Глава 8. Неожиданная встреча
(Хантер Рид)
Последующие дни также растворились в рутине изучения городского архива. Я провёл в пыльном зале почти неделю с лишним, и за это время Сальтемар стал другим. Приближалось празднество Солнцеворота, и захудалый городок преображался на глазах. Повсюду сверкали огни и кипела предпраздничная суета. Даже в моём уединённом месте слышались скрип повозок, смех и перебранка людей. Вся империя готовилась встречать свет и прогонять тьму.
Но я старался не обращать внимания на аромат имбирного печенья и жареных каштанов, доносившихся с улицы. Упорно продолжал разбирать бумаги. Ведь разгадка так и не была найдена. Я понял лишь то, что истина погребена под горами пергамента ещё глубже, чем я думал.
Единственное событие, нарушившее рутинный ход расследования, стало известие о смерти на окраине графства. По официальной версии, виновен медведь, который обезумел от голода и напал на путника.
Я сам отправился на место и осмотрел тело. Всё сходилось. Раны типичны для крупного хищника и звериные следы, которые вели в чащу леса.
Через два дня охотники выследили и убили зверя со следами крови на лапах. Никакой магии, ни призрачного искажения, ни даже слабого эха заклинания. Дело следовало считать закрытым.
Но какое‑то смутное ощущение не отпускало. Не конкретный факт, а просто тревожная мысль, словно в правильном гобелене одна нить легла не туда. Как-то слишком всё гладко. Или дело в той странной тишине на опушке, будто лес замер, став невольным свидетелем.
Я отогнал эти мысли. В нашем деле нужно опираться на факты, а не на странные ощущения.
Именно факты я и пытался найти. Вернувшись в городской архив, я вновь погрузился в изучение бумаг, стараясь не обращать внимания на гул снаружи. Я грел замёрзшие пальцы у магической сферы и снова вглядывался в схему, где даты «несчастных случаев» за два века выстраивались в пугающе закономерность. И пик совпадал с нынешними днями празднования Солнцеворота.
Я так задумался, что не услышал приближающихся шагов и обернулся только когда дверь открылась. В проёме стояла она. Элеонора Блэквуд. Без стражи.
Её волосы заплетены в толстую косу. На ней тёмное неприметное платье, а на плечи накинут простой шерстяной плащ. Её вид никак не вязался с образом дочери графа. Скорее она выглядела как беглянка, которая собралась в долгий путь.
Но что удивительно, такой облик, лишённый роскоши, понравился мне гораздо больше. В такой простой одежде она смотрелась естественно.
Элеонора шагнула внутрь, закрыла за собой дверь и осмотрелась. Её взгляд скользнул по грудам бумаг вокруг, затем по карте с моими пометками на столе. И вот что странно. Насмешка, игравшая прежде в её глазах, исчезла. Теперь там читалось ожидание, страх и решимость.
— Я знала, что найду вас здесь, — сказала она тихо. — Все готовятся к празднику или делают вид. А вы… копаетесь в том, что все пытаются забыть.
Она сделала ещё один шаг к столу, над которым я склонился, и свет от магической сферы осветил её лицо, подчёркивая бледность кожи и тени под глазами.
— Вы сказали, что мне не поможет ни умение держаться в седле, ни острый язык, — продолжала она, но совершенно спокойным тоном, без упрёка. — Вы были правы, господин Рид. Но я... мне нужна...
— Вам нужна моя помощь, леди Блэквуд?
— Нет. Я пришла не за помощью. Я пришла… предложить вам кое-что. Вы хотите знать, что скрывает мой отец?
Я промолчал, лишь слегка склонил голову, пытаясь предугадать, чем мне это грозит? Может, это ловушка? Или провокация со стороны её отца?
Однако леди Блэквуд смотрела мне прямо в глаза взглядом гордой, но загнанной в ловушку лани.
— Я могу показать вам то, что вы хотите увидеть. Наш семейный архив.
— Зачем? — спросил я наконец. — Чтобы я удостоверился в невиновности вашего отца? Или чтобы завести меня в тупик?
Она усмехнулась, но как-то совсем невесело.
— Мой отец… он оберегает свою тайну. Он как стражник у ворот, который боится впустить не того гостя. А я… — в её тихом голосе прозвучала горечь. Она даже замолчала на секунду, собиралась с духом. — А я устала. Мне нужны ответы не для вас, господин Рид. Для себя. Я хочу знать, какое именно проклятие мне достанется по наследству.
Она говорила искренне, и я чувствовал это.
— Вы говорите о проклятии, — сказал я медленно. — Но я расследую убийства. Кто-то разрывает людей на части и раскладывает их, как детали пазла. Если бы вы обучались магии, то знали бы, что проклятие так не работает. Проклятие это болезнь или неурожай. Оно пьёт жизнь медленно.
Элеонора смотрела на меня в упор. Я видел, как подрагивают от волнения её ресницы.
— Вы правы, господин Рид. Проклятие не разрывает людей на части. Оно делает это медленно. Сначала забирает сны. Потом покой. А после… после способность смотреть в зеркало без отвращения к собственному отражению. А под конец… под конец ты уже сам не знаешь, где заканчивается проклятие и начинаешься ты.
Я замер.
— Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду, что проклятие не убивает само. Может, оно требует, чтобы убивали за него… или ради него. И делает это тот, в ком оно сидит.
Она замолчала, будто сама испугалась собственных слов. Но тут же взяла себя в руки. Я видел, как напряглись её плечи под шерстяным плащом.
— Вы имеете в виду жертвоприношения, леди Блэквуд? Но ради чего они совершаются?
— Я не знаю, — она отступила на шаг, и напряжение между ними чуть ослабло. — Возможно, ради того, чтобы эти земли вообще могли существовать. Чтобы эта грязь под нами не разверзлась и не поглотила всех нас, — прошептала она.
В архиве стало тихо. Где-то на улице прокричал петух.
— Ну так что, господин Рид? — спросила она. — Я предлагаю вам перемирие на время. Или вы и дальше предпочитаете копаться в городском архиве?