Глава 3
Дарина замерла на пороге комнаты. Потом прошла к окну. Что она там себе представляла? Что будет сидеть на этом широком подоконнике с видом на море и… И что? Страдать по Паше? Плакать? Она зло отерла щеки. Так вот не хотелось теперь этого! Почему?
Наверное, поцелуй на берегу моря с человеком, который был почти незнакомцем, что-то поменял. В самой Дарине, в этой концепции. И слезы хоть и потекли, но давать им воли Дарина теперь совсем не хотела. Она выдохнула, еще раз вытерла щеки уже насухо. Нет, не надо плакать. Да и не хочется.
И в этот момент откуда-то снизу, со стороны лестницы, раздался громкий голос.
— Дарина, я же рецепт соуса не слышал.
Что такого в Константине, что в его присутствии, при звуках его голоса хочется улыбаться? Да какая разница? Улыбаемся и машем! В смысле, возвращаемся и готовим пасту с креветками. Дарина выглянула за дверь. Костя, как и утром, стоял на лестнице.
— Только давай без вопросов, хорошо?
Он молча кивнул.
***
Вдвоем оказалось готовить весело. И быстро.
— Кость, подай мне сливки.
— Я не Костя, я Паша.
Дарина укоризненно посмотрела на него. А как ты хотела? Думала, я проглочу? Костя, в принципе, и сам уже догадался, кто такой Паша, это ж не бином Ньютона. Но ясность все же нужна.
— Ноль вопросов, просто констатация, — ответил он на ее укоризненный взгляд. — Ты же сама сказала, что я Паша.
Дарина вытянула из его рук упаковку сливок, вздохнула.
— Паша — мой бывший, если тебе так уж надо знать.
— Мама, надо полагать, не в курсе, что он — бывший?
— Нет.
— А ты…
— Кость, ты обещал не задавать вопросов!
— Последний, клянусь. Ты из-за него здесь?
Дарина не ответила, лишь коротко кивнула.
— Почисти чеснока, пожалуйста.
***
Ну, что мы имеем? Паша — это бывший. Уже хорошо. Фраза «Это Паша рядом» Костю, конечно, порядком взбесила. Под чужим именем он к девушкам сроду не подкатывал, собственное имя вполне для этой цели подходило! А то, что Дарина сразу отказалась отвечать на вопрос, взбесило еще больше. Так нельзя, вообще-то! Там более, нельзя врать маме, что рядом с тобой какой-то Паша, когда рядом совсем не Паша.
Остыл Костя быстро. Сложил два плюс два, понял, что Паша — скорее всего, бывший, что мама не в курсе. Ну, а то, что Дарина из-за разрыва с бывшим приехала в мертвый сезон на море — это уже она сама подтвердила.
Ну и что это нам дает? Усложняет или упрощает задачу? Пожалуй, ни то, и не другое. Отсутствие у нее текущего партнера задачу упрощает. Состояние сразу после разрыва — усложняет. Или…
Что там про «клин клином»? У Кости не было такого опыта, чтобы он девушку сразу от бывшего принял. Но по логике на фоне обиды на бывшего — а обида есть, ее не может не быть — варианты «назло кондуктору» и «отомстить» вполне реальные и рабочие. Поэтому, наверное, и хорошо, что он есть — этот Паша с приставкой «экс-».
***
— Слушай, очень вкусно получилось. Спасибо.
— Пожалуйста. Правда, по-моему, соус слишком чесночный, но нам же не целоваться.
Она сказала это и замерла. Костя хмыкнул. Как знать, как знать… Но они же оба эту пасту ели, так что не страшно.
— Слушай, а ты не хочешь принять ванну? — в ответ Дарина вскинула на него не понимающий и слегка смущенный взгляд. — Ну, ты сегодня дала такую мощную нагрузку на ноги, на руки. Да на весь организм в целом. Я не то, что сомневаюсь в твоей физической форме — видно, что у тебя она прекрасная, — Костя сообразил, что по комплиментам он пока норматив не сдал. — Но все-таки именно такая нагрузка для тебя не совсем привычна, верно?
— Верно.
— Ну вот. Сейчас горячая ванна — самое то.
— Но это же твоя ванная комната.
— Я же в ней не живу. Бери, пользуйся.
— Спасибо!
Улыбку у нее все же сногсшибательная. И времени терять не надо.
***
— Ну как, освоилась?
Дарина довольно плюхнула ногой в воде. Тут даже соль для ванны нашлась. Кайф!
— Ага. Лежу, отмокаю в ванной. После трудов праведных.
— Это какие у тебя труды праведные, что после них отдыхать надо?
Упс… Про поездку на эндуро Насте, наверно, рассказывать не стоит. Это же надо объяснять, кто такой Костя — чего Дарина и сама, по сути, не знает! — и почему они живут вместе. А этого делать не хотелось.
— Да так… Гуляла сегодня много. На море ходила. Такой воздух классный. Только чайки орут громко.
И целовать мешают, угу.
— Ясно. Слушай, я тут маму твою встретила. И она почему-то на голубом глазу уверена, что ты уехала с Пашей. Дарь, а что происходит?
Дарина оказалась не готова к упреку в голосе подруги. И вода вдруг перестала быть комфортной, и аромат эфирных масел от соли перестал быть приятным.
— Насть, а что за вопросы?
Ответила подруга после паузы и суховато.
— Я за тобой не слежу. Маму твою случайно встретила, она мне сама рассказала. А буквально через пять минут мне в очередной раз позвонил твой Павлик-кудяблик с нытьем: «Насть, поговори с Дариной, чтобы я мог с ней объясниться!». Я от него еле отделалась. А он, оказывается, с тобой!
Дарина почувствовала себя виноватой. Ситуация в самом деле выглядит дурацкой. Настя запросто могла случайно встретить маму, потому что дружат они с детства, и Настя до сих пор живет в одном доме с родителями Дарины. Так что встретиться могли запросто. Да так оно и было, с чего Насте врать! И подруга имеет право на вопросы. Зачем Дарина соврала маме, что это Паша рядом? Могла бы сказать, что она… в магазине! На заправке! И что это на заднем фоне просто левый мужик говорит. Ага, левый мужик, который называет ее по имени. Непонятно, что там расслышала мама. Но на ее вопрос: «Это Паша там рядом с тобой?» Дарина почему-то ответила утвердительно. А теперь вот расхлебывает.
— Извини, Настюх. Глупо получилось. Тут просто… Я приехала, а предыдущий арендатор еще не съехал. У нас перехлест получился. А мама услышала в трубке мужской голос и спросила, не Паша ли это. Я ж им не рассказала, про… Ну, про это. И я ответила маме, что это Паша. Потому что если сказать, что это не Паша, а какой-то левый парень, которого я не знаю, то это чем может кончиться? Батя начнет разгонять паранойю, накрутит себя, еще пришлет какой-нибудь наряд для проверки.
— Валерий Николаевич может, — с непонятной гордостью отозвалась Настя. Она выросла без отца, и папу Дарины очень уважала. — Что, парень-то симпатичный?
— Да так… — неопределенно отозвалась Дарина. И усугубила свою и без того уже двойную ложь. — Он уже съехал.
— Ну, вот ты и одна, как и хотела.
— Ну, вот я и одна.
Кошмар, когда она стала такой врушей!
— Дарин, с Пабло что делать? Он мне звонит и пишет в таком темпе, будто зарплату за это получает.
— Блокируй.
— Точно? Выслушать не хочешь?
— Точно. Что там слушать? Я все видела.
— Ладно, поняла.
И вода перестала быть приятной, и запах эфирного масла стал раздражать. И вообще…
Не хотела вспомнить? Или хотела?! Зачем ты сюда приехала? Уже непонятно. И Дарина ногой дернула ногой за цепочку слива. Пока, наверное, лучше не вспоминать, потому что от этого все вокруг перестаёт быть приятным.
Оказалось, не все.
Когда Дарина вышла из ванной, стену напротив, рядом с дверью своей спальни, подпирал спиной Константин. Без футболки. И вообще без чего-либо сверху.
Вот это торс, мамочки… Что там про милосердного бога и необязательность коленопреклонений было?! Наверное, она перегрелась в ванной. От этого теперь в коленях так слабо?
В лице Кости была хоть какая-то мягкость, за нее отвечал крупный, чуть капризный рот. В торсе мягкости не было и в помине. Темная, обильная, но аккуратная растительность ниже ключиц не скрывала, а, скорее, подчеркивала рельеф грудных мышц. Плечи без футболки казались еще шире. И руки, руки…
В общем, с голым торсом Константин казался старше и брутальнее. С него как будто слетел налет цивилизованности. А зачем это мы, собственно, тут голым торсом сверкаем и смущаем разомлевших после ванны девиц?
Вопрос остался незаданным.
***
После ванной Дарина — прямо конфетка. Розовая вся — и щеки, и шея, и начало груди, волосы от висков завитушками, халат запахнут небрежно. Она осознает, что облизнулась, глядя на него? Торс сработал. Всегда срабатывает, зря, что ли, Костя на него три раза в неделю в зале пашет?
Поэтому, когда девушка вот так на тебя смотрит и язычком по губам проводит — это приглашение. Что, если не оно?
Оказалось, не оно. То есть, сначала было оно. Но едва Костя успел поплыть, как ему в грудь уперлись женские ладони. Крепко так уперлись. И женский голос тихо, но уверенно произнес: «Костя, не надо».
В смысле?! Только же все было по кайфу! Что за непоследовательность?
— Почему?!
— Не надо, — повторила она. Но руку с его груди не убирала. И пальцы слегка подрагивали. И это как бы и не походило уже на сопротивление. А больше на ласку!
— Почему? — упрямо повторил Костя. И руку ее накрыл ладонью. Дарина свою не убрала. — Сама же сказала, что Паша — бывший. Что еще мешает?
Она вздохнула. И все-таки убрала руку. Отступила на шаг назад.
— Так неправильно.
— Да почему?! — взорвался Костя. — Тебе же нравится!
— Извини… — тихое. И вот он уже видит спину в белом халате. А вот уже и ничего не видит.
Ушла к себе наверх.
Что за… Да, он давит. Но ведь не на сопротивление же! Дарине нравятся их поцелуи, в контакте тело отвечает как надо. Все, конечно, происходит быстро. Ну так и времени у них — неделя. И один день из этой недели уже про… фукан.
Костя повел плечами. Ее рука на его груди — это очень приятно. Как и ее пальцы на его затылке. Что уж говорить про поцелуи. А мы почему-то на этом застопорились.
Непорядок.
Костя вернулся в комнату, поднял голову к потолку. Наверху было тихо. Ну, вот что за глупость быть в разных комнатах и на разных этажах, когда могли бы быть в одной постели!
Костя сел на постель, несколько раз спружинил. Отличный матрас — не только чтобы спать. Так, что там про глинтвейн было? Дарина не отказывалась вроде бы. Может быть, сработает типовой вариант «Подпоить и соблазнить»? Костя со вздохом натянул футболку и пошел проверять на кухню, что у него есть из специй для глинтвейна.
***
В свою комнату Дарина поднялась в растрепанных чувствах. Каждый шаг по лестнице давался тяжело. Хотелось вернуться! И снова почувствовать под ладонью теплый, чуть мохнатый рельеф! Мама, зачем ты меня такой приличной девочкой воспитала!
Так, стоп. Это что за мысли? Что, только в маме дело? Или…
От звонка мобильного Дарина вздрогнула. Вытащила телефон из кармана халата. Номер незнакомый. А не пошли бы вы, я вас не знаю! Или это арендодатель? Аванс Дарине так и не вернули.
— Да?
— Дариш, только не бросай трубку.
— Синельников, это ты?!
— Я.
— А чей это номер?!
— Симку новую купил.
Именно самодовольство, прозвучавшее в Пашином голосе — вот, мол, какой я умный и сообразительный — примирило Дарину с реальностью. Это точно Паша. А она — Капитан Очевидность. Могла бы и догадаться, что он так просто не отстанет, судя по рассказам Насти.
— Зачем?
— Чтобы поговорить с тобой.
За время этого короткого разговора Дарина только и делает, что задает идиотские вопросы, ответы на которые очевидны.
— Мне не о чем говорить с тобой.
— Дариша, ну не было ж ничего! Ты блокируешь меня только за переписку!
— Не только.
— Мы поцеловались всего пару раз и все! Ничего такого!
И стало так противно. Так омерзительно. Как тогда, когда она про все это узнала. Это в книгах, сериалах и рилсах на изменах палят напоказ и картинно — приходит жена домой с работы раньше времени, а там муж с другой женщиной на священном супружеском ложе бесчинствует. Или сама на работу к мужу внезапно нагрянет — а он там на столе секретаршу жарит. Может быть, оно так и в жизни бывает — Дарине не с чем сравнивать. А вот она спалила переписку. Ни эффектного кадра, чтоб в памяти запечатлелся, ни хотя бы пар сбросить в виде скандала с битьем посуды. С кем скандалить, если второй участник спит пьяный? Настолько пьяный, что…
— Ты можешь каждый раз покупать новую симку. Звонить с телефонов друзей. Результат не поменяется.
— Дарина, стой!
Оборвать звонок. Заблокировать. И разрыдаться.
И все-таки вспомнить.
***
Не зря у Дарины отец следак. Он дочь, кажется, воспитывал именно с прицелом работы в органах. Мама сопротивлялась этой идее, Дарина всерьез не воспринимала, отец всерьез не воспринимал и мамино сопротивление, и дочернее «Не всерьез». Пока мама однажды, сложив руки на груди, не сказала: «Валера, я серьезно. Если ты не бросишь эту идею, я с тобой разведусь. Но калечить своей дочери жизнь я не дам!». Отец тоже сложил руки на груди, фыркнул, открыл рот, посмотрел на маму свысока. И замолчал.
А потом после паузы сказал явно совсем другое, не то, что собирался сначала: «А я что? Я ничего. Умение сопоставлять факты и делать выводы и в гражданской жизни пригодится». «Как и умение стрелять из охотничьего карабина и наградного «Глока»», — огрызнулась мать. Но тут отец уже не дал слабину: «И это тоже».
Так Дарину минула работа в следственных органах. И пошла она по стопам мамы и бабушки. В педагогику. Ноль талантов в этой сфере у Дарины оказалось. Или они все они распространялись исключительно на начальную школу, как и написано в дипломе. Ибо воспитать Пашу у нее не получилось. Полный педагогический провал. А ведь была уверена, что тут поправлю, тут мы с ним поработаем — и вот он, идеальный муж.
Хрен с два.
А все Настюха виновата. Она над подругой угорала — что Дарине угодить невозможно. И все не такие, и «на свидания вслепую я не хочу», и «в дейтинговых приложениях одни идиоты!» Ну, если это, и правда, так!
А Паша на улице подошел. Как сам потом сказал про себя: «Не зассал к такой красотке подойти». «Красотку» Дарина пропустила мимо ушей, а вот смелость оценила. К ней, и правда, подходили знакомиться на улице редко. «Сделай лицо попроще, и люди к тебе потянутся» — неизменный совет Насти по этому поводу. И частенько вместо «лицо» другое слово употребляла. Правда, и у самой Насти лицо не самое простое, и у Дарины с этим компонентом есть некоторые проблемы. А тут Паша, которого непростое лицо Дарины полностью устраивает.
Да и ее в Паше все в целом устраивало. А в деталях… Тут поправим, здесь подработаем — и из мужчины можно сделать человека. Ну-ну… Не зря гордыня есть грех смертный.
В последнее время Дарину стало сильно напрягать, что Паша категорически отказывался знакомиться с ее родителями. А его мама и вовсе в другом городе, и там тоже о знакомстве речи не заходит. Что это? Нежелание серьезных отношений? Так вместе уже почти год. И вроде бы во всех остальных аспектах все вполне себе серьезно. И родители уже как бы не раз намекали, что неплохо бы поближе узнать, кто это такой у дочери на выходных ночует. Точнее, намекала мама. Отец прямым текстом сказал: «Ф.И.О. мне скинь — пробью». А на ее возмущение и бровью не повел: «Чисто на судимости проверю». Дарина отказала, пригрозила, что если будет упорствовать — вообще Пашу только на свадьбе увидят. Отец вроде бы притих на эту тему, но Дарина своего папу знала, и это его молчание ровным счетом ничего не значило. Скорее, настораживало.
И черт Дарину дернул рассказать об этом Паше. Вроде как в шутку. Дарина не раз упоминала, что у нее отец — «мент-параноик».
Паша шутку не оценил. Улыбнулся кривовато и натужно. Но после этого все разговоры о знакомстве с родителями гасились на корню. Да и сама перспектива узаконивания отношений стала совсем туманной. Не то, чтобы Дарина так уж этого хотела. Но если не предлагают — это как-то подозрительно. Вы мне предложите, а я подумаю. Может быть, соглашусь. Или, вполне вероятно, что откажусь.
Но предложили ей совсем другое.
Покататься на карусели сомнений.
И ведь не было никаких признаков. Вот вообще. Либо Дарина просто на эти вещи поразительно слепая. Не ревнивая. Не проверяющая карманы и телефон. Верящая на слово. В общем, папа бы ей не гордился, это точно.
Хочешь идти с друзьями — иди. Поменялись планы — ничего страшного, спасибо, что предупредил. У Дарины своих дел выше крыши, чтобы еще взрослого человека контролировать. А так, видимо, нельзя в отношениях. В общем, налицо полный педагогический провал у дипломированного специалиста. И ее прямо вот в собственные ошибки макнули. Носом натыкали.
И ведь ничего не предвещало поначалу. Паша пошел на встречу с каким-то другом, с которым давно не виделся, а тут он приехал. Там, собственно, целая компания собралась. Дарине даже предложили присоединиться, но с таким видом и прицелом, что она откажется — подобные знаки она уже научилась считывать. Да и не больно-то и хотелось, Пашины друзья Дарине особо не нравились, не совпадала она с ними… ну, пусть будет, по вайбу. И работы выше крыши, начало учебного года — горячая пора.
А после встречи Паша, чуть тепленький, явился к ней, «дыша духами и туманами». Мог бы в таком состоянии и домой к себе пойти. Но Паша полюбил оставаться у нее на выходных и утром баловаться свежими плюшками с корицей. В эти выходные плюшечный концепт подвергся существенным изменениям.
Паша похрапывал рядом, почти не беся. У Дарины даже получалось читать. И тут ожил его телефон писком пришедшего то ли сообщения, то ли уведомления. Дарина сначала пыталась не обращать внимания и продолжать читать, но телефон не унимался. Невозможно сосредоточиться на чтении, когда рядом бесконечное «пилим-пилим». Дарина потянулась к телефону Паши, лежащему на тумбочки с его стороны. Особо не понимая, зачем. Выключить хотела, наверное. Или просто унести его в другую комнату, чтобы там орал и не мешал. А на экране отобразилось сообщение. Такое сообщение, что Дарина замерла.
А потом в ней вдруг и без предупреждения проснулся папа-следак. И за дальнейшие действия Дарина уже не отвечала, в ней заработал какой-то новый для нее механизм. Ткнула Пашу в бок, он открыл глаза с мутным и ничего соображающим взглядом. Но телефону и такой биометрии хватило для разблокировки, а дальше…
Дальше Паша храпел, а Дарина читала. В какой-то момент медленно опустила телефон, потому что ее реально затошнило. Аккуратно — хотя нестерпимо хотелось швырнуть — вернула телефон на место. И пошла на кухню. Что-нибудь пить.
В итоге — чай. Чтобы заваривать и занять руки. Не сработало. Но тошнота прошла.
Хотя ничего сверхординарного в этой переписке не было. Не считая пары голых фоток — но без лица. Да и фото не совсем голые — так, пара снимков очень больших грудей в кружевном лифчике. Тоже мне, криминал. Если бы это не был телефон Паши. А фото сисек в его телефоне не принадлежало Дарине. У нее ничего подобного просто нет!
Она в ту ночь не уснула. Несколько раз порывалась пойти, разбудить Пашу и устроить ему допрос. И каждый раз сама себя одергивала. О чем спрашивать, если все и так очевидно — из переписки с какой-то неизвестной Катей, из этих фоток. Дарина так и не запомнила деталей того, о чем они переписывались, все смыла тошнота, омерзение от того, что она читала. Ясно запомнилось только одно — ее Пашка, с которым они уже около года спят вместе, куда-то хотят вместе, она печет ему по выходным плюшки с корицей и жарит сырники, выслушивает его нытье по поводу работы и начальника-мудака — этот самый Паша писал какой-то девке в ответ на фото ее сисек: «Ух, так бы и облизал!». Дарине вот не облизывал.
О чем тут спрашивать, если все ясно?!
Похмельный и мрачный Паша утром, без плюшек и сырников, считал иначе. Сначала все отрицал, причем так уверенно, что Дарина даже опешила и засомневалась поначалу. А когда она сказала, что прочитала переписку, Паша возмутился: «Не ожидал от тебя такого! Ты разве не знаешь, что читать чужие переписки нельзя?». А облизываться на чужие сиськи — можно?!
А дальше начался просто какой-то совершенно абсурдный диалог. Паша говорил, что у него с этой Катей ничего не было, ну, подумаешь, сиськи. Это вообще она ему прислала, он тут не при чем и не просил. А когда Дарина не выдержала и заорала, что она собственными глазами видела, что он собирался их облизать, Паша пожал плечами: «Ну не облизал же?». Абсурд, чистый абсурд! На это у Дарины не нашлось слов. А Паша, ободренный, пошел в наступление. И что, оказывается, Дарине следовало быть помягче, понежнее, не подавлять Павла — подавлять, Карл! А потом и вовсе приплел папу — ну, дескать, чего ждать от ментовской дочки.
А вот папу не трожь!
Катапультировался Паша в рекордном темпе — потому что так, как тогда, Дарина в жизни никогда не орала. И сколько матерных слов она знает, оказывается. Паша впечатлился и исчез со словами: «Поговорим, когда остынешь».
Остыть не получилось. Все его немногочисленные вещи — бритвенные принадлежности, зубную щетку, домашние шмотки — Дарина собрала по горячим следам в пакет и выставила на балкон. Пашу по тем же горячим следам заблокировала.
Ничего не помогло. Синельников этим своим «Я бы облизал» что-то сломал в Дарине. И спустя неделю собственных мысленных мытарств и увещеваний Насти на предмет «Не пори горячку, мать», которые имели ровно противоположные эффект, Дарина пошла к директору школы. Было дико жаль своих второклашек. Было невероятно стыдно перед директором, которая прекрасно относилась к Дарине и выдавала всяческие авансы. Дарина прекрасно понимала, как она подводит всех, уходя из школы в начале учебного года.
Но внутри горело все. Так горело, как никогда не горело. Дарина просто не понимала, кто она — если оказалась в такой ситуации. И чтобы понять — надо исчезнуть в одном месте и появиться в другом.
Что она и сделала. И вроде бы нащупала точку пересборки себя. И тут, на тебе, снова Синельников. Чтоб тебе Паша, и понос, и нестояк, и все неудобства разом!
Дарина стянула с кровати плед, завернулась в него — как в саван, угу! И поплелась к подоконнику. Хотела на нем рыдать? Пожалуйста! Мечты, сука, сбываются. Такие — в первую очередь.
***
Костя вернулся в свою комнату за оставленным телефоном, и в этот момент… Он поднял голову, уставился на потолок. Реально? Вот даже так? Даже в подвываниями?
Так. Похоже, глинтвейн временно откладывается. У него там банши на чердаке завелась.
***
Картина, что называется, маслом. Или чем там. Устроилась на подоконнике, завернувшись в покрывало с кровати, нос распухший, щеки мокрые. На Костино появление вообще не отреагировала, сидит, уставившись в окно. А за окном снова сгустился туман.
— Ежи-и-и-и-и-ик… — тихонько выдохнула вдруг Дарина.
Прямо пароль и отзыв.
— Лоша-а-а-а-адка-а-а-а… — отозвался Костя.
Дарина буквально подпрыгнула, чуть не свалившись с подоконника. Зато хоть обернулась.
— Ты меня напугал!
— Ты плакала.
Она шмыгнула, вытерла щеку о клетчатое плечо.
— Я думала, я тихо. Извини.
— Да ладно. Это ты топать у меня над головой не обещала, а про реветь договоренности не было, — Костя шагнул в комнату. — Ну? Что случилось?
Она посопела.
— Вот как вы так делаете? Как вы так можете?!
— Как?
— Жить с одной, а слюни пускать по другой!
Ага, так и думал. Значит, этот Паша реально в косяках. Ну, так это нам только на руку.
— Я так никогда не делал, — Дарина недоверчиво хмыкнула, а Костя подошел на несколько шагов. Надо ковать железо, не отходя от кассы. — И, между прочим, я знаю, что тебе надо делать.
— Да? — снова недоверчиво протянула она. — И что?
Костя потянул ее за плечо, поворачивая к себе. Наклонился. И она подняла лицо.
Поцелуй с соленым привкусом — это что-то новое в его меню. Нельзя сказать, чтобы неприятно. Но необычно точно. У них сегодня день поцелуев, и это определенно Косте нравится. Утренний, на берегу моря, с привкусом йода. Дневной, после ванной, был сладкий — от Дарины отчетливо пахло чем-то апельсиновым. Или мандариновым. А сейчас — соленый. Пожалуй, самый вкусный.
Потому что самый интимный. Потому что они уже знают, чего ждать друг от друга. И потому что продолжение сейчас кажется совсем реальным.
И все-таки нет. Дарина ткнулась носом ему в шею. Тоже неплохо, по крайне мере, не отпихивает.
— Ты считаешь, что мне надо делать именно это? Целоваться с тобой?
— Конечно, — Костя аккуратно погладил плечо в клетчатом пледе. — Самое лучшее, что можно делать — это целоваться. И не только. Это лучший способ отомстить тому, кто облизывается на кого попало, когда рядом есть такая как ты. Ты же хочешь ему отомстить?
Дарина хмыкнула. Уже почти весело.
— А ты просто хочешь развести меня на секс.
Ну, какая же умница, прелесть просто.
— Конечно, хочу, — Костя благоразумно решил, что с такой умной девушкой лучше быть правдивым. До определенной степени. — Но одно другому не мешает.
Она хихикнула.
— Кость…
— М-м-м-м?
— А давай лучше завтра снова поедем кататься на мотоциклах?
— Так одно другому не мешает.
Дарина вздохнула.
— Мешает. Извини. Ты замечательный, но…
Давай без «но»! Ладно, один день я побуду замечательным и во френдзоне. В конце концов, Дарина наверняка «не такая». И прямо вот в первый день для нее — перебор. Ничего-ничего, я тебя завтра так укатаю, что сил на сопротивление не будет. Но и сегодня далеко от себя не отпущу.
— Слушай, раз уж ты больше не хочешь плакать…
— Не хочу.
— Есть два предложение. Либо пойдем играть в карты, либо смотреть кино. Выберем какую-нибудь комедию — из старых, проверенных.
— А в карты — на желание?
— Отличная идея.
Она все-таки рассмеялась.
Легко спустила ноги с подоконника.
— Пошли смотреть комедию!
***
— А давай поедем сегодня туда!
Костя проследил направление «туда».
— Нет.
— Но почему?!
Ну вот хоть говори: «Дашь мне — отвезу тебя в горы». Но это несерьезно. И небезопасно.
— Дарина, ты вчера первый день села на мотоцикл…
— Не в первый.
То-то ему показалась подозрительной та легкость, с которой Дарина освоила эндуро. И ведь не сказала ни слова! Костя сложил руки на груди.
— И почему же ты не сказала, что умеешь управлять мотоциклом?
— А дедова «Иж-Планета» прямо считается мотоциклом?
После паузы Костя рассмеялся. И злость тут же исчезла. Дарина сразу этим воспользовалась. Пальчики на рукав его куртки, глазки котика из «Шрека».
— Ну, Ко-о-о-о-ость… Ну, пожалуйста…
А ночью снова шел дождь. А там, в том направлении, такое болото грязи, как танковый полигон после учений.
— Ладно. Попробуем двинуть в том направлении. Но если я говорю: «Разворачиваемся» — мы разворачиваемся. Без нытья. Ясно?
— Ясно!
В других вопросах была бы такая послушная.
***
— Ой!
— Я тебе разрешал идти за мной?
— Ко-о-о-о-ость… Я ногу не могу вытащить. Я застряла!
— Стой, где стоишь, не двигайся!
***
В горы, конечно, не полезли, но и без гор адреналина хватило с горкой — даже привычному Косте. Повелся как мальчик на восторги Дарины, в итоге все-таки встряли. А с послушанием у Дарины нет постоянства. То слушается, то проявляет инициативу, и, главное, там, где не надо!
Дарина приметила скромную тропку в озере грязи, уходящую вниз вдоль склона, и слезно попросилась проехать по ней — это же не вверх. «Ну, Костя, ну пожалуйста» и глазки котика. С Жоркой они по этой тропке не ездили, а такие неприметные узкие тропинки запросто могут закончиться тупиком, в котором еще хрен развернешься. В общем, Костя отправился пешком на разведку, строго-настрого наказав Дарине ждать его.
Послушалась? Хрен там!
Опытным путем выяснилось, что тропка грязная, невероятно скользкая, поперёк торчат корни деревьев, а еще она конкретно косогорит. Костя два раза чуть не упал, потом один раз все-таки приземлился на колено и, наконец, понял что ехать тут с Дариной нельзя. Развернулся назад. А тут она, здравствуйте!
Вляпалась в грязь, застряла ногой. Сначала Костя вытаскивал Дарину, пришлось пожертвовать мотоботом. Потом Дарина требовала спасать мотобот, Костя отказался, она полезла сама, снова застряла. К мотоциклам они вернулись грязные с головы до пяток и конкретно подзатрахавшиеся. Но мотобот спасли.
Когда Костя строил планы потрахаться, он совсем не это имел в виду!