Глава 7. Городские архивы

(Хантер Рид)

На следующее утро я снова явился в поместье, застав графа и его дочь за поздним завтраком. Картина выглядела умиротворённо, по‑домашнему. Блэквуды сидели за сервированным столом. В воздухе витал аромат сдобы, омлета с зеленью и какао.

Увидев меня в дверях, граф взмахнул рукой.

— Господин Рид, присоединяйтесь, прошу. Погода скверная, согреетесь чашкой какао.

Леди Элеонора упорно не поднимала глаз от тарелки. Сидела с прямой спиной, но за этим внешним спокойствием явно скрывалось напряжение.

— Благодарю за приглашение, ваша светлость, — ответил я, продолжая стоять на пороге. Моя фигура в мокром плаще резко контрастировала с теплом и уютом этой комнаты. — Но я здесь по делу. Точнее по поводу нарушения комендантского часа прошлым вечером, — продолжил я, обращаясь к ним обоим, но смотрел только на неё.

На мгновение Элеонора замерла, её плечи напряглись.

— Вчера вечером ваша дочь находилась в Сальтемаре уже после наступления темноты. Закон един для всех, ваша светлость.

Леди Блэквуд медленно отложила приборы и, наконец, подняла на меня взгляд.

— Я выезжала с вооружённой охраной, господин Рид, — выпалила она.

— Пара неповоротливых стражников ненадёжная охрана. Ещё одна такая выходка, леди, и я буду вынужден принять меры. Запомните, вы не имеете права покидать поместье после заката.

Она вспыхнула. Гнев сжёг остатки показного спокойствия.

— Это смешно! Вы не имеете права! Отец, ты действительно позволишь...

— Я имею право, — резко перебил я. — И ваш отец это прекрасно понимает.

Я перевёл взгляд на графа. Он сидел нахмурившись и что-то обдумывая. Вероятно, размышлял как поступить. Но он не глупец и прекрасно понимал, что если сейчас поставит мой авторитет под сомнение, то пошатнёт весь установленный порядок.

— Нора, господин Рид прав, — тихо произнёс он, не глядя на дочь. — Правила есть правила. До окончания расследования ты не будешь покидать территорию поместья с наступлением темноты.

Я ожидал, что она закатит истерику или, что ещё вероятнее, вскочит с места и вылетит из столовой, со всей силы хлопнув дверью. Но она меня удивила.

Вместо этого она улыбнулась.

— Браво, отец. Браво, господин Рид. Из вас получился прекрасный дуэт, — она повернулась к отцу и добавила, — ты так мастерски отдаёшь приказы, которые на самом деле отдают тебе, — затем посмотрела на меня. — Вы видите, господин Рид. Вот он, ключ к спокойствию в Блэквуде. Просто заприте проблему в самой дальней башне и делайте вид, что её не существует. Если что, это наш семейный рецепт. Он отлично работал... пока вы не приехали, — она поднялась с места. — Что ж, если я теперь пленница в собственном доме, полагаю, мне стоит пойти и переодеться во что-то более подходящее.

— Не драматизируй, Нора, — произнёс граф.

Но она больше ничего не добавила. Развернулась и вышла из столовой.

В наступившей тишине было слышно лишь её удаляющиеся шаги и тяжёлое дыхание графа.

Я выждал некоторое время, давая ему собраться с мыслями.

— Ваша светлость, есть ещё одно дело. Вы обещали мне содействие. Для полноты картины мне необходим доступ к фамильным архивам. Хочу увидеть хроники основания графства, земельные договоры, семейные хроники. Особенно период, когда землёй владел ваш отец.

Дуглас Блэквуд даже не моргнул, явно ожидая от меня подобного. Он лишь вздохнул, откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

— К сожалению, господин Рид, это невозможно, — спокойно произнёс он. — Наши семейные архивы это не публичная библиотека. Там хранится частная переписка, документы, не предназначенные для чужих глаз. Семейные тайны, если угодно. Да и состояние их… плачевно. Годы, сырость. Вы лишь потратите время.

— Время это как раз то, чего у нас в обрез, — ответил я, не отводя взгляда. — Каждый день промедления может стоить кому-то жизни. Я действую по приказу Императора, и это даёт мне право…

— Даёт вам право расследовать преступления, — резко перебил он, впервые повысив голос. — А не рыться в чужих семейных альбомах! Ваше дело лес и болота. Ищите убийцу там. Всё, что могло бы вам помочь в рамках вашего расследования, вы уже получили.

Граф выглядел бледным, но в его глазах горела решимость стоять до последнего вздоха. Видимо, он охранял не просто бумаги. Он охранял какую-то тайну. Это ясно как день.

Я бы мог настоять на своём, но это означало бы спровоцировать конфликт, а я не мог себе этого позволить, пока не соберу достаточно улик. Поэтому я слегка склонил голову, изображая покорность.

— Как вам будет угодно, ваша светлость.

Он облегчённо кивнул, решив, что я отступил. Но он ошибался.

Раз прямой путь закрыт, придётся искать обходные пути. Да, фамильные архивы недоступны, но я знал, что бюрократическая машина империи работает неумолимо. Каждый шаг, каждая сделка, каждый клочок земли зафиксированы где‑то ещё. Для налоговой, для картографов, для судебных инстанций.

Покинув поместье, я вернулся в город и направился прямиком в городской архив. Он располагался в обветшавшей пристройке к ратуше. Дверь со скрипом поддалась лишь после второй попытки. Внутри витал запах пыли и затхлости.

Сквозь высокое, но грязное окно пробивался скудный свет, выхватывая из полумрака стеллажи с грудами папок и свёртков. Это было не хранилище документов, а их кладбище, хаотичное и заброшенное. Но это именно то, что мне нужно.

Здесь не было ни смотрителя, ни свидетелей, способных донести графу о моих поисках. Я снял плащ, закатал рукава и приступил к работе. Это напоминало археологические раскопки, только вместо кисточки мои собственные пальцы, а вместо древних артефактов хрупкие листы пергамента.

***

Дальнейшие дни потекли в неспешном разборе этих самых завалов. Я искал всё, что связано с землями Блэквудов. Старые судебные дела, споры о границах, обвинения в краже скота… и редкие упоминания о «несчастных случаях на болотах», которые всегда заканчивавшиеся одним вердиктом: «Воля Божья».

Я изучал налоговые реестры, которые представляли собой скучные колонки цифр. Но искал не рядовые данные, а аномалии. Например, годы, когда оброк с хуторов возле болот вдруг снижали или вовсе списывали «по указу графа». Словно это была не дань, а какая‑то компенсация. И эти годы странным образом совпадали с рассказами стариков о «плохих временах».

Однако самым ценным, на мой взгляд, были карты. Пожелтевшие схемы земель, нарисованные от руки. Я разложил их на единственном свободном столе и сравнил. Границы болот за десятки лет почти не сдвинулись. Это выглядело странно. Топи обычно то наступают, то отступают. А эти словно застыли, словно действительно сохраняли какой‑то древний договор. На самой старой карте (ей было около двухсот лет), у края большой трясины кто‑то нацарапал руну. Я видел её в учебниках по древней магической географии. Она означала «граница», «договор» или даже «печать».

Я откинулся на спинку стула, рукавом стирая пыль со лба. Лучи слабого зимнего солнца уже косо падали в комнату, освещая кружащуюся вокруг пыль.

Получается, эти дни я потратил не зря. Я всё же нашёл ключ. Но он лежал не в одной из книг, а в совокупности всех этих записей. Они складывались в картину самой настоящей сделки. Род Блэквудов не покорил эти земли, а заключил с ними пакт. Судя по всему, пакт был кровавым. Он требовал регулярных «платежей» и держался в тайне, которую нынешний граф так рьяно охранял.

Но архивы показали мне и другое. Механизм сломался. Циклы стали чаще, прежние «платежи» больше не помогали. Что, если теперь древняя сила, жаждущая жертв, требовала новых условий или, возможно, одной главной жертвы, чтобы вернуть равновесие?

Я аккуратно сложил карты. Вот только мне нужны не догадки, а доказательства...