Глава 4
— Иди. Тебе сейчас очень нужна горячая ванна.
— Но это же твоя ванная.
— Я душ внизу приму. Иди.
— А ты потом, конечно же, меня на выходе из ванной будешь встречать? Как вчера?
— Обязательно. Только еще и штаны сниму.
— Костя!
— Иди уже давай.
Обманул. Когда Дарина, отмокшая, согревшаяся и потерявшая чуточку мозгов в горячей воде, вышла из ванной, никто ее не встречал. Ни мужчины с шикарным торсом и без штанов, ни оркестра, ни красной дорожки.
Зато снизу практически тут же раздался голос.
— Спускайся. Я варю глинтвейн!
***
— Ну как тебе?
— М-м-м-м-м…
— Я слышу сомнение в твоем голосе. Невкусно?
— Вкусно. Сладко. Просто…
— Что?
— Как компот.
Костя хмыкнул. Ну, глинтвейн в принципе такой и должен быть.
— Могу вискаря плескануть для аромата.
Дарина поболтала глинтвейн в кружке.
— А можно мне просто вискаря?
Вот это поворот! Так вот, значит, что имелось в виду под «Я вино не пью». А на хрена он тут с глинтвейном выделывался?!
— Будешь виски чистоганом? В смысле… — тут Костя спохватился. Девушка сама просит крепкий алкоголь, так что надо пользоваться! Правда, от Дарины с ее внешностью хорошей домашней девочки такого не ожидалось. Ну так и «Иж-Планета» в анамнезе тоже не считывалась. Что он о ней знает? Да вообще ничего. — В смысле, есть сок. И даже тоник. И лед. Кажется…
— Не люблю портить виски водой, — у нее был слегка смущенный вид. Не-не, стесняться не надо, для наших целей виски — вообще то, что надо. Гораздо лучше подходит, чем глинтвейн. Он-то действительно компот!
Костя быстро подорвался с места, организовал два хайбола, выудил с полки бутылку приличного шотландского сингла — Жора в виски шарит. Глинтвейн был сварен зря, а вот камин Костя разжег совершенно не напрасно.
— Ну что, пошли.
— Куда?
— Мы же собрались пить виски. Виски надо пить у камина, как всем порядочным британским джентльменам.
Дарина тоже хмыкнула. Взяла хайбол, снова покачала.
— Ну, я-то не джентльмен.
— Пьешь виски — значит, джентльмен.
***
Умение разбираться в виски и пить его чистоганом — это тоже папино воспитание. Вместе с умением стрелять из карабина и пистолета. Дарина пыталась такие свои таланты не афишировать, но иногда чертовски доставало вот это: «Я же девочка, мне вина/мартини/апероль». Даже Паша ей как-то сказал: "Ты бухаешь, как мужик". И все потому, что заказала себе как-то в баре бокал виски, когда сам Паша прикалывался по пивасику. Зато от виски нет отрыжки, и он вкусный!
Ладно, к черту Пашу. К черту. У нас тут вообще два джентльмена с вискарем у камина. Трубки не хватает. Или сигар. Но вот уж чего нет — того нет. В смысле, Дарина не курит. А Костя… Сигареты же в его куртке были. Хотя курящим Дарина его ни разу не видела. Да и табаком от него не пахло. Но в принципе от Кости всего можно ожидать — и трубку, и сигары.
И виски у камина они пьют совершенно не случайно. После трех вчерашних поцелуев — уж точно. Правда, сегодня они не целовались. Сегодня Костя на нее орал. И орал за дело, потому что в какой-то момент Дарине стало страшно. Когда поняла, что не может вытащить ногу. Это же не болото, это всего лишь грязь! Испугалась, запаниковала, стала стаскивать ботинок. Ногу освободила, и тут же стало жаль ботинок. Дорогой, наверное. Дорогой и чужой.
Как же Костя на нее орал. Не из-за ботинка. А из-за того, что не послушалась и пошла за ним. Ну а чего? Ему можно пешком пройтись, а ей нет?
В общем, приключение они себе сочинили — у Дарина таких никогда не было. Весь экстрим в ее жизни проходил под руководством отца и был строго контролируемым и, в целом, безопасным.
Сегодняшнее приключение тоже было таким, вдруг осознала Дарина. Костя, хоть и орал, но явно знал, что делать, и голову, в отличие от Дарины, не терял. А что орал… У папы ор — это привычно, это часть профдеформации, так что Дарина привыкла. Это даже… приятно. Нет, не то. Это как-то уравновешивает вчерашние поцелуи. Вчера целовал, сегодня орет. Вроде бы все выглядит не так однобоко.
Дарина отхлебнула виски. Какой приличный скотч.
Все это выглядит так, что ее все же разводят на секс. А она собирается на этот секс развестись. Иначе бы не сидела тут у камина, не пила бы виски. А Костя, между прочим, сидит совсем рядом. Руку протяни — и…
— О чем думаешь?
О, а она считала, что это фирменный женский вопрос.
— Думаю, что надо извиниться за то, что из-за меня мы так вляпались.
— Лишнее. Нужны не извинения, нужны правильные выводы.
— И какие же это выводы? — Дарина сделал еще глоток. Виски уже чуть-чуть ударило в голову. Как надо ударило. Правильно.
— Это ты скажи.
— М-м-м-м… Не ходить по скользким тропинкам?
Прозвучало двусмысленно.
— Правильный вывод — не спорить со мной. И слушаться меня.
А вот это прозвучало самонадеянно. На Дарине — или скотчу в ней — это почему-то понравилось. Как и то, что после еще одного глотка Костя забрал у нее бокал и поставил его на столик. И наклонился к ней.
Нет тут двух джентльменов, несмотря на виски и камин. Ни одного. Дарина не джентльмен по гендерному признаку, а Костя… Костя совершенно не по-джентльменски раскрыл ее губы своими и скользнул языком в рот.
***
Сегодня, сейчас уже никаких «стоп» и «не надо» не будет. Костя это почувствовал сразу. И отпустил себя. И Дарина тоже отпустила себя.
Он чувствовал ее открытость, готовность, согласие. И от этого все-таки конкретно срывало крышу. Именно поэтому он стал ее в чем-то уговаривать и убеждать — когда они все-таки прервались — хотя уговаривать уже ни в чем было и не надо.
— Не бойся, — пальцы почему-то дрожали, скользя по нежной женской шее. — Я буду нежным.
— Я не хочу нежно, — а вот это неожиданно. — Я не хочу так, как с Пашей.
А вот это еще более неожиданно. И даже обидно. Можно его не вспоминать хотя бы сейчас?! Он же бывший! На хрена вспоминать о бывших, тем более о мудаках.
— Любишь пожестче?
Она моргнула растерянно. Костя от досады даже прикрыл на секунду глаза. Во-первых, Дарина сейчас такая красивая — вспухшие губы, румянец, поплывший взгляд — что уже и ему не хочется нежно, а взять вот-прямо-сейчас. А во-вторых, ему надо куда-то засунуть свое раздражение, если хочет «вотпрямщас».
— Я… — Дарина прерывисто вздохнула. — Да я просто…
— Я, вообще-то, знаешь, за кого тебя принял при первой встрече?
Она снова моргнула растерянно.
— За кого?
— За проститутку.
— Меня?!
Поздравляю, Тамм, ты все испортил. Кто тебя за язык тянул?! Что ты взъелся из-за этого Паши? Ну, подумаешь, девушка вспомнила бывшего. Целуй глубже — и больше не вспомнит.
— У меня друг — тот еще тролль, — ой, молчи, лучше молчи! Зачем сюда еще и Жорку приплетать?! — Он на прощание, чтобы я не скучал, грозился мне проститутку вызвать. Когда ты позвонила в дверь, я решил, что он свою угрозу выполнил.
Дарина смотрела на него, широко и потрясенно распахнув глаза. Вотпрямщас ты пойдешь в свою комнату дрочить, Константин Германович. Потому что только что все испортил.
А Дарина вдруг рассмеялась. Ткнулась лбом ему в плечо.
— Меня ни разу не принимали за проститутку.
А, может, он и не испортил все безнадежным образом? Костя привлек ее к себе, упиваясь тем, что она не напряженная, не отталкивает, наоборот, сама в ответ прижалась.
— Я не хотел тебя обидеть. Просто… Просто вдруг вспомнилось. Так глупо получилось. Ты когда сказала про арендодателя, я сразу понял, что ошибся.
— Точно! — Дарина подняла голову с его плеча. — А я-то думала, к чему этот вопрос про сутенера! Решала, что мне послышалось!
Она рассмеялась, но смех быстро замер у нее на губах. И они оба замерли, глядя в глаза друг другу. И что-то проскочило между ними такое…Что направило то, что должно произойти, совсем по другому сценарию.
Костя медленно поднял руку и провел костяшками по ее щеке.
— Итак… Ты не хочешь нежно, так? — она медленно, словно под гипнозом, кивнула. — Тогда помни. Тебе заплатили за услуги. Я купил тебя. И ты теперь должна делать все, что я захочу.
***
Дарина ничего не знала о ролевых играх. Ну, кроме того, что они существуют. И кто-то их практикует. Нет, пользоваться наручниками ее отец научил. Но сделано это было с прицелом на работу в органах, а не для игр в постели.
Так почему же ее так завели слова Кости про проститутку? Ее за женщину пониженной социальной ответственности приняли, впору возмущаться! Но она почему-то не возмутилась.
А ровно наоборот.
Ее эти слова взволновали. Словно… Нет, Дарина их осмыслить не успела. Потому что Костя передал ей следующий пас. Он-то и сбил Дарину с ног.
Она сама не знала, зачем сказала про то, что не хочет нежно. Но слова Кости «Я тебя купил» вообще все опрокинули. Она хотела исчезнуть в одном месте и появиться в другом, чтобы пересобрать себя? Вот он — шанс. Исчезай.
Нет Дарины Измайловой. Есть девушка, которая оказывает услуги сексуального характера. И ее купили. И она будет делать все, что скажут. И не надо думать, анализировать, пытаться что-то понять.
Просто делай, что скажут. И все. Такая игра.
С Костей в нее играть не страшно. А почему — об этом она думать сейчас не будет. Достаточно знания.
Костя это понял. Только по ее взгляду. Молча. Без слов.
Кивнул резко.
— Раздевайся.
***
Безнадежно испорченный вечер оказался началом очень неожиданного приключения. Костя не понял, как это случилось — да и какая разница? Главное он прочитал в глазах Дарины. Вызов. Согласие. Предвкушение.
Что ж. В такие игры он еще не играл. Интересно, какова хорошая девочка в роли проститутки?
Оказалось — огненная.
Штаны она стянула без споров, быстро, будто боялась, что передумает. То ли она, то ли он.
Нет, Костя не передумает. Тем более, когда увидел, какие у нее ножки без всего. Идеальные. Он почему-то тут же мысленно обрядил Дарину в обтягивающее латексное платьишко чуть ниже попы и в чулки. Так, чтобы между подолом платья и краем резинки чулок расстояние в ладонь.
Черт. Оказывается, он этой игрой себя уже порядком накрутил. Тряхнул головой, пытаясь избавиться от наплывающего жара. Рано!
— Трусы тоже.
Дарина замерла. Так, а ну не вздумай включать заднюю!
Не включила. Встала и уже медленно вытянула из-под оверсайз-футболки белые трусики, небрежно отбросила их ногой.
Вау, как мы умеем.
— А теперь повернись ко мне спиной и наклонись. Прогнись хорошенько. Хочу посмотреть, что я купил.
***
Так ведь нельзя. Это ведь неправильно.
Да, все идет к тому, что у них с Костей будет секс. С этим Дарина уже смирилась. Нет, она этого даже хотела. Кажется.
Но ведь у близости есть правила! Почти как у массажа — от периферии к центру. Сначала поцелуи, потом прикосновения, потом более смелые прикосновения, потом уже совсем смелые, потом…
А чтобы вот так, сразу, взять и… И показать товар лицом.
«Я хочу посмотреть, что купил». Откуда ты берешь эти фразы, Константин?! И почему они на меня так действуют?! Что я беру — и делаю это. То, что ты сказал. И прогибаюсь еще сильнее под требовательный хриплый почти шепот.
***
Опыта покупки сексуальных услуг у Кости немного. Как-то все больше по взаимной симпатии. У него с юности не было проблем с тем, чтобы найти с кем. Иногда даже приходилось уклоняться от повышенного спроса на собственную персону.
И то, что происходило сейчас, было для него новым. Ну не было у него такого откровенного, неприкрытого, хрен еще знает какого… Всегда же надо исполнить какой-то ритуал! Навешать лапши на уши, куда-то сводить, вытерпеть треп ни о чем. Чтобы потом получить то, что хотел. Даже если ты Константин Тамм, сын и наследник, ритуал все равно есть. Так его отец, наверное, воспитал. А покупать любовь Костя не приучен.
И сейчас они оба играли роли. Он — того, для кого это привычно — покупать и требовать. Она — ту, которая это умеет. Кажется, у Дарины ее роль получается лучше. По крайней мере, когда она выполнила его просьбу — Косте на секунду снова пришлось прикрыть глаза. Потом что это оказалось слишком… Слишком!
Но только на секунду. А потом смотрел. Пялился. Разглядывал.
И резко встал.
Когда его руки коснулись, Дарина вздрогнула. Качнулась. А когда он обхватил ее другой рукой за талию, всхлипнула. Но не дернулась из его рук.
Вот и молодец. Вот и умница.
Домашняя девочка, изображающая проститутку, под его пальцами оказалась абсолютно гладкой и чертовски чувственной. Он и в самом деле в каком-то смысле сдержал свое обещание, потому что трогал сначала нежно. Ощупывал мягко. Раздвигал аккуратно. Но когда почувствовал влагу — пальцы зажили своей жизнью, задвигались быстрее, требовательнее, яростнее. Реагируя на дрожь, потоки влаги, всхлипы. Пока Дарина не выдохнула умоляюще:
— Я сейчас упаду…
Костя перехватил Дарину уже двумя руками, разогнул и опрокинул себе спиной на грудь. Они заигрались. В их распоряжении большой двухэтажный дом, в котором несколько кроватей. В паре шагов от них диван. Но они почему-то упражняются стоя! Дарина вообще непонятно как равновесие удерживала.
Хорошая девочка, тренированная.
Хорошая девочка чуть дрожала в его руках. Нельзя останавливаться на половине дороги!
Он в одно движение стащил с нее футболку и отступил.
Они так и стояли друг напротив друга — полностью обнаженная девушка и полностью одетый мужчина. Свет от пламени камина подсвечивал ее кожу мягким сочным цветом. Дарина не делала попыток прикрыться, но взгляд ее был полон потрясения.
— Костя…
Он сгреб девушку в одно движение и опрокинул на диван. Вот эти паузы, когда он зависает на ее теле, совсем ни к чему!
— Ноги… — вышло хрипло и, кажется, неразборчиво. Пришлось прокашляться. — Ноги. Шире.
Хотел добавить снова что-нибудь про то, что он купил, но почему-то не стал. А в этом и не было необходимости. Дарина послушно исполнила его приказ — одну ногу на спинку дивана, другую отвела и согнула в колене.
И Костя ослеп, оглох и вообще потерял себя.
***
Они знакомы двое суток. И Дарина уже позволяет ему то, что является штукой, гораздо более интимной, чем секс. Она и с Пашей-то такое практиковала всего пару раз. А тут…
А тут даже момента, когда была можно отказать, не наступило. Ей надо делать то, что скажут. Отказать невозможно. А потом самой от этого отказаться стало невозможно. Костя разбудил в ней что-то такое, с чем Дарина уже не могла справляться.
А он справлялся прекрасно.
И в какой-то момент все вообще исчезло — и этот дом на побережье, и горы на горизонте, и эта комната, и камин, и огонь в нем, и диван, на котором все происходит. В мире вообще остались только двое. Двое, которые были созданы именно для этого момента — она, чтобы впитать наслаждение, и он, чтобы его создавать. Это был момент их собственного Большого взрыва и рождения их собственной Вселенной.
***
Дарина обнимала его мягкими и слегка дрожащими руками за шею, а Костя ошметками мозга пытался вспомнить, где презервативы. Где они?!
Да в кармане штанов, где же еще. Идиот. Сам же туда положил.
И вообще, какого хрена штаны еще на нем?!
Но едва он потянулся, чтобы снять с себя брюки — да и все остальное тоже — как руки Дарины обрели твердость, сжались на его шее сильнее.
— Кость… — она шептала ему в шею. — Давай больше не будем… про деньги. И что ты купил. Я и так все для тебя сделаю. Правда. Все, что скажешь.
Он приподнялся, чтобы видеть ее лицо. Да лучше бы не делал этого! Снова поплыл.
Что он тогда подумал про Дарину при первой встрече? Что она девушка для нестандартных утех?! Вот правильно подумал! Что она сделала с ним, что Костя, задвинув собственные желания, бросился вылизывать ее, как голодный? Ее, девушку, которую Костя знает два дня? И что она с ним делает сейчас этими словами?!
— Костя… — пальцы скользнул по затылку. А Дарина вдруг сама поцеловала его — мягко, нежно и, одновременно, обещающе. — Костя… пожалуйста…
Он снова опрокинул ее на диван. Поцеловал сам. А потом отодвинулся.
— Тогда раздень меня.
И она раздела — тут же. Быстро. Послушно. Устроилась верхом на коленях. И дальше у них крыша отъехала у обоих. Окончательно и бесповоротно.
Целовались. Дарина ерзала, терлась об него — и грудью о грудь, и внизу тоже. Он лапал ее за все места, какие можно, и даже пальцем влез туда, куда, вроде как, нельзя.
Им сейчас все можно.
О презервативе вспомнили чудом. Больше уже не вспоминали ни о чем. В какой-то момент Дарина утратила инициативу и бессильно опустилась на Костю. А у него уже не было сил что-то менять и отпустить ее хотя бы на секунду. Так и долбился снизу, как гребаный акробат, нашпиливая их обоих на общую иглу наслаждения. Она ж в итоге их обоих и прошила насквозь. И они так и остались пришпиленные насквозь вдвоем — она, изнеможенно распластавшаяся по его груди, и он, обессиленно откинувшийся затылком на спинку дивана.
***
Ни о чем не думать.
Ни о чем.
Просто лежать щекой на чуть влажной мужской груди, чувствовать, как чуть щекочут щеку волоски, как медленно скользят мужские пальцы — самыми кончиками — по спине. И ни о чем не думать.
И не говорить. Не обсуждать. Не извиняться.
Не сожалеть. Нельзя сожалеть о том, что было так прекрасно.
Просто продолжать жить.
Продолжать жить все-таки уже немного другой. Или — не немного.
Первой шевельнулась Дарина. Но Костины руки вдруг сжались вокруг нее, не давая встать.
— У нас там виски недопитый… — пробормотала она. В том самом списке, чего «не», не было «Не смущаться». Или было, но только формально. По факту не смущаться не получалось.
Не получалось не смущаться, когда ты голая верхом на мужчине, и ваши тела так до конца еще и не разъединились.
— И кино недосмотренное…
Непонятно, что имел в виду Костя, а Дарина сразу вспомнила, как стояла перед ним, прогнувшись, а он смотрел. Теперь хотелось то ли вскочить и бежать, то ли спрятать лицо ему в шею. Дарина просто замерла. А Костя под ней шевельнулся, сел ровно. И Дарина вдруг поняла, что он сейчас встанет. Вот прямо с ней на руках.
Нет-нет!
Она все-таки вскочила. Ну как, не вскочила, а кое-как встала, ноги, оказывается, затекли. Отвернулась, подбирая одежду. На Костю смотреть не могла. И не сразу сообразила, что она снова перед ним в той же позе — голая, спиной, наклонившись. С «лицом» во всей красе.
Кино продолжается.
Подхватив трусы, Дарина сбежала. Уже на пороге комнате ей показалось, что Костя что-то сказал ей вслед. Или просто хмыкнул.
***
Костя вернул затылок на спинку дивана и снова уставился в потолок.
Хорошо-то как…
И впереди еще почти целая неделя вот такого удовольствия. Они прямо молодцы с Дариной, всего-то два дня потеряли. Зато впереди…
Костя все-таки поднял голову, осмотрел свое «впереди». Надо снять. Интересно, если в камин кинуть, то…
Не надо. Вони будет от горящего латекса. Костя сладко, со вкусом потянулся, стянул с себя последний элемент «одежды». Ну вот, теперь можно и вискарь допить.
***
В тот вечер к виски они больше не возвращались. Когда Костя вышел из душа и поднял голову, там, в комнате над ним, было тихо. Он выглянул на лестничную площадку и окликнул.
— Дарина!
— Приходи на кухню, я накормлю тебя вкусным!
Ух ты… Костя облизнулся, одернул футболку. И попытался вспомнить, сколько он с собой на всякий случай прихватил презервативов.
Интересно, есть ли курьерская доставка гондонов?
***
На столе стояли две чашки с кофе. А Дарина разговаривала по телефону. Реплики сухие, короткие, как будто даже неловкие. Когда Костя вошел на кухню, она стала явно сворачивать разговор.
— Ну, все, все, пока. Позже созвонимся.
Да неужели это опять Павлик-кудяблик? Вот это обидно будет — после такого огненного секса звонить бывшему!
— Ну как он там? — Костя кивнул на телефон в ее руке.
— Кто?
— Паша твой.
Дарина переставила чашки местами.
— С чего ты взял, что это я с ним разговаривала?
— А что, нет?
— Нет.
— Значит, не собираешься его прощать? — вырвалось почему-то. Ну, какое дело Косте до бывшего Дарины?!
— А ты бы простил измену? Ну, или… или ожидал бы, чтобы тебе простили измену?
Костя отодвинул стул, приглашая Дарину сесть. Устроился напротив. Между ними стояли две чашки с кофе. Как они после такого огненного секса дошли до разговора об изменах?
***
Это было так странно — после всего сидеть на кухне и разговаривать об изменах. Но лучше о чем угодно, только не о том, что только что было!
Костя взял чашку, повертел в пальцах.
— Я измены в принципе не приемлю.
— Тот самый идеальный парень? — от неожиданности съязвила Дарина.
— Мне с детства внушали, как важно держать слово, — Костя отвечал ровно. Даже как будто равнодушно. — Измена — это нарушение взятых на себя обязательств. А я за добросовестное отношение к делу. Взял на себя обязательства — выполняй. Не можешь выполнять — уведоми партнера.
— Ты так говоришь… как будто о бизнесе, а не о… — Дарина растерянно замолчала. Она и в самом деле не ожидала от Кости таких слов. Именно таких слов и такого тона.
— Правила партнерства одинаковы — что в бизнесе, что в постели. Есть такая штука, как деловая репутация. Ну что, давай пить кофе?
Переход был таким неожиданным, что Дарина замолчала. Не стала больше задавать никаких вопросов. И они стали молча пить кофе.
Слова Кости, его тон навели Дарину на две мысли. Первая — скорее всего, он бизнесмен. Причем успешный. Арендованный на несколько недель дом, большой джип, два мотоцикла, обмундирование к ним — все это стоит явно очень недешево. А теперь еще и его слова про партнерство и деловую репутацию.
Вот они-то и навели на вторую мысль. Что-то было в этих словах, в самом тоне… А не пережил ли Костя сам измену? Ей почему-то именно так и показалось. И остро захотелось об этом спросить. Но спрашивать — нельзя, хоть очень, очень-очень, остро вдруг захотелось. Узнать о нем побольше.
Пока Дарина подбирала слова, Костя звякнул чашкой о блюдце.
— Ну, все, я допил. Готов к вкусному.
Дарина улыбнулась. Все-таки с ним удивительно легко. И это несмотря на то, что они знакомы всего два дня. Она открыла холодильник и достала оттуда приготовленное.
— Алле-оп!
***
В руках у Дарины были две креманки с мороженым. Костя не помнил, чтобы привозил мороженое. Может, это из Жоркиных запасов? Да и о том, что тут есть креманки — красивые, темно-зеленые — не подозревал.
— Тебе какое?
— А какие варианты?
— Одно с черникой, другое с кедровыми орешками.
— Давай с орешками.
На лице Дарины промелькнуло разочарование, и Костя рассмеялся.
— Что, ты сама хотела с орешками?
— Да, — вздохнула она.
— Зачем тогда спрашивала? Давай чернику.
— Нет уж. Держи с орешками. С черникой тоже вкусно.
— Нет уж, — он вытянул из ее пальцев креманку с фиолетовыми ягодами. — Отдавай мою чернику.
Они и в самом деле принялись есть мороженое. И в самом деле вкусное. Интересно, почему они с Жоркой ни разу за все время в этом доме не ели мороженое? Или это Дарина его привезла? Но Костя не задавал этот простой вопрос. Ел вкусное мороженое с черникой, а мысли почему-то сворачивали в сторону от каких-либо вопросов. В направлении действий.
Ну а чего время терять?
Дарина напротив увлеченно ела мороженое с орешками. И он завис на том, как она облизывает ложку. Замерла и она. Медленно протянула ему ложку с мороженым.
— Хочешь лизнуть?
— Хочу.
Она явно спрашивала сначала о мороженом. Но после его ответа, судя по мгновенно вспыхнувшему румянцу — уже нет.
— Я про мороженое, — пробормотала она.
— А я нет.
Ему нравился ее яркий румянец, то, как она прикусила губу, усердно разглядывая что-то в креманке. Добавить, что ли, еще румянца? То ли Косте давно не попадались девушки, у которых краснеют щеки, то ли Дарина это как-то особенно делает.
— А ты знаешь, что раньше был такой диагноз — «куннилингизм». Мне Жора рассказывал. От этого даже лечили. Мужчин.
— Костя!
— А сейчас не лечат. Так что никто мне не поможет. Мне нравится это с тобой делать. Ты очень вкусная. А еще ты очень красивая в этот момент.
Вот это он поддал жару. Щеки у Дарины стали совсем пунцовые. И она продолжала упорно смотреть в креманку. Наверное, орешки пересчитывала.
— Посмотри на меня.
Дарина медленно подняла взгляд.
Так. Виски они не допили. И мороженое они не доедят.
Костя вдруг, совершенно неожиданно даже для себя, высунул язык. Вся из себя смущенная Дарина тут же прыснула.
— Фиолетовый?
— Ага.
— Хочешь фиолетовым?
Смех смехом, а рекорды по покраснению щек еще не побиты. Все, надо переходить от слов к делу.
— Просто скажи, что тебе нравится, как я это с тобой делаю.
Думал, не решится. Ошибся. Кивнула. А потом тихо, но разборчиво:
— Мне ни с кем так никогда не было.
Так. Кажется, и у него сейчас щеки станут красными. Что же они то под кофе про измены беседуют, то под мороженое до кипятка себя нагревают. И тут Дарина его окончательно добила.
— Ты просто бог.
А ну хватит. Перебираешь!
— Ну, вот мы и вернулись к тому, с чего начали. Напоминаю — я милосердный бог и не жду коленопреклонения.
— А я бы преклонила.
Переиграла. И почти уничтожила. Костя встал, чувствуя, что все тело как расплавленный металл — горячее и тягучее. Протянул ей руку. Пальцы после мороженного холодные.
Ничего, сейчас снова будет жарко.
— Ты первая.
***
— Мы и сегодня не поедем наверх?
— Нет.
— А завтра?
После паузы Костя кивнул черным шлемом.
— А теперь разворачиваемся и назад.
Опустил щиток. Дарина сделала то же самое и послушно развернула мотоцикл.
Она вообще слушалась Костю. Во всем, что касается эндуро — всегда. Ей одного урока хватило. Да и в остальном — тоже.
У них просто не возникало поводов для споров. Да и время на споры тратить жаль. Его не так уж и много. И оно незримым, но отчетливым метрономом тикает. По крайней мере, Дарина его ясно слышала. Этот метроном бесстрастно отсчитывал отпущенное им время.
Утренние пробуждения. После их второго раза, который «с фиолетовым языком», Дарина вырубилась прямо в комнате Кости. И проспала беспробудно в ней до утра. И продолжала так делать и дальше. Костя не отпускал ее спать к себе в скворечник, утверждая, что она топает над головой как слон.
Завтраки — на нем кофе, на ней еда.
Ежедневные поездки на эндуро — то в сторону гор, то к морю.
Вечерами — мясо на гриле на улице, джентльмены у камина, сериалы на большом телевизоре.
И ночи. С горячим и сладким сексом. С таким, какого в жизни Дарины никогда не было. Ладно, Костя. Он, может, просто одаренный в этой сфере. Нет, реально одаренный. Но и от себя Дарина такой реакции, такого отклика не ожидала. Словно в ней внезапно проснулся талант к бальным танцам, например.
Да, для танго нужны двое. Для хорошего секса — тоже. Но не всякие двое, видимо.
Или дело все-таки в особом месте. Или в ее отчаянном настроении. Или в том, что все это временно. Имеет ограниченный срок годности. Секс-тур. Семь дней, шесть ночей. А им сколько осталось ночей и дней?
Завтра последняя.
А, может, Дарина себя накручивает? Что им мешает с Костей продолжить общение? Хочет ли она?
Очень!
А он?..
Дарина не знала. И даже предположить не могла.
Ведь они почти ничего не рассказывали друг другу о себе. Это как-то само собой так получилось. Обсуждали фильмы, сериалы, книги. Про погоду говорили. Костя много рассказывал про мотоциклы, и было похоже, что это что-то большее, чем хобби.
Но она даже не знает, чем он занимается. Какая у него фамилия. Сколько ему лет. В какой семье вырос, есть ли братья и сестры. Единственное, в чем Дарина была уверена более-менее твердо — что Костя москвич. Как и она. Все.
Она и сама была не настроена что-то рассказывать о себе. Не за этим приехала. А когда это все поменялось, уже стало неловко. Уже как-то сами собой появились другие правила — не говорить о личном. Правда, о Паше Костя был в курсе, но это не та тема, на которую Дарина хотела говорить.
Хотя очень хотела хоть о чем-то расспросить Костю. Какие-то простые банальные вещи, просто из серии: «Расскажи о себе». Но она молчала. Они были такими откровенными в постели, но упорно избегали разговоров о личном — даже в минимальной степени. Исключением стал тот разговор об изменах — очень внезапный и откровенный. И короткий. Больше ничего подобного не повторялось.
Сегодня утром, за завтраком, Косте пришло сообщение, он прочитал его — и лицо сразу изменилось. Оно стало сосредоточенным, между густых широких бровей залегла складка, он тут же принялся писать ответ. А потом резко встал.
— Извини. Надо позвонить.
И вышел из кухни. Это было так неожиданно, что Дарина замерла. Несколько секунд боролась с собой. У Кости какой-то конфиденциальный разговор, только и всего. Ей какое дело?! И вообще, подслушивать нехорошо.
«Прослушка — отличное средство сбора данных», — вдруг зазвучал в голове голос отца. Ну, папа, не сейчас же!
Но Дарина осторожно, едва слышно ступая, вышла в холл. Костин голос слышался из гостиной. Дарина сделала еще пару шагов. Вот, теперь можно разобрать, о чем Костя говорит.
Толку-то? Смысла большей части слов Дарина не поняла, только догадываться могла. Финансовые термины перемежались с техническими. Кажется. В общем, разговор по работе.
Дарина тихонько выдохнула и вернулась на кухню.
А если бы это был разговор с девушкой, что бы это изменило для нее?!
«Не можешь исполнять — уведоми партнера». А это слова Кости. Ты же это всерьез сказал, правда? А если всерьез, то, значит, у него никого нет.
Значит ли это что-то для Дарины? В перспективе того, что она постоянно думает о том, как продолжить общение с Костей — да. Он тогда сказал, когда она только приехала, что остается здесь еще на неделю. А она — на две приехала. Значит, через день он уедет. Просто уедет и все.
И все?!
Может быть, Костя при отъезде просто скажет ей… Что?! Что-то. Что будет означать, что этой неделей на берегу моря дело не ограничится. Возьмет ее номер телефона. Даст свой. Спросит, где она живет. Предложит встретиться после возвращения с моря.
Что-нибудь!
А если нет?
Дарина считала себя решительным человеком. И с терпением у нее было как бы не совсем хорошо. Ждать и накручивать себя? Зачем, если можно просто спросить? Да, так, наверное, не принято. Да, ей тоже неловко самой, первой, заводить такой разговор. Но мучиться неизвестностью — еще хуже.
Она почти решила поговорить об этом в тот, последний вечер. Но все сложилось иначе.