юбка вертит родичем, как хочет. Лезть в личную жизнь Игната я не собиралась, но дамочка искала развлечений и явно соблазняла мужчину, который не сильно-то сопротивлялся. Все бы ничего, но сам факт появления этой Анны настораживал. Не нашла любовника своего круга? Захотела новых впечатлений? Или специально явилась вынюхивать тут информацию? Вряд ли аристократку подослал князь Шумский, не ее уровень. Но и внезапно вспыхнувшей страстью тут не пахнет. Больше смахивает на лотерею, призом в которой стал Игнат.

Следующий вечер я провела в номере. До чертиков надоели заигрывания Анны Карловны и еще больше достали ее провокационные вопросы. Вздумалось ей узнать, отчего путешествую с дальним родственником и где мои родители, ага. Как назло, Регина Андреевна куда-то запропастилась, когда я так на нее рассчитывала. Уж она бы поставила нахалку на место.

Совместный обед совсем доконал, от милого воркования голубков пропал аппетит. В присутствии ребенка общение незамужней аристократки с мужчиной выглядит пристойным и удерживает неудачливых соперников от активных действий. Стоит мне исчезнуть с горизонта, как коршуны слетятся на добычу. Неужели Игнат не понимает, что сомнительное знакомство выльется в неприятности? Видимо, нет, раз не прогнал дамочку обратно в первый класс. Под предлогом, что собираюсь учить Егорку грамоте, отказалась от вечернего моциона и запросила ужин в номер.

Мальчишку я посадила за стол рисовать палочки и наклонные черточки. Прибудем в Глушин, куплю ему букварь, а пока и этого достаточно. У самой же мысли так и крутились вокруг сладкой парочки. Поймала себя на том, что ревную брата к этой вертихвостке. Мы неплохо проводили время, пока не заявилась дамочка и не украла его внимание. Если бы там серьезные отношения завязались, я бы еще поняла. Будь Анна Карловна женщиной легкого поведения, продающей себя за деньги, с трудом, но тоже приняла бы. Однако аристократка от скуки лезла в нашу жизнь, вынюхивала что-то, дразнила полунамеками на грани приличий, которые запросто можно вывернуть как в одну, так и в другую сторону. Как бы там ни было, я решила серьезно поговорить с Игнатом, как только он вернется. Он поклялся служить роду, защищать наши интересы, значит, нужно быть разборчивее в связях. Мы едва ушли от погони, не хватало из-за случайного знакомства огрести проблем на ровном месте.

Однако ночью Игнат так и не вернулся. Я прождала до полуночи, а после легла спать, вздрагивая от каждого шороха. Проснулась в дурном настроении, которое упало еще ниже, когда столкнулась в каюте с братом. По радостному лицу сразу поняла, дорвался кот до сметаны. Я, между прочим, не выспалась, ворочалась долго, отчего на голове образовалось воронье гнездо. Расчесывай теперь колтуны! А этот сияет, только что не облизывается, раздражая свежим видом и бодрым настроением.

– Доброе утро, Нинончик! Ты чего такая взъерошенная? Собирайся, я заказал завтрак, – мурлыкая под нос песенку, он завалился в гамак и принялся раскачиваться. – Ну, чего застыла? Бегом умываться и приводить себя в порядок.

Нарочито медленно развернулась, молча взяла гребень, забралась на кровать и занялась волосами. Поняла вдруг, как глупо буду выглядеть со своими нотациями. Взрослый ведь мужчина, а тут сопливая девчонка будет указывать, с кем ему встречаться, а с кем нет.

– У-у, как все запущено! – выбравшись из гамака, Игнат подошел ко мне и присел рядом, – злишься, что не предупредил? – я демонстративно отвернулась, скрестив руки на груди. – Мы с Анной засиделись в ресторане, а потом отправились гулять на верхнюю палубу. Было поздно, подумал, вы уже легли спать, и не стал беспокоить. Опасность вам не грозила, вот я и не спешил. Нин, ты же понимаешь, у взрослых могут быть свои дела. Ну? Хочешь, пообещаю, что впредь буду предупреждать, если задержусь?

– Она вынюхивала о нашем прошлом, – я с укором посмотрела брату в глаза, – вела себя вызывающе и привлекала ненужное внимание.

– Ах, ты об этом? – он понимающе кивнул. – Поверь, Анна не узнала ничего лишнего. Ты еще не вращалась в высшем обществе, поэтому так остро отреагировала на игру. Я сам так давно был лишен этого, что не удержался от соблазна.

– Какую еще игру? – я насупилась, понимая, что ничего не понимаю.

– К сожалению, искренность в высшем обществе не в чести, – он вздохнул, – в ходу игра слов, полунамеки, аллегории и пространные размышления ни о чем. На вопросы не принято давать прямых ответов. Однако мысли выражают так, что умный собеседник поймет, а невежа посчитает болтовню пустым трепом.

– И все равно, она мне не нравится! – пробурчала я упрямо. – Фальшивая какая-то, себе на уме. Если эта Анна так тебе нужна, то и проваливай к ней.

– Иди сюда, – брат распахнул объятия и, не дожидаясь моей реакции, сгреб в охапку, – какой же ты еще ребенок! Я ни на кого тебя не променяю. Мы же связаны клятвой, помнишь? Анна еще ночью сошла на промежуточной станции, а я воспользовался случаем, чтобы побывать на палубе первого класса. Так что, собирайся уже, и пойдем завтракать. Кажется, я видел госпожу Разумовскую на ранней прогулке.

– Правда? – шмыгнув носом, переспросила Игната.

– Ну, может, это и не Регина Андреевна, издалека мог и ошибиться, – пошел Игнат на попятную.

Вот только я спрашивала о другом и уточнять не стала. Настроение заметно улучшилось, и дальше я уже заметалась по каюте, собираясь к завтраку.