Глава 14. Горькая правда или сладкая ложь

(Элеонора Блэквуд)

В свои покои я не вернулась. Я бы не смогла сидеть там, в то время как за дверью отцовского кабинета рушился весь мой мир. Вместо этого я прижалась к двери, напряжённо вслушиваясь в каждый звук. Сердце билось так громко, что казалось, его стук выдаст меня.

Из-за двери доносились приглушённые голоса. Резкий сдавленный тон отца и ровный твёрдый бас Хантера. Потом зазвенел дверной колокольчик и послышались быстрые шаги. Я еле успела отскочить в ближайшую нишу и замерла за раскидистым кустом, когда в кабинет вбежал толстяк Уитлок.

Через несколько минут мужчины покинули кабинет. Но почему-то отец выглядел бледным, как полотно. Хантер, как всегда, с непроницаемым и серьёзным выражением на лице.

Все трое прошли мимо, даже не взглянув на меня. На крыльце их ждали городские стражники. Они ушли, ничего не сказав и не объяснив.

Я ещё долго стояла у окна и смотрела им вслед.

***

Отец вернулся, когда солнце уже собиралось садиться. Он снял свой заляпанный грязью плащ и пошёл по коридору, опустив плечи и немного сгорбившись. Мне показалось, будто за один день он постарел на несколько лет.

— Отец… — позвала я, когда он прошёл мимо.

Он остановился и медленно повернулся ко мне.

— Там, на болотах... Следы… огромные. Когтистые. — Безжизненным голосом произнёс он. — Твой инквизитор собирает всех, кто может держать оружие. Облава начнётся завтра на закате. Я собираюсь присоединиться к ним.

Он отвернулся и направился дальше. Но мне не было дела до чужого горя или облав на смертельно опасных зверей, когда у меня тут собственная трагедия, и она казалась катастрофичной по своей сути.

— Я люблю его, — выпалила я почти с отчаянием. — И хочу выйти за него замуж.

Отец замер, будто я воткнула ему в спину кинжал. Затем медленно обернулся. В его взгляде не было удивления, в нём безошибочно читались ужас и гнев.

— Никогда, — рявкнул он. — Пока я жив, этого не будет. Он безродный выскочка. Императорская ищейка. Его дело рыться в грязи и выносить приговоры. Запомни! Он не для тебя!

— Но он любит меня... — дрожащим голосом сказала . — Он… он примет меня. Даже несмотря на… на наши тайны.

Я сказала это, надеясь, что он поймёт. Что Хантер может быть нашим спасением, а не палачом. Но отец разозлился ещё сильнее.

— Дура! Ты ничего не понимаешь! — зарычал он. — Он не примет. Ты думаешь, он будет целовать тебя, когда узнает, что... Он уничтожит. Уничтожит тебя и весь наш род!

Горькие слёзы брызнули из глаз.

— Тогда я сбегу с ним! — крикнула я в отчаянии. — Уеду отсюда! Подальше от этих болот, от этих семейных тайн, от тебя!

Я ожидала, что он разъярится ещё сильнее. Что ещё вероятнее, ударит меня. Но выражение его лица неожиданно изменилось. Ярость схлынула, уступив место усталости. Он тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу.

— Дочь моя… — уже более спокойно произнёс он. Затем сделал то, чего не делал уже много лет. Он подошёл и положил руку мне на плечо. — Я желаю тебе только добра. Ты не понимаешь, в какие сети бросаешься. Пойдём.

Он повёл меня в свой кабинет. Там он подошёл к своему столу, открыл самый первый ящик и достал оттуда аккуратно сложенную, но уже пожелтевшую газету.

— Прочти, — просто сказал он, опуская листок на стол передо мной.

Я не хотела читать. Что-то во всём этом настораживало. Но взгляд сам собой зацепился за заголовок.

«СВЕТСКАЯ ХРОНИКА. Сообщение о помолвке. Сообщается о скорой свадьбе достопочтенного Хантера Рида Вершитель Пятого Круга Имперской Инквизиции и леди Эмилианы де Монкор, наследницы древнего магического рода. Союз благословлён самим Магистром Родериком и обещает укрепить связи между Инквизицией и Советом Магических Родов…»

Дата. Три месяца назад. До его приезда сюда.

Моё сердце будто перестало биться. Слёзы потекли внезапно. Я не помнила, когда плакала в последний раз. Да и раньше слёзы всегда были от обиды, а не от боли. Но эти оказались совсем другими. Жгучими.

Отец говорил что-то ещё. Но я не слышала больше ни слова. Буквы расплывались перед глазами. «Эмилиана де Монкор. Наследница. Благословлённый союз...»

Каждое это слово словно острейшее лезвие, режущее по живому.

— Видишь? — вновь спросил отец. — У него есть обязательства. Есть будущее. Ты для него просто временное увлечение на глухом посту. Средство для удовлетворения самой банальной похоти. Рано или поздно, но он вернётся к своей невесте, к своей карьере. А ты… ты останешься здесь.

Я резко вскочила на ноги, отчего в глазах потемнело. Это не могло быть правдой. Не могло. Он смотрел на меня так… целовал так… говорил… Но доказательство лежало прямо передо мной.

Не помню, как выбежала из кабинета. В памяти остался лишь грохот от того, с какой силой я захлопнула за собой дверь в свою комнату.

Там я рухнула на кровать и зарыдала. Я плакала не только из‑за предательства. Я оплакивала гибель свой последней надежды. Надежды на то, что кто‑то сильный сможет вытащить меня из этой трясины. Как глупо верить, что любовь сильнее всего. Теперь я осталась совершенно одна, а внутри лишь голодная пустота...