Глава 5

— Привет, моя булочка.

Дарина замерла, не дойдя пары шагов до дверного проема в кухню. Как Костя узнал, что она должна войти, ведь он ее еще не видит? Неужели Дарина в самом деле ходит так громко? Губы сами собой стали складываться в улыбку. Булочкой он ее еще ни разу не называл. Это… это немного инфантильно, наверное. Но очень приятно. Оказывается, хочется быть булочкой.

— Конечно, и я тоже. Я тоже по тебе ужасно соскучился.

Дарина замерла.

Это говорят не ей. Это Костя разговаривает по телефону. Она стояла и не могла пошевелиться. А Костя продолжал говорить. Таким мягким, бархатным голосом, со слегка снисходительными, но очень нежными интонациями. Таким голосом говорят с женщиной. С женщиной, к которой ты очень неравнодушен — Дарина знала это точно.

— Уже скоро. Завтра вылетаю, — он рассмеялся. Все так же мягко и бархатно. От этого смеха Дарине захотелось расплакаться, и она прикусила губу. — Я помню, что обещал. Обязательно привезу. Я же обещал тебе сюрприз. Нет, не скажу. Иначе какой это будет сюрприз?

Все, хватит. Хватить подслушивать. Все ясно. Костя говорит не с Дариной. Он разговаривает по телефону со своей булочкой.

А как же «Не можешь выполнять — уведоми партнера», Костя? Или это другое?

Дарина сделал медленный шаг назад. Потом еще один. Развернулась и ушла в свою комнату.

Никогда не верь тому, что человек говорит.

Верь только собственным глазам и поступкам других.

Все врут.

Да, папа, ты прав. Как всегда прав.

***

Под конец Дарина на что-то обиделась. У Кости были идеи, точнее, одна идея — на что, но разбираться с этим не хотелось.

Отец позвонил и сказал возвращаться. Костя в целом и так собирался, время уже вышло. Или нет? Происходящее между ним и Дариной как-то стремительно выкатывалось за рамки условного курортного романа с его стороны и мести бывшему с ее стороны. Выкатывалось прежде всего в том, что это не хотелось заканчивать. Без объяснений, просто мысль об отъезде вызывала лютую тоску.

Но обмусолить эту мысль Костя не успел. Позвонил отец и спросил, когда Костя возвращается. На этот вопрос был единственный правильный ответ: «Завтра». Ну потому что сегодня уже не успевает. Если отец спрашивает такое — значит, Костя ему нужен.

Константин курировал в компании отца спортивное направление. Тамм-старший с демонстративной снисходительностью называл это «Костины игрушки», но оба прекрасно знали, какие за этими «игрушками» стоят цифры, прежде всего, финансовые показатели. Костя сам, с нуля, развил это направление, и теперь это был самый прибыльный актив — снегоходы, квадроциклы, мотоциклы, спортивные прицепы и все в этом направлении, плюс сопровождение. Лидеры рынка, на минуточку, и это не Костино мнение.

Марьяна на слово «игрушки» реагировала эмоционально, тут же по привычке начинала защищать Костю, доказывать Тамму-старшему, какой Тамм-младший молодец и умница. Как будто Тамм-старший этого не знал. Это была такая игра, в которую они все втроем играли — отец и Марьяна с большим удовольствием, Костя им просто подыгрывал.

Константин прекрасно знал, как отец к нему относится. А для Кости отец — самый дорогой и близкий человек. Впрочем, Марьяна и Тамтам к этой границе подошли вплотную. Но отец — это отец. Между ними много всего — и близость по крови, и прошлые обиды, и душераздирающие прощения. И еще Костя — наследник семейного дела. К этой роли его готовят давно, и эта роль Костю устраивает. Правда, пока нет никаких признаков, что отец собирается отстраняться от дел. В свои «пятьдесят плюс» Тамм-старший, кажется, только-только набрал свою максимальную форму. И это Костю тоже вполне устраивало, ему пока в роли правой руки отца очень даже комфортно.

Но если отец призывает свою правую руку — значит, что-то важное.

Отец объяснил — что. Крупная сделка, которая была уже, что называется, на мази, неожиданно застопорилась. И нужно было устраивать мозговой штурм, чтобы разобраться. Костя пообещал отцу, что завтра вылетит первым же рейсом, а потом трубку перехватила Тамтам.

А потом Дарина включила обиженку. Ну да, Костя рассеян и больше молчит. Да, мысли все уже переключились на работу. А Дарина явно от него чего-то ждала.

Чего?

Костя догадывался — чего. Но не готов был это давать. Все изменилось. Звонок отца резко выдернул его из расслабленного приморского вайба. Пора возвращаться к делам. В конце концов, они с Дариной ничего друг другу не обещали. Она отомстила бывшему. Он получил неделю качественного расслабона. Было бы неплохо этот последний вечер провести на высокой ноте, чтобы остались самые приятные воспоминания. Но хочешь обижаться — вперед.

Хотя уснуть Костя не мог долго. Лежал в постели один, прислушивался к звукам наверху. Но там было тихо. В голове упорной каруселью крутились деловые вопросы. А потом они внезапно стихли. И сменились простой мыслью. Качественный секс — лучшее средство от бессонницы. Если бы некоторые не решили молчать с гордым видом и отвечать в виде сильнейшего одолжения. Эх, Дарина, Дарина, а как все хорошо начиналось… Заканчивается все только почему-то вот так.

Костя повернулся на бок, взбил кулаком подушку. Его отпуск в мертвый сезон на море закончился. Надо возвращаться в работу. И Дарина тоже должна это понимать.

***

Он уезжает. В самом деле уезжает. Впрочем, чего Дарина ждала? И хорошо, что уезжает. К своей булочке. Скатертью дорога!

Костя демонстративно гремел и шумел, собираясь, снося вниз вещи. А потом крикнул громко:

— Дарина!

Ну а что? Он же может делать вид, что ничего не было. И она сможет. Дарина спустилась вниз.

Костя ждал у входной двери. И Дарина почему-то споткнулась. Словно только сейчас увидела, заметила какой он… шикарный. Высокий, с гармоничной фигурой, лицо такое… Породистое, вот. И сейчас видно, что оно может быть жестким. И даже губы, в которые пробралась-таки мягкость, сейчас были неуступчиво поджаты. Взгляд темных глаз нечитаемый. Или равнодушный.

И все равно он очень-очень красивый. Этот Костя без фамилии, о котором Дарина, по сути, ровным счетом ничего не знает. Но уже почему-то привыкла к нему. От этого теперь стоит и молчит.

— Мне пора ехать, — он протянул руку. На раскрытой ладони лежали ключи. — Я оплатил аренду еще на одну неделю.

Ах, ты ж посмотри, какой благодетель! Деньгами решил откупиться? Да иди ты! Но вместо этого Дарина отвесила поклон. И ножкой шаркнула для убедительности. Костя смотрел на нее теперь уже откровенно мрачно. Кивнул чему-то.

— Ну, тогда пока. Спасибо за… За все.

Еще и, сука, воспитанный! «Спасибо» говорить обучен! Дарине хотелось одновременно заплакать и швырнуть чем-то в Костю. Но вместо этого она резким движением выхватила у него ключи. Но у Кости оказалась молниеносная реакция. Впрочем, это по поездкам на мотоцикле было видно. Он перехватил ее руку, сжал.

— Дарина, я…

— Пожалуйста! — она не хотела его слушать. Она хотела плакать или швыряться. Или и то, и другое одновременно. — Обращайся, если что. Расценки тебе известны.

Он разжал пальцы, выпуская ее руку. Отвернулся. И вот его широкая спина в кожаной куртке уже закрыла дверной проем. Но прежде, чем выйти, он произнес, не оборачиваясь.

— Мне кажется, ни хрена я не добрый бог…

И дверь закрылась.

Уже из кухонного окна Дарина наблюдала, как в ворота выкатывается большой черный джип с прицепом, в который погружены два мотоцикла. И только когда автомобиль скрылся из виду, она швырнула в стену сначала силиконовые прихватки, потом полотенце. И разрыдалась.

***

— Дарина, это очень… — мама усилила нажим в голосе. — Очень хороший вариант.

— Я знаю, мама. И спасибо тебе. Но мне надо подумать.

— Дариш, они с ответом долго ждать не будут. Ты же понимаешь, какого уровня эта организация?

— Мама…

Анна Владимировна Измайлова вздохнула, встала, потрепала дочь по волосам. Дарина не стала уклоняться от этой родительской ласки, хотя очень хотелось. Зачем маму расстраивать, мама не виновата в том, что настроение у Дарины куда-то за плинтус закатилось.

— Дай мне знать завтра, что ты решила.

— Хорошо.

Дарина потомственный педагог. И мама преподавала в школе, и бабушка, и даже дедушка! А сейчас Анна Владимировна занимала не самую последнюю должность в надзорном органе в сфере образования. И принимала самое активное участие в трудоустройстве дочери. Конкретно сейчас речь шла о том, что пойти работать в частную и очень престижную школу. Дарина никогда не стремилась попасть работать в элитное образовательное учреждение. Там своих нюансов масса, и не все они положительные. Да и попасть туда совсем не просто. Но для дочери заместителя начальника департамента — дело, наверное, не совсем невозможное. А сейчас обстоятельства складывались просто одно к одному.

— Дариш, это, в самом деле, очень хорошая школа, — мама доставала из шкафа тарелки и все никак не желала уходить от темы. — Ты же знаешь, я бы не стала тебе это предлагать, если бы не была уверена. Прекрасно понимаю, что такое элитные школы и какие там дети. Но эта — правильная школа. Там директор — моя однокурсница.

— Мам, люди меняются, — не удержалась от вздоха Дарина.

— Меняются. В случае с Вероникой — в лучшую сторону. Она и в студенчестве была умница, а сейчас вообще… Дариша, правда, это очень хороший вариант. Где ты сейчас, в середине четверти, найдешь работу?

— Ну, они же ищут учителя начальных классов в октябре, — пробормотала Дарина.

— Так у них учительница упала и ногу сломала. Или что, ты рассчитываешь на гололед и массовый учителепад в травмпункты? А они твое резюме посмотрели, и готовы встретиться лично.

Так. Мама с темы не слезет. Так, может, и права мама. С работой надо что-то решать. Работа — лучшее средство от разбитого сердца. Как выяснилось, поездки на море от этого ни хрена не помогают. Только хуже делают.

— Хорошо. Договаривайся о собеседовании.

— Вот и умница!

Хлопнула входная дверь, и раздался громкий голос отца.

— Я дома! Встречай, семья.

Прежде чем идти здороваться с отцом, Дарина бросила взгляд на маму.

— Про Пашу ему не говори.

Мама вздохнула и также вполголоса ответила:

— Я-то не скажу. Но не думай, что он сам не спросит у тебя.

И мама оказалась права.

Отец появился на кухне шумно, тут же взял Дарину за плечи и всю внимательно оглядел. Кивнул чему-то, но вроде бы удовлетворенно, и лишь после этого позволил себя поцеловать в холодную, чуть колючую щеку.

— Ну как, — отец, после мыться рук, устроился за столом. — Твой малахольный сделал тебе предложение?

— Валера! — мама укоризненно погрозила отцом половником, собираясь наливать суп.

— Да уж шестой десяток лет как Валера, — и не повел бровью отец. — А на черта еще все бросать, увольняться и мчать к морю в октябре? Явно дочь наша решила заложить крутой жизненный вираж, а, Даришкин?

Дарина вздохнула. Если уж мама ее прогнула под свою позицию, то устоять против отца — вообще без шансов.

— Не сделал. Мы расстались.

— Так, — отец отложил взятую было горбушку ржаного. — Что за муть? Чего я не знаю? — перевел взгляд на жену.

Анна Владимировна с невозмутимым лицом поставила перед мужем тарелку с борщом.

— Ешь, пока горячий.

— Нет, вы мне объясните! — отец взял ложку и тут же отбросил. — Что это такое?! Работу бросила, парня бросила. Дарина, что происходит?

— Дарина уже третий десяток лет как Дарина. И сама решает, как жить.

Это она, конечно, сразу с козырей ответила. Потому что разговор этот тягостный. И настроение вообще не радужное. И оправдываться и объяснять — увольте!

Отец какое-то время сверлил ее взглядом. Дарина в целом похожа на маму. Но светлые глаза — это у нее от отца. У подполковника Измайлова глаза тоже голубые. А еще — очень проницательные, цепкие. Он протянул руку и коснулся пальцев Дарины.

— Он тебя обидел?

Начало-о-о-о-ось…

— Пап, мы просто расстались. Все. Давайте есть суп и больше не говорить ни о каком Паше.

Отец снова помолчал. А потом взялся за ложку.

— Какой Паша? Не знаю никакого Пашу, — и, когда Дарина уже успела выдохнуть, добавил: — А я говорил: надо было его пробить.

— Папа!

— Следующего твоего хахаля сам по наружке пробью.

Ты мне, папа, его для начала найди. Зовут Константин, брюнет, глаза темные, возраст что-то около тридцати, любит мотоциклы. Таких данных хватит? Но Дарина ничего не сказала, а принялась есть вкусный мамин борщ.

***

— Ты все-таки его послала…

— Да.

— Окончательно?

— Да. Блокируй.

Настя вздохнула. Но откладывать не стала, разблокировала телефон, потыкала и развернула экран к Дарине.

— Вот.

— Не обязательно было. Я тебе и так верю.

— Нет уж, — Настя отхлебнула кофе. — Я им сыта по горло. Нудный, шо капец. Как ты с ним жила?

— Закрыли тему.

— Закрыли. Что там у тебя с работой?

Вот про работу можно. Это относительно безопасная тема. Дарина уже смирилась, приняла, списалась с секретарем и решила все подготовительные вопросы.

— Завтра иду на собеседование.

— О! И молчишь? Что, кто, куда?

Дарина старалась быть лаконичной, но даже этот ее короткий рассказ произвел на Настю впечатление.

— Ничего себе… Круто, конечно. Но… Нахлебаешься с детишками-мажорами.

— Настюх, это второй класс! Какие мажоры?

— Они с детства такие.

— Ты пересмотрела сериалов.

— Может быть, — не стала спорить Настя. — Ну, вот ты все и узнаешь на своей, так сказать, шкуре. Может, с каким-нибудь симпатичным отцом познакомишься…

— Насть, ты в своем уме?!

— А что такого? Где ты еще с мужиком такого класса познакомишься? В такие бары… — Настя небрежно махнула рукой, — они не ходят. Я ж не предлагаю замуж. Да и они не предложат. А так… Клин клином…

Угу. У нее уже случилась одна попытка из серии «клин клином». Кончилось все вообще не очень. Настолько не очень, что Дарина просто себе запретила вспоминать о том, что произошло в доме на побережье. Получалось с переменным успехом. Но рассказывать об этом даже лучшей подруге Дарина не могла.

— Ну не с отцом ученицы же! — нашлись нужные слова. — Так нельзя!

— Тогда с симпатичным старшеклассником… — не унималась Настя. — Они сейчас ранние, развитые. Только чтоб совершеннолетний был. Ладно, шучу. Вискариком полировать кофе не будем?

— Да ну, какой вискарь. Мне завтра на собеседование.

— И то верно. Лучше после отметим твое трудоустройство.

— Договорились.

***

— Ну, вот как ты так умудрилась, скажи мне?

Марьяна вздохнула, виновато пошевелила пальцами, торчащими из веселенького розового полимерного гипса.

— Это Марьяне Ивановне приспичило на шпильках из дома выйти, — ответил за Марьяну отец.

— Мы собирались на мероприятие! — возмутилась Марьяна.

— И в итоге поехали к травматологу. А я тебе говорил — надень ботинки, давай, туфли возьмем с собой. Раз уж погода нам устроила такую подлянку.

Марьяна лишь сердито стрельнула взглядом в сторону мужа — и решила сменить тему.

— Кость, сходишь завтра на родительское собрание к Тамиле в школу?

Константин постучал пальцем по розовому футуристического вида полимеру.

— Скукота, правда, бать? Даже расписаться не на чем.

Отец лишь хмыкнул. Тоже, наверное, вспомнил Костин расписанный гипс на руке. Костя снова повернулся к мачехе.

— Ну ладно, ты не можешь. А что же наш молодой отец?

— Я с тобой находился по родительским собраниям, спасибо.

— Не слишком часто ты туда ходил, все больше Ольга Тимофеевна отдувалась.

Тамм-старший снова хмыкнул.

— Да сходил бы, конечно. Но у меня завтра встреча. По известному тебе вопросу. Перенести не получится, потому что заинтересанты — мы.

После паузы Костя кивнул. Сделка, из-за которой он вернулся, становилась с каждым днем все более и более проблемной. Четкости картины пока не было, но отец склонялся к мысли, что речь идет об очень недобросовестной конкуренции. Они уже порядком подзабыли, что это такое, все-таки уже несколько лет занимают стабильное положение на рынке. Но в последнее время автомобильный рынок начало лихорадить, и, похоже, кто-то решил половить рыбку в мутной воде.

Нужно больше информации. И завтрашняя встреча отца — как раз для этого. И он прав — заинтересованы в этой информации именно Таммы.

Ну что же, значит, придется тащиться в эту школу. Хотя вообще не хочется.

— Да что там полезного на этих собраниях? — не спорить Костя не мог. — Там вечно одна болтовня!

— Ты говоришь точь в точь как твой отец!

— Батя шарит.

— Да ты-то откуда знаешь? Ты же не был ни на одном собрании.

— Почему? Классе в шестом нас вызывали на собрание вместе с родителями.

— Не напоминай! — фыркнул отец.

— Ты ж сама говорила, Марьяш, что все важное все равно пишут в чате. Не вижу смысла терять время на это бесполезное занятие.

— Ну, надо же познакомиться с новой учительницей.

— А куда старую дели? Я думал, в начальной школе учительница не меняется, одна на все время.

— А учительница Тамилы на пару с Марьяной решили устроить флешмоб — так это, кажется, сейчас называют, — выдал исчерпывающее объяснение отец.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Костя.

— Тоже ногу сломала.

Да как сговорились все.

— Ладно, схожу.

— Адрес помнишь?

— Год назад там был, в склерозе вроде бы не замечен.

Теперь фыркнула Марьяна, а потом вдруг нахмурилась, потерла висок.

— Что, голова?

— Разболелась к вечеру.

— Давление мерила? — Марьяна укоризненно посмотрела на пасынка. — Ну, что ты на меня смотришь? Не мерила? И отцу не мерила? Вот зачем я вам на Новый год этот супер-навороченный тонометр подарил?

Отец с Марьяной переглянулись.

— Мы воспитали тролля.

— Нет, милый мой, тролля воспитал ты. А я лишь огранила бриллиант.

Костя встал.

— Ладно, вы пока поворкуйте и давление померяйте. Приду — проверю. А я пойду проверю, что Тамтам делает. Что-то она притихла.

— Наверняка препарирует твой подарок.

***

Костя от двери любовался темноволосой макушкой. Тамтам была так увлечена процессом, что не отреагировала на появление брата в комнате.

Марьяна регулярно дразнила Костю фразой, что не будь он таким осторожным и осмотрительным в юности — у него могла бы быть сейчас такая дочь. В этих словах была часть правды. Между братом и сестрой — двадцать лет разницы, большое внешнее сходство и огромная любовь.

В структуре этого чувства Костя не слишком разбирался, просто принял, как есть. Что малолетняя козявка отъест огромный кусок Костиного сердца безо всякого возражения с его стороны. Константин сделал еще шаг в комнату, но Тамила даже не повернула голову.

Ну да, там царь Кощей над златом чахнет. Костя привез сестре какую-то уникальную коллекцию минералов, именно ее сейчас Тамила изучала через лупу. Потому что старший брат не подарил ей пока микроскоп. Впрочем, Тамтам не решила еще, что ей нужнее — микроскоп или телескоп. И кем она будет — археологом или геологом. Или, может, все-таки космос.

Костя подошел вплотную к столу, и Тамила, наконец, обратила внимание на брата.

— Смотри!

Пришлось смотреть. Камни как камни. Но это только для Кости. Он покосился на лист бумаги, лежащий рядом с коллекцией минералов. Там был нарисован топор.

— Тамтам, это что?

— Топор.

— Это я вижу. Зачем?

— В школу отнесу.

— Он же нарисованный.

— С настоящим не пустят.

Костя кашлянул. Чтобы не заржать.

— Тебе зачем? Тебя там обижают?

Зная характер младшей сестры, предположить такое было сложно, но мало ли… Может, с новой учительницей неконтакт? С одноклассниками у Дарины, вроде бы, все ровно.

— Буду проводить эксперимент.

Костя не выдержал и рассмеялся. И это второй класс! Что будет к шестому? Отец с Марьяной родили себе головную боль. А Косте развлечение.

Костя присел рядом со стулом.

— Послушай, булочка моя…

Тамтам развернулась и с готовностью приготовилась слушать, уставившись на Костю огромными серыми глазищами. Глаза у Тамтам отцовы, характер — Марьянин, а вот внешне Костя с сестрой очень похожи. Это было установлено путем многочисленного сличения детских фотографий, да и зеркало не врет. Но Костю этот факт неизменно приводил в какое-то странное состояние. Удивление и еще что-то. Вот он, маленький человек, совсем другой, а так на тебя похож. Только с косичками.

— Нельзя приносить в школу топор. Даже если он нарисованный.

— Почему?

— Ты можешь кого-то напугать.

Судя по тому, как Тамила вздернула подбородок, ее это или не волновало, или было целью.

— А из-за этого могут быть неприятности. У мамы. У папы.

Тамтам нахмурилась.

— А у тебя?

— Может, и у меня. Я вот завтра пойду к тебе в школу на собрание.

Тамтам внимательно изучала брата, а потом быстро протянула руку и разорвала рисунок.

— Что-нибудь другое придумаю.

Не факт, что новая затея будет более безопасной. Но передышка у них есть.

Костя встал, пересел на тахту, похлопал рядом. Тамила тут же пристроилась ему под бок, прижалась. Костя поправил красивую гладкую резинку на толстой косе.

— Тамчик, как тебе новая учительница?

Сестра почесала нос.

— ДарьВареньевна? Ничего. Нормальная. Лучше старой.

Упс. Похоже, неконтакт таки имел место быть. Но не с новой, а со старой учительницей. Костя видел ее один раз, когда они всей семьей отводили Тамилу в первый класс. Нормальная вроде бы с виду тетка.

— Что, эта ваша ДарьВареньевна — молодая или не очень?

— Молодая, — помолчала и добавила: — Красивая.

Ну, хоть какая-то приятность будет в этом завтрашнем собрании. Костя похлопал Тамтам по руке.

— Ну что, пошли ужинать?

— Пошли. Кость, а когда ты меня научишь на мотоцикле кататься?

— В четырнадцать.

— Давай в двенадцать?

— Давай без «давай».

— Ну, Ко-о-о-о-ость…

— Следующим летом на квадрике покатаю, договорились?

— Ура!

— Если учиться будешь хорошо, — спохватился Костя.

Тамтам лишь фыркнула.

***

Дарина смотрела на список класса и пыталась справиться с волнением. Да что же такое! Работа в новой школе оказалась и сложнее, и проще. Многое было непривычным, но скорее с хорошей стороны. Материальное обеспечение — как в сказке. Коллеги — вполне себе адекватные. Дети… Дети, в целом, как дети. Пока больших проблем Дарина не видела. Но вот перед собранием почему-то начала волноваться.

Да, эта школа не идет ни в какое сравнение с обычной муниципальной школой. Да и по детям видно, что они из очень обеспеченных семей. Но они все-таки дети, а с детьми Дарина ладить умела. И с классом контакт у нее уже сложился. А взрослые — другое дело. Кто будут эти люди? К ней придут целых двадцать пять взрослых человек. Очень обеспеченных человек. И, скорее всего, с такими людьми Дарина мало сталкивалась в непосредственном общении. Сумеет ли она правильно выстроить диалог? Сможет ли продемонстрировать, что она авторитет? Ведь так должно быть. Если Дарина не сумеет вызвать к себе уважение, родители будут транслировать эту позицию дома, при детях, и могут начаться проблемы уже в классе. Как ей показать двадцати пяти взрослым, успешным людям, что она для них — авторитет? Для них. А потом, соответственно, для их детей.

Задача…

И ее надо решать.

Дарина еще раз пробежалась по списку класса. И снова ее взгляд зацепился за одну и ту же фамилию.

Тамила Тамм.