Глава 6

Дарина пока потихоньку присматривалась к своим второклассникам, составляла первые, прикидочные психологические портреты. Пара девочек уже явно застолбили себе позиции любимиц новой учительницы и каждую перемену отирались у ее стола. Имелся мальчик, про которого уже в этом возрасте было видно, что это — мужик. Пока мужичок с ноготок, но очевидно уже сейчас. Была тройка шебутных хулиганов, из которых может вырасти все, что угодно. Были две девочки, которые уже в этом возрасте думали только о том, как бы запилить контент.

И была Тамила Тамм.

Дарина и сама не могла понять, что в этой девочке так привлекало ее внимание. Имя? Да, необычное, особенно в сочетании с фамилией. Но у Дарины классе есть, на минуточку, Рикардо! Рикардо Дмитриевич Сысоев, если целиком. Как говорится, не комментируем, не осуждаем и пытаемся не ржать. Впрочем, мальчика все звали Рик, и это звучало почти нормально. Есть еще Рада — необычно, но красиво. Мстиславом сейчас и вовсе не удивишь, как и Леокадией. Остальные — с нормальными именами. Так что на этом фоне — не в имени дело. Точнее, не только в нем.

Тамила Тамм явно была теневым лидером. Не лезла в первые ряды, не стремилась всем навязать свою точку зрения. Но чем бы она ни занималась — каким-то своим делом — рядом с ней рано или поздно образовывались другие дети. Они никого не звала, это происходило само собой. И вот Тамила уже собирает вокруг себя группу ребятишек человек в пять, и они все чем-то заняты. А чем — решает Тамила Тамм.

В общем, очень любопытная девочка. Себе на уме. Интересно будет на ее родителей посмотреть. Дарина пока поверхностно изучила личные дела детей, и про Тамилу Тамм помнила только, что у нее мама — журналистка. Причем какая-то достаточно известная. Тогда и не удивительно, что у такой мамы — такая дочка.

А еще Дарина не могла отделаться от ощущения, что Тамила ей кого-то напоминает. Кого-то знакомого. Но никак не могла понять — кого. Хотя, может быть, не знакомого, а какую-то публичную личность. Может быть, Дарине попадались снимки матери Тамилы, раз уж она известная персона? Просто Дарина это не отфиксировала. И именно ее девочка и напоминает. Может быть. Надо бы посмотреть, как выглядит мать Тамилы, но времени на это уже нет. Собрание вот-вот начнется.

Дарина вытащила из сумочки зеркальце, придирчиво себя оглядела, припудрила нос. А потом достала из футляра очки в тонкой оправе. У Дарины нет проблем со зрением, а фраза «Надень очки — сойдешь за умную» — это из энциклопедии жизненной мудрости полковника Измайлова.

Дарина поправила дужку. Ну вот, к встрече с родителями своих второклашек она готова.

***

Для того, чтобы проехать на территорию школы, пришлось предъявлять специальный QR-код. Зато нет головняка с парковкой. Это хорошо, что тут все для людей.

И безопасность в школе организована на достойном уровне, Костя оценил. Территория закрытая, охраняется. Тамилу в школу привозит машина с людьми из их корпоративной службы безопасности. А такие меры никогда не бывают лишними. Сам Костя, когда учился в школе — тоже вполне себе элитной — бурно протестовал против всяческого контроля со стороны отца. Тогда Костя это, разумеется, расценивал, как ущемление собственных прав. Просветление у него наступило, когда у одного из партнеров отца похитил ребенка, дочку. Дело в итоге завершилось благополучно, но Костя после этого прекратил жужжать на тему безопасности и беспрекословно слушался отца.

Константин кивнул охраннику на входе, еще раз предъявил присланный Марьяной QR-код, а потом еще и паспорт. И только после этого был допущен в обитель знаний, сопровожденный инструкцией, куда идти, и уточнением, что он опаздывает.

Последнее Костя и сам знал. Ну, а что поделаешь? Работа и пробки. Не на деловую же встречу опаздывает.

***

Дарина оглядела класс. Двадцать четыре человека. Кто-то не пришел, хотя и это приличная явка. Она покосилась на часы, улыбнулась.

— Ну что же, время — восемнадцать тридцать. Если кто-то еще придет — замечательно. А мы начинаем. Давайте знакомиться. Меня зовут Дарина Валерьевна Измайловна, и я — новая учительница ваших детей.

В процессе знакомства выяснилось, что отсутствует именно мама Тамилы Тамм. На собрании вообще были одни мамы. Ну, это и не удивительно, в целом.

В дверь постучали, и в кабинет шагнула мужская фигура. А вот и не все мамы. Чей-то папа пришел. Впрочем, почему — чей-то? Это папа Тамилы Тамм.

Дарина с интересом смотрела на входящую в класс мужскую фигуру. Красивую фигуру. Такие мужские фигуры идеально созданы для того, чтобы носить деловые костюмы. В таком костюме надо уметь двигаться, и папа Тамилы Тамм это умел. Чуточку вразвалочку, чуточку вальяжно, но такая пластика, как у пантеры перед прыжком.

Так, стоп. Стоп!

Дарина впилась взглядом в лицо.

Да быть это не может!

В ее класс вошел и уже до половины прошел… Костя!

— Извините, я опоздал.

К нему обернулись все женские взгляды. А он смотрел только на Дарину. Чуточку капризный, да что там, попросту сексапильный рот приоткрылся. Глаза распахнулись. Костя поднял руку и зачем-то поправил воротник рубашки, узел галстука. Прокашлялся.

Молчи, умоляю тебя, молчи!

— Добрый вечер. Садитесь на свободное место. Итак, теперь, когда мы все в сборе, я сделаю несколько объявлений.

***

Дарина не помнила, как провела первую часть собрания. Мозги включились только ко второй половине, паника отступила примерно к этому же моменту. Костя, как назло, уселся прямо на первой парте, рядом с мамой Рика, и она с явным интересом косилась вправо. Дарина же старалась смотреть куда угодно, но не на первую парту в среднем ряду.

И не думать. Думать о Косте она будет потом. Сейчас главное — как-то провести это собрание.

Кажется, ей это удалось. По крайней мере, звучали вполне разумные вопросы, начался адекватный диалог. Единственный мужчина в классе, слава богу, молчал!

После того, как Дарина сказала, что собрание закончено, как минимум половина родительниц — если не больше — осталась. Тоже вполне понятное желание. Каждой маме хочется узнать из первых рук, как там дело у ее ненаглядной детки. И Дарина терпеливо общалась с каждой мамой. Но виском чувствовала взгляд мужской фигуры, замершей у входной двери.

Ну а ты что не уходишь? Уходи! Я не хочу тебя видеть!

И не могу.

Дарина после их расставания запретила себе думать о Константине. Все, страница перевернута. В теории должно быть так. Правда, это оказалось неожиданно больно. Наверное, она была в тот период времени, после разрыва с Пашей, очень беззащитна. Наверное, именно поэтому так близко подпустила Костю.

А ведь подпустила.

Конечно, подпустила. Именно поэтому ее так больно это все ударило. Больше всего — его ложь. Зачем ты говорил вот это все про «Не можешь выполнять — уведоми партнера»? А потом — булочка. Ты ее уведомил?!

Но то, как ей больно было тогда, не шло ни в какое сравнение с тем, что чувствовала Дарина сейчас. Точнее, то, что она всеми силами запрещала сейчас чувствовать. Сейчас, когда вокруг нее с десяток молодых и не очень, любопытных и слегка взволнованных женщин.

Но их поток иссяк. Последней ушла мама Рикардо. Она оказалась самой тревожной и самой словоохотливой. Уходя, она напоследок бросила взгляд на Костю. Он галантно открыл перед ней дверь. А потом закрыл.

Ну, вот они и остались вдвоем.

Вдвоем.

В классе.

И он — отец одной из учениц Дарины.

Что ей сейчас делать, что?! Ничего из ее жизненного опыта не подсказывало, даже намека не давало, как поступать в такой ситуации. И, пока Костя медленно шел к ней от двери, в голове у Дарины, уже не сдерживаемые, неслись миллионы панических мыслей и сценариев.

Вспышки, флешбеки.

Она переспала с мужчиной на второй день после знакомства.

Она была с ним такой, какой не была ни с кем. Она позволяла ему то, что не позволяла никому. Он видел ее такой, какой никто не видел.

Он оказался несвободен, хотя декларировал иное.

Он — отец ее ученицы! И Дарина с ним….

Сейчас к фото педагогов в социальных сетях цепляются, а тут… А если он будет ее шантажировать этой историей?! Это же… Придется увольняться. Как бы это и не страшно, но маму подведет. А если папу привлечь, чтобы отбиться от шантажа? Нет, папу нельзя привлекать!

Как справиться с этой душной паникой?!

Господи, откуда ты взялся на мою голову, Константин Тамм?!

А он уже стоял рядом.

— Неожиданно, правда?

Дарина не могла говорить. Только кивнула.

— Похоже, мы с тобой не те ролевые модели использовали.

Дарина почувствовал, как вспыхнули щеки. Нет, на благородство Константина, на то, что он сделает вид, что ничего не было, рассчитывать не стоит. И надо держать удар и лицо. Сейчас — так. Только так.

— Ты, в самом деле, хочешь это обсуждать? Напомню — ты пришел на родительское собрание, а не к психологу обсуждать свои сексуальные девиации.

У него дернулся угол рта. Смешно тебе?!

— Но нам определенно есть что обсудить.

Он вдруг оказался совсем рядом. Так рядом, что Дарина, почти не контролируя себя, панически отступила, спряталась за стул.

— Здесь камеры!

— О, значит, у нас такой разговор будет?

Ей остро захотелось ударить его за этот тон. За этот глумливо скривленный рот.

— Я вообще не собираюсь с тобой говорить!

— А разве не для этого придумали родительские собрания?

Дарина прищурилась. Какое тут к черту благородство?! Константин явно решил поиздеваться. Воспользоваться ситуацией. На все деньги, как говорится.

Не на ту напал!

— Хочешь поговорить о Тамиле?

— И о ней тоже. Возможно.

— Я очень занята!

— Я подожду.

— Не здесь!

— Конечно, не здесь. Здесь же… камеры.

Дарина в последний момент удержала абсолютно инфантильный жест из серии «Пальцем на дверь». Просто посмотрела туда выразительно. Константин после ощутимой паузы кивнул.

— Я жду тебя. На улице.

Когда за ним закрылась дверь, Дарина рухнула на стул, уткнулась лицом в ладони и прикусила губу. Только не плакать. Нельзя.

Здесь и в самом деле чертовы камеры!

***

Костя вышел из здания и полез в карман за сигаретами.

А, нет. Во-первых, он же бросает. Во-вторых, на территории школы наверняка нельзя курить. Тогда он поднял лицо к темному поздне-осеннему небу.

Кто там эту тему намутил? Вы вообще соображаете, что творите?! Вот как это могло с Костей произойти?!

Костя в первый раз апеллировал к тому, что там, над головой. Дожил!

В его жизни все имело причины и следствия. Он мог все себе объяснить — что с ним происходит и почему. Единственный, но фундаментальный причинно-следственный затык в его жизни был разрешен восемь лет назад. С тех пор в жизни Кости все было если не просто, то, по крайней мере, понятно. Объяснимо. А еще все, что происходило в жизни Кости, происходило по его желанию. Есть поступки, есть последствия этих поступков. Вот и все. Понятная, логичная схема.

У того, что произошло только что, не было ни причин, ни логики. Костя вообще этого не хотел и не планировал!

А если совсем честно?

Костя обернулся на ярко освещенное крыльцо школы. Блин, как же хочется курить… А ведь он почти бросил.

Училка… Кто бы мог подумать. Что Дарина — училка! И что они снова встретятся.

Ведь он этого не планировал. Он этого не хотел.

Да кого ты обманываешь, Константин Германович? Сколько раз ты о ней вспоминал? Сколько раз думал о том, как найти ее? Уже ведь даже схему придумал, как это сделать. У арендодателя есть контакты Дарины, за деньги, как говорится, да, вопрос только в том, самому в этом светиться или поручить специально обученным людям. А сколько раз ты говорил себе, что тебе это не надо?

Не надо. Вот зачем? Они оба, каждый, решили свои задачи. Костя получил расслабон с понравившейся девушкой и вообще, неожиданно прекрасно провел последнюю неделю отпуска в мертвый сезон у моря. Дарина отомстила бывшему. Все, каждый получил свое, расходимся.

Через пару недель после отъезда Костя вынужден был признать, что вспоминает ее. Думает о том, как найти. Что убеждает себя, что это все не имеет смысла, что это была разовая акция, что все у них началось как-то не так. И как становится тошно от того, что это и в самом деле так. Разовая акция. Больше не увидятся. Каждый решил свою задачу.

Да кто это сказал?! Туфта все эти выводы. Костя уже наметил себе в ежедневник на завтра все-таки самому связаться с арендодателем дома и решить вопрос. И вот, пожалуйста. Он приезжает на собрание к Тамтам и видит… Кого там видит?

Не узнал ее в первые секунды. Вся такая на серьезных щах, в пиджачке и очках, волосы убраны. Так вот ты какая, ДарьВареньевна!

Училка. Учительница его сестры. Причинно-следственную связь между их встречей на берегу моря и тем, как они второй раз встретились, найти не получалось. Выходило, что это просто совпадение.

В совпадения Костя не верил. За каждым совпадением стоит цепочка событий. Ему вдруг вспомнилось, как отец его привез на могилу матери. В день ее рождения. И собственные слова: «Это была случайность. Я знаю». С тех пор Константин Тамм ненавидел случайности.

Сейчас что?! Он не понимал, и это непонимание бесило. Но под ним было другое. Радость. Все-таки радость от того, что они встретились. Вот так, внезапно, случайно — пусть будет случайно — но встретились. И Костя все собрание любовался на нее.

Дарина сейчас совсем другая. Не такая, как там, на берегу моря. Но раздеть ее догола и сыграть в какие-нибудь ролевые игры с ней по-прежнему ужасно хочется.

А вот ей, похоже, нет. Для Кости это стало неожиданностью. Он давно привык к мысли, что является желанным призом, что его внимание ценно, что ему не отказывают. Костя не считал такое положение дел чем-то важным, вокруг чего имеет смысл что-то стоящее выстраивать в своей жизни. Это просто вот так. Это упрощает некоторые вещи. Все.

А тут Дарина Вареньевна смотрит на него, как на врага. С чего бы? Обиделась? На то, что уехал и не предложил продолжение знакомства? Самое логичное предположение, но не факт, что справедливое. Для девушек самое логичное не значит, что это именно так. Там логика другая.

Но если дело обстоит так, как Костя предположил, то это все упрощает. Дарина хотела продолжить знакомство, он этого тоже, как выяснилось, хочет. И они встретились. Задачка сошлась с ответом. А Дарина просто немного в шоке от их встречи. Сейчас слегка остынет, смирится, и все будет отлично.

И никакая это не случайность. Они бы все равно встретились, Костя же завтра собирался звонить арендодателю. Кстати, надо вычеркнуть пункт из списка дел на завтра. Костя снова обернулся к крыльцу школы.

Ну, где ты там, Дарина Вареньевна? Сколько можно дела делать?

***

Дел у нее никаких не было, естественно. Если бы не Костя, Дарина бы просто собралась и поехала домой. А сейчас… Сейчас она тянула время. Что-то бездумно перекладывала, переставляла. Пока не поняла, что это ей не поможет.

Есть факты. Дарина переспала с отцом одной из своих учениц. Это факт. И его уже не изменить — при всем желании. И этот мужчина хочет о чем-то с Дариной поговорить. Ну и зачем тогда сидеть тут и тянуть время? Стоить предположения, дергаться, сходить с ума от неизвестности? Лучше все-таки поговорить, узнать, что Костя хочет ей сказать. Даже если ей кажется, что ничего хорошего он не скажет, знать — лучше. Тем более, он все равно ее там ждет, на улице, и избежать разговора вряд ли получится.

Уже выходя из класса, Дарина вдруг поняла, что ей надо знать хоть что-то про маму Тамилы. Про Костину булочку. Накатило воспоминанием. Нет-нет! То, что Костя Дарину обманул — меньшее из зол. То, что он отец ее ученицы — гораздо большая проблема. Надо же знать, как выглядит та, кому Костя изменил. С ней, с Дариной.

Ой, лучше не надо!

Надо.

Дарина даже имя вдруг вспомнила. Марьяна. Марьяна Тамм.

Дарина на ходу кивнула охраннику, не отрывая взгляд от телефона. А там было такое…

Поисковый запрос почему-то выдал Марьяну Левандовскую. Оказалось, что именно под этим именем она и пишет. Дарина зависла на первом же фото. Она старше. Сильно старше. Ухоженная, моложавая, но этой Марьяне Тамм явно уже сильно за сорок. Тамила — судя по всему, поздний ребенок. А Костя… Костя, ты еще и альфонс?! Ведь эта Марьяна Тамм — успешная женщина. И все эти джипы, мотоциклы — все это не твое, а ее?! Иначе чем еще объяснить такую разницу в возрасте?! Да она ему в матери годится! Ну, наверное.

Дарина споткнулась. Оказывается, она вышла на крыльцо. И в десятке метров от крыльца на ярко освещенном школьном дворе стоял Константин Тамм и смотрел на нее.

Кто ты такой вообще?! И зачем Дарина стала искать информацию о его жене?! Лучше бы она этого не знала!

Нет, знать всегда лучше.

***

— Машина на парковке. Пойдем.

Дарина пыталась уравнять дыхание. Ей казалось, что с каждой минутой все запутывается все больше и больше. Но уйти от здания школы — это правильно.

И они пошли. Молча. Дошли до парковки. В этот раз машина другая, не брутальный джип, а какой-то городской седан. Но тоже явно дорогой.

Она тебя балует, эта твоя Марьяна.

Костя открыл перед Дариной пассажирскую дверь.

Нет. Вот это точно нет. Она не сядет к нему в машину. Подальше от крыльца школы ушли — это хорошо. Поговорят здесь, на парковке. И после каждый разойдется своим путем. Костя сядет в машину и уедет, а Дарина вон в ту калитку, мимо охраны выйдет.

— Почему? — так Костя среагировал на ее отрицательное качание головой.

— Ты хотел мне что-то сказать? Говори.

— Давай поедем куда-нибудь и поговорим.

— Куда-нибудь — это куда?

— Для начала — попьем кофе в хорошем месте.

Кофе сейчас не хочется вообще. Вискаря бы бахнуть.

— Говори здесь.

Он сделал пару шагов и оказался рядом. Дарина не стала отступать. Хватит.

— Что ты хотел мне сказать?

Он смотрел на нее молча. Потому опустил взгляд. Такое ощущение, что смотрит на губы. Будто хочет поцеловать. Нет, не может быть! Но Дарина почему-то нервно облизнулась. Костя моргнул и поднял взгляд.

— Слушай… — он начал медленно. — Я понимаю — наверное, ты на меня обиделась. Признаю, что ты имеешь на это право. Я должен был взять твой номер телефона. Но у меня тогда… Ладно, неважно. Главное, что мы снова встретились. И я очень рад тебя видеть.

Дарина не верила тому, что слышит. Ей хотелось тряхнуть головой, ущипнуть себя. Что там еще делают, чтобы поверить, что это все происходит на самом деле?!

То есть… Весь разговор свелся к тому, что они будут продолжать?! Продолжать то, что начали там, в доме на берегу моря? То, что Дарине несколько дней казалось настоящим чудом и сказкой, а на самом деле обернулось ложью, обманом, болью?!

— Я правильно тебя поняла… Что ты предлагаешь… Предполагаешь… Что мы и дальше…

У нее кончились слова. Их не находилось

Костя кивнул. А у нее реально стала кружиться голова под его пристальным взглядом. И от того, какой он красивый. И какой мудак!

— Честно говоря, больше всего мне сейчас хочется тебя поцеловать. Но, думаю, не здесь. Ты же все-таки училка, а тут территория школы. Садись в машину, Дарина.

— Ты нормальный?! — холодный сырой воздух на резком вдохе ожег горло. — Как ты себе это представляешь?!

— Отчетливо. В деталях даже.

Воздух облачком завис перед ее лицом. Подмораживает. И ей надо остыть. И сказать все четко.

— Ты женат.

Дарина могла бы себя поздравить с тем, как она это сказала. Два слова. Два чертовски трудных слова. Спокойно. Ровно. Могла бы поздравить, если бы не была так занята тем, чтобы держать себя в этом состоянии. Из последних сил держать и держаться. Удержаться от крика, слез, истерики, в конце концов. Никогда не истерила, сейчас, похоже, пришло время начинать. Она думала, что Пашина измена была для нее жуть каким испытанием. А это лишь до того момента, как в ее жизни появился Константин Тамм.

А Константин Тамм стоял напротив и молча смотрел. Судя по лицу, Дарина сказала что-то такое, что сильно его удивило.

— Я? Женат? — он поднял руку на уровень лица. Пошевелил пальцами. — Я не женат.

На безымянном пальце и в самом деле не было кольца. И почему она сразу не обратила на это внимания? Но… Но это же ничего не значит! В разводе, наверное. Даже если родители в разводе, это не мешает отцу ходить на родительские собрания.

— Не важно! — она делала все, чтобы не кричать. В итоге получалось шипеть. — Даже если ты разведен, это ничего не меняет. Ты — отец моей ученицы. Между нами ничего не может быть.

— Чё?!

Вот это глумливое, напоказ, демонстративно изумленное «Чё?!» вдруг доломало ее. И кто-то проснулся в хорошей, домашней девочке и учительнице начальных классов. Этот кто-то рявкнул «Хуй через плечо!», резко толкнул мужчину, стоящего напротив, в грудь и гордо ушел в закат.

Впрочем, закат был еще пару часов назад.

***

У Дарины снова случился в провал в памяти. Она не помнила, как добралась до метро. Более-менее стала себя осознавать уже только в вагоне. Даже сесть получилось. Сесть. Перестать куда-то двигаться. И, наконец, остаться наедине со своими мыслями. Со своей злостью, отчаянием, обидой.

Как ты мог? Как?! Ты?! Мог?! Вокруг были люди, задремавший рядом парень периодически толкал Дарину плечом в плечо, а у нее в голове шумело море. Кричали чайки. И вспоминался тот адреналиновый поцелуй, который казался началом чего-то нового и удивительного.

Охренеть какого удивительного, если все пришло вот в эту точку. Где отец ее ученицы предлагает ей… Что? Связь?

Да неужели Костя это вот все предлагал всерьез?!

Телефон пиликнул сообщением. Дарина почему-то вздрогнула.

Она вздрогнула еще раз, когда увидела, от кого оно. Это Костя прислал ей сообщение. И даже понятно, откуда у него теперь ее номер телефона. Непонятно, что делать с этим сообщением. А оно голосовое!

Не слушать. Нет. Не сейчас. Вообще удалить. Это ничем хорошим кончиться не может. А, может… Может, пока не поздно, написать заявление об увольнении? Прямо вот завтра? Да, это полный зашквар, вот так вот поступать. Подведет всех. Она один раз уже подвела в другой школе, уволившись в начала учебного года. И вот, теперь, снова…

Это совершенно непрофессионально. Так нельзя. И маму подведет.

Дарина какое-то время смотрела на экран, а потом достала наушники.

Ну, что ты там наговорил мне, Константин Тамм?

Константин Тамм: Слушай, ну ты меня удивила. Честно, даже не помню, когда так удивлялся. Вот был уверен, что ты умница. Что с головкой дружишь. Хм… В смысле, с головой.

Ах ты сволочь! То есть вот ты постоянно будешь на это намекать?! Нет, надо удалить это сообщение, ничего хорошего с таким началом в нем не будет! Но Дарина почему-то продолжила слушать.

Константин Тамм: Ты бы хоть в журнал посмотрела. У тебя же есть данные. Дарин, ну как так-то? Что, реально не посмотрела? Ну, так посмотри.

А что там, в журнале? Да, не посмотрела. Да, надо было. Но почему-то… Что там?! Что вы с Марьяной в разводе? Это все не имеет значения, потому что… Палец снова дернулся на кнопке воспроизведения.

Константин Тамм: Вот прямо сейчас посмотри! Кто родители Тамилы. Если не можешь вот прямо сейчас посмотреть, так я тебе дам подсказку. У Тамилы отчество — Германовна. У меня — Германович. Выводы сделаешь сама, или тут тоже нужна подсказка? Тамтам — моя сестра!

Он больше не говорит ничего. Но по таймингу сообщение еще не кончается.

Константин Тамм: В общем, поскольку ты меня обматерила, позволю себе тоже выразиться как есть. ДарьВареньевна, я в ахуе.

Сообщение закончилось. Дарина прикрыла глаза, замерла. А потом откинулась назад и стукнулась затылком о стекло.

Как так? Ну, вот как так это все случилось?!

***

— Да, я булочка, и что?!

Дарина вздрогнула, тряхнула головой, выныривая из бесконечной круговерти мыслей, которая донимала ее с вчерашнего крайне познавательного вечера. Выдернули ее из этих мыслей слово «булочка» и то, что его почти прокричали.

Так, что ее второклашки не поделили?

Они стояли группой человек в семь, в середине — Тамила Тамм. Девочка даже раскраснелась, и вообще, выглядела взволнованной. В первый раз Дарина видела девочку такой. И тут же почему-то захотелось ее как-то защитить. Да от кого?

Она встала, подошла к детям. Одна из девочек тут же прижалась, и Дарина рефлекторно приобняла ее. Кто-то такое не одобряет, но Дарина придавала большое значение тактильному контакту — если ребенок сам на него идет. Это в пятом классе подобное странно, а во втором — нормально. Первоклашки вообще к учительнице жмутся, как цыплята к наседке.

— О чем спорите?

— А вот Тамку брат булочкой называет! — обличительно ткнул один из мальчиков в Тамилу. — Булочкой!

Другие мальчишки засмеялись. Даже девочки захихикали. Тамила сверкнула глазами, гордо задрала нос. И ничего не сказала. Видимо, все уже было сказано до этого. Да, характер у девочки с огоньком. Неудивительно, с такой-то семьей. С таким-то братом.

— А тебя как мама называет?

Мальчик — это один из тех, кто с обычным именем, Артем Орлов, — завис. А потом насупился.

— Артемом зовет.

— А когда приходит пожелать тебе спокойной ночи? Когда ты болеешь? Когда она обнимает тебя? Всегда только Артем?

Мальчик насупился еще больше. А потом опустил взгляд и тихо-тихо сказал:

— Зайчик.

Снова раздался смех, а потом он быстро стих. А следом прозвенел звонок.

— Так, давайте, садитесь на свои места. Сейчас мы будем рисовать. Каждый нарисует то, как его называют дома — мама, папа, бабушка, дедушка, брат, сестра.

***

Дарина разглядывала целый класс склоненных над альбомами макушек. Стараются! Интересно, что рисует Тамила Тамм? Булочку?

Ох уж эта булочка… И булочка тоже оказалась не тем!

Дарина весь вчерашний вечер занималась самоедством. Ну а чем еще заниматься, если она так эпично прокололась? Сегодня с утра успела проверить данные в журнале. И теперь вчерашний разговор с Костей казался еще более глупым, нелепым, выставляющим ее, Дарину, в самом дурацком свете. И даже булочка — это вовсе не та булочка! И отец Тамилы Тамм — совсем другой человек, он так же и отец Кости, некто Герман Тамм.

Впрочем, не такой уж и некто. Дарина успела кое-что прочитать про семью Таммов. Костиным словам она поверила сразу, потому что ни одной причины врать у него не было. Ведь это все проверятся на счет «раз». И она проверила. Все оказалось правдой. Заодно подтвердились ее предположения про Костю, действительно, бизнесмен, работает в семейном деле, основанным его отцом.

Герман Тамм производил впечатление даже на фото. Резкое волевое лицо, пронзительные серые глаза, припорошенные сединой виски. Вот он в качестве мужа Марьяне Левандовской, она же Тамм, очень подходил. Удивительная все-таки семья. Получается, Марьяна родила сына очень рано, а дочь спустя двадцать лет.

Дарине снова вспомнилось это мягкое, чуть снисходительное «булочка» от Кости. Она теперь не могла понять, почему решила, что это был разговор с девушкой? Очевидно же, что с ребенком! У Кости разница с сестрой — двадцать лет. При такой разнице к сестре относятся, наверно, иначе, чем если бы разница была небольшой, года три-четыре. Может быть, даже как к собственному ребенку, или что-то такое. Дарина была единственным ребенком, и помнила, как в детстве очень просила у родителей сестру. Но не сложилось. А потом, когда Дарине было десять лет, у нее рядился двоюродный брат, Матвей. Дарина много времени с ним проводила, часто ее просили с ним посидеть, и она оставалась с ним, потом помогала с уроками в школе. Даже при разнице в десять лет Дарина относилась к двоюродному брату как… Ну, как к ребенку. Не своему, но все же. Не как к конкуренту за родительское внимание и не как к равному. Ты большая, он маленький. А уже если разница двадцать лет… Вот откуда это мягкое, теплое, чуточку снисходительное «булочка». Которое только что подтвердилась словами самой Тамилы.

Боже-боже, какой Дарина была идиоткой. Каких глупостей наговорила и наделала. Во всем этом было только одно утешение. Что Дарина ничего не сказала про свои предположения о том, что Костя находится на содержании у Марьяны. Хоть об этом промолчала! Если бы Дарина еще и ляпнула, что Костя — альфонс, то все было бы вообще без шансов.

А сейчас… А о каких шансах идет речь?

Дарина вздохнула, перевела взгляд за окно. Сегодня все совсем другое, чем вчера. Вчера она была уверена, что крупно вляпалась в сомнительные отношения с отцом своей ученицы. А еще вчера было темно, сыро, стыло. А сегодня все белое, выпал снег. А человек, о котором она так плохо думала, оказался свободным от обязательств. Не лгуном. И очень привлекательным мужчиной, но это всегда у него было.

Что делать будешь, Дарина Валерьевна?

Она вчера весь вечер дергалась на звуки уведомлений. Ждала, что Костя ей что-то напишет. Не написал. Ограничился одним голосовым, которое очень красноречиво заканчивалось.

Костя имел полное право на такие слова. И мяч на ее половине поля. За все сказанное — и даже не сказанное — надо извиниться. Но не по телефону же? Тоже голосовое ему записать? Это как-то… Как будто она бегает от ответственности за свои слова. А это не так! Но и как иначе извиниться? Лично? А если Костя больше вообще не захочет с ней встретиться? Да и слов пока подобрать не смогла.

И вообще, может, он все-таки сам напишет? Или все-таки записать голосовое с извинениями? Или…

— Дарина Валерьевна…

Дарина вздрогнула. Черт, она снова уплыла мыслями к Константину Тамму. А возле ее стола стояла его сестра.

— Я закончила.

Рисунок подписан «Булочка Тамила Тамм». Почерк у Тамилы круглый, ровный, один из лучших в классе. А на рисунке изображено блюдо с выпечкой. Булочек много, и они все разные.

— А почему булочек так много? Любишь булочки?

— Мой брат часто меня так называет. И разным голосом.

— Очень хорошо, Тамила. Оставь рисунок вот здесь.

Тамила почему-то не уходила на свое место, И Дарина вдруг спросила:

— Ты очень любишь своего брата?

— Он самый лучший, — спокойно, уверенно, с гордостью.

Дарина смотрела вслед детской спине с толстой косой посредине. Да, Тамила, брат у тебя замечательный. Как бы теперь с ним помириться?

А, может быть, и не надо. Да, Костя свободен. Да, он Дарине не врал. Но он все-таки брат ее ученицы. Как это вписывается в профессиональную этику, если Дарина начнет встречаться с ним? А вот не факт, что начнет. Может быть, Дарина все испортила вчера окончательно и безнадежно.

Да что ж так сложно-то все! Но больше об этом думать не получилось, потому что к ее столу уже подошел другой ученик.

— Дарина Вареньевна, я все.

Так вот откуда Костя взял это вчерашнее «ДарьВареньевна»…