Глава 16

— Остров заблудших душ? — переспросила я.

— Да, — кивнула женщина. — Вы, шеротанцы, самоуверенно считаете, что именно у вас центр цивилизации, только дальше носа своего не видите и смотреть не пытаетесь. — Поджала она губы.

— Дона Шарипа, а нет ли у вас карты, случайно? — поинтересовалась я.

— Как нет? — удивилась собеседница. — Имеется, конечно! Мужик то мой в море считай каждый месяц выходит. Того и гляди, до старшего помощника дослужится. Как же мы без карты? — Шарипа засуетилась и достала из громоздкого деревянного шкафа довольно большую карту мира.

Развернув ее прямо на полу, с интересом принялась изучать.

— Что-то не пойму, — удивилась я. — Вот это вот Тунгушшьи острова, верно? — ткнула в узнаваемые ориентир. — А это, получается остров Траундор?

— Так и есть. — Подтвердила Шарипа. — А вот и ваш остров, — ткнула женщина в небольшой материк, на котором располагался Шеротан, Карита, Сольна, Петрана и Тиха, поделившие его практически поровну. Только Шеротан, судя по карте, был крупнее остальных примерно в два раза. Я во время обучения у дона Радмира привыкла считать, что именно этот материк самый крупный на Тандоре, а судя по карте, что разложена на полу, все совсем не так.

— Почему вы зовете большой материк островом? — решила уточнить.

— Да все так зовут, — отмахнулась Шарипа. — Остров заблудших душ. Как завесы расставили, с ним и торговать перестали, и контакты поддерживать. Тунгушшьи только остались по ту сторону, да Траундор, но они сами так решили, это их выбор.

— Завесы? — переспросила я. — Так она не одна?

— Как же одна может быть? — удивилась женщина. — Смотри, вот первая, — Шарипа ткнула примерно в то место, где я своими глазами туманную завесу видела. — А вот вторая. — Она указала на другую сторону огромного континента. Получается, что материк, где я родилась, оказался практически в кольце. Только вторая завеса находится на значительном удалении от берегов «острова заблудших душ», очень далеко в океане. Если судить по карте, то расстояние, что мы проплыли на корабле, было во много раз меньше водной глади по другую сторону материка. Получается, шеротанцы и прочие «заблудшие» просто не добрались до второй завесы, потому и не знают о ней. Они уверены, что это их материк самый крупный на Тандоре и самый населенный. Тогда как он — лишь малая часть этого мира.

А то место, которое в Шеротане считают туманным островом, на самом деле огромный, в несколько раз больший по размерам континент, соседствующий с десятками островов разного размера. Исконная земля, — прочитала название на карте, на которой четко просматривалось разделение на страны. Одна из стран занимала примерно две трети всей поверхности суши. Еще я насчитала шесть довольно крупных автономий и с десяток поменьше, практически просто точек на карте. Сама карта совсем незначительно отличается от земных карт из моего прошлого, хоть и ручной работы. На ней отлично прорисованы реки, озера, горные хребты, пустоши…

Шарипа подобрала меня у своего участка два дня назад. Лорор, стоило мне заснуть, решил видимо тоже отдохнуть и присел у ближайшего разлапистого дерева. Добрая женщина возвращалась из города и заметила нашу живописную компанию. Поначалу, только проснувшись, я немного испугалась. Но было кое-что, заставившее меня принять ее приглашение погостить. У Шарипы на лице тоже были чешуйки! Темно-серые, будто двуцветные, таких я еще не видела. Да и вообще Шарипа оказалось первой виденной мною женщиной с таким украшением на коже. И, что самое потрясающее, мой вид, мои огненные узоры на лице ее нисколько не смутили и не породили тысячи вопросов, хотя, когда она меня нашла я была без своей шапки.

Шарипа накормила нас с Лорором, причем гирту впервые за долгое время перепал кусок сырого мяса, в который он вгрызся с явным наслаждением, легко читаемым на морде. А после меня ждала настоящая ванна с теплой водой. Жилище женщины, которое она сама несколько раз назвала бунгало, было по счастью оборудовано водопроводом с пресной водой. Отмывшись до скрипа, вымыв наконец волосы и смыв с тела соль, я почувствовала себя гораздо счастливее.

Шарипа предоставила мне кров и еду, подарила несколько платьев, ставших ее давно взрослой дочери маленькими. Хотя в свои четырнадцать ребенком я была только в своем понимании. На Тандоре же я вступила в брачный возраст, как бы дико это ни звучало. Отойдя от первого шока, связанного с очередным побегом, теперь уже от неизвестного мне капитана, я стала задумываться о дальнейшем.

На мои заверения, что я отработаю ночлег, еду, корм Лорора и подаренную одежду Шарипа только махала рукой. Ее дочь несколько лет как вышла замуж и съехала, муж уже несколько дней в море, доброй женщине и поговорить особо не с кем, так что она только рада будет, если я погощу у нее.

Женщина рассказала, что давно уже не работает, возраст не позволяет. Хотя на вид она казалась довольно молодой и бодрой, с трудом можно было дать ей больше пятидесяти. Шарипа долго задорно смеялась, стоило мне высказать эту мысль вслух. Рассказала, что еще несколько лет назад трудилась кухаркой в местном доме наместника провинции Юхотар. Этот прибрежный городок — Схрон, куда занесла меня судьба, был одним из самых крохотных во всей провинции, однако то ли из-за наличия крупного порта, то ли по еще какой причине важный лор, занимающий самую почетную должность, то и дело сюда наезжал и даже купил участок, на котором лет десять назад и возвели его резиденцию. Наместники провинций служили пожизненно или пока не передадут полномочия преемнику. Случиться это могло по состоянию здоровья или в связи с утратой доверия Верховного правителя.

Шарипа охотно отвечала на все вопросы, лишь поначалу удивляясь полной моей невежественности в столь обыденных вещах.

Попав сюда, у меня появилась возможность в очередной раз начать сначала. Я могла выбрать любое имя, каким представиться доне Шарипе. Но назвалась Лессиль. За четырнадцать лет именно это имя стало моим, действительно моим. Сидя вечером перед большим распахнутым окном, глядя на водную гладь вдалеке, я думала, как бы мне остаться здесь, у этой чудесной женщины на пару лет. Пока не достигну хотя бы шестнадцати. А еще мне нужно учиться управлять Силой, что я обрела, иначе зачем все это? Какой в том смысл?

Почти сразу мне пришлось рассказать, что я родом из Шеротана. Слишком уж явные пробелы в знаниях о Схроне, Юхотаре и вообще Исконной земле, этого никак не скроешь. Шарипа не лезла в душу, но смотрела подозрительно. Да еще и мой вид — вся в грязи, в мокрой изодранной одежде, зато с ручным гиртом. Чуть позже, вечером того же дня, разомлев от сытной вкусной еды, приняв ванну и смыв заодно с грязью всю накопленную усталость, а еще отпустив тревогу за Лорора, который тоже в кои то веки оказался накормлен и вычищен, я решилась. Нашла где-то глубоко внутри себя готовность снова довериться кому-то, потребность рассказать свою невероятную немыслимую историю. И Шарипа стала моим благодарным слушателем. Она не перебивала, лишь ахала в особо трагичных местах.

Я рассказала о своих родителях, о матери, умершей в день моего рождения и об отце, продавшем меня лору Танаису. О своем детстве, о добрых нянюшках, которых до сих пор не могла забыть и о злобной Ледаре, желавшей моей смерти. О девочках, ставших невольными заложницами лора. И о Грозной горе, и о доне Радмире. Я говорила и говорила, слова лились сами по себе, унося груз пережитого, смывая страх стать лишь батарейкой, родить малыша и обречь его на сиротское существование. А не дай Боги, родилась бы девочка! Которая могла унаследовать судьбу своей матери. Все это я изливала на Шарипу до самого рассвета.

Конечно, о том, что я помню прошлую жизнь я умолчала. Все еще ясно помню слова Танаиса, что возможность переселения душ не является тайной, однако правду о том, что все помню приберегла. Это та часть меня, которую я не готова открыть пока никому.

Ближе к утру мы с Шарипой, не сговариваясь, сели рядышком, прижавшись друг к другу, склонившись головами. Я как раз перешла к тому моменту побега, когда искала место на корабле, чтобы убраться из Шеротана как можно дальше. Шарипа придвинулась еще ближе и прижала меня к груди. У доброй женщины в глазах стояли слезы, она переживала мою историю вместе со мной.

— Два сердца у тебя бьется! — вдруг отшатнувшись, благоговейно прошептала она, держа руку у моей груди. Руки она не отняла, наоборот, прижала еще сильнее.

— Что это значит? — испугалась я.

— И не ведаешь ведь, чем боги тебя наградили! — неверяще качала женщина головой, смотря на меня округлившимися глазами. — Неспроста ты на Исконной земле оказалась, ох неспроста. Пресветлая тебя за руку вела, не иначе! — Она еще немного подержала руку в районе моего солнечного сплетения, молча, думая о чем-то своем. А после ловко поднялась на ноги. — Хватит на сегодня разговоров! Спать пора. Утро вечера мудренее.

— Что? — мне показалось, что я ослышалась. — Что вы сейчас сказали?

— Спать пора, говорю. — Охотно повторила женщина.

— Нет, я не про то. Потом. Поговорка. Можете повторить?

— Утро вечера мудренее. Все так говорят, старая присказка. Ты чего переполошилась-то?

— Так, напомнило мне кое-что, — отмахнулась я. — И правда, пойду спать. Спасибо вам, что выслушали. Мне легче стало.

— Ступай, девонька, после договорим.

Странно-то как оказалось услышать поговорку из детства. Бабушка так всегда говорила и мама. Таким теплом от простых слов повеяло, будто дома оказалась, в безопасности.

Следующий день начался далеко после полудня. Я отсыпалась. Проснувшись и умывшись, вышла в большую комнату. Бунгало доны Шарипы интересно устроено. Большая круглая комната посередине, а от нее уже короткие коридоры лучами отходят. И другие комнатки на концах тех лучей. Кухня, пара спален и ванная — вот и весь домик. Очень теплый, пронизанный солнцем, согретый душой хозяйки. Крыша крыта высушенными вязанками толстых стеблей экзотической травы. На камыш похоже или на тростник. Внутри все перегородки глиняные и деревянные, полы земляные, но выстланы плетеными, явно ручной работы, ковриками тоже из натуральных материалов. Мебель деревянная, но резная, кажется легкой и воздушной. Дона Шарипа хвасталась, что это ее муж увлекается. Когда не в море, он мастерит такую вот замечательную мебель, которую у него охотно покупают. Даже дом наместника его мебелью обставлен.

На резонный вопрос, зачем же ему тогда в море выходить, Шарипа рассмеялась своим потрясающим смехом.

— Как же он без моря проживет? — удивилась она. — Он же водный хитар. Одна стихия у него в крови бушует, да только и к старости не совладал он с нею. Без моря нет ему жизни!

Тут уж мне стало не до смеха.

— А вы хитайя? — осторожно, стараясь не обидеть, спросила женщину.

— А не видно разве? — она погладила себя по щеке.

— В Шеротане думают, что хитай не осталось больше. — Заметила я.

— Как же не осталось, а ты? Ты ведь огненная, издали видно!

Но тот разговор вчера был, а сегодня я первым делом на улицу выскочила, Лорора проведать. Местечко гирту на веранде отвели. Ящер он умный, не хулиганит. Спокойно может пройтись, размяться, если хочет. Шарипа покормила его уже сегодня, судя по миске в сторонке. Воды чистой налила, прохладной.

— Привет, — погладила друга по носу.

В это время заметила Шарипу, что с другой доной по дорожке шли. Недалеко от дома от раскланялись друг с дружкой и Шарипа одна к своему дому подошла.

— Проснулась уже? — чуть напряженно поинтересовалась она.

— Доброе утро, дона Шарипа. Я отлично выспалась. Случилось что-то? — не могла не поинтересоваться, глядя на ее взволнованное лицо.

— Да вот судачат, парнишка одаренный с гиртом с корабля сбежал несколько дней назад. Ищут его. В розыск объявили.

— И что, — сглотнула, — что грозит тому парнишке?

— Да вроде не за преступление его ищут… Вроде как потерялся, чтоб не случилось с ним ничего найти надобно. — Я отвернулась, пряча затравленное выражение глаз. — Тебя ж то потеряли? — прищурилась Шарипа.

— Меня, — со вздохом вынуждена была признать.

— Зачем с корабля деру дала? Испугалась чего? — прищурилась женщина.

— Да и как можно было не испугаться? Силой ведь удержать хотели! — возмутилась я.

— Удержать. Да только не для того, чего ты себе надумала, а чтобы защитить. Помочь первое время.

— Да не знал никто, что я девушка. — Упрямо спорила я.

— Ох и глупая, как есть глупая! — покачала головой Шарипа. — Да наши к людям только за одним и плавают — девчонок одаренных спасти пытаются. Ежели хоть капля Силы в мие есть — шанс остается ту Силу пробудить. А у людей смерть ждет ее скорая, вот и все. Да и тебя явно неспроста на корабле оставили. Капитан кто? Название корабля помнишь? — принялась допытываться Шарипа.

— Лор Льюсинал, если я правильно поняла. Только он и на глаза мне ни разу не попался, будто скрывался вместе со мной.

— Льюсинал? — задумалась Шарипа. — Не знаю такого, — покачала головой женщина. — Да и с чего ему на своем корабле прятки устраивать? Путаешь ты чего-то, девонька.

— Я слышала его имя на корабле. — Продолжала настаивать. — Зато точно лера Диласа помню. Старший помощник он капитана. Водник. — Выдала сразу всю известную информацию.

— Дилас? — удивилась Шарипа. — Лер Дилас и есть капитан. Корабль у него Ночная звезда. Все в Схроне его знают. Сын лера Гретора, второй, отцу не наследует, вот и решил с морем жизнь связать.

— Как же? — растерялась я. — К нему никто как к капитану не обращался. Старший помощник он, мне так сказали.

— Глупая ты еще, хоть и на взрослую похожа. — Усмехнулась Шарипа. — Дочка моя тоже в твои года себя шибко умной считала, да только одна пожила недолго и поняла, что мамка не просто так жизнь ее вольную тормозила. Да кто ж в ваши годы слушает? — махнула рукой Шарипа. — Ладно, обедать пора. Пошли уж. А потом прилягу, устала я что-то.

Несмотря на желание доброй женщины оградить меня от суеты домашних дел, я старалась помогать ей во всем. Хозяйства они с мужем не держали, продукты все на рынке покупали в дни ярмарок. Но приготовить еду, вымыть посуду, постирать белье и прибраться в доме и вокруг него я могла и охотно это делала. Вечерами мы с доной плели коврики, как те, что на полу в доме лежат. Из высушенных длинных стеблей. Занятие успокаивало, под него и разговор легче течет. Вот так, сам собой в один из вечеров разговор вернулся к карте и причинам обособленности этой части мира.

— Давненько уже старшим лорам пришлось завесу туманную повесить. — Предавалась воспоминаниям женщина. — Испокон веков хитары и хитайи на Тандоре жили — всем то ведомо, не только на Исконной земле, но и заблудшие в курсе. Не сказать, чтобы мы отгораживались, да только с людьми обычно не связывались. Запрета не было никакого, просто само так выходило. Вот время и показало, что правильно то было, потому как стоило только союзы смешанные допустить, так все проблемы и начались. — Я сидела, буквально окаменев, боясь случайным словом или движением прервать поток откровений, что лился на меня. — Поначалу-то хитай вовсе с Исконной земли не отпускали. Плыть по морю, да еще так долго опасно было. Но со временем корабли все надежнее строили, ход у них увеличивался, торговля наладилась с людьми-то. Вот молодежь к людям и хлынула! Неокрепшие умы всегда за впечатлениями рвались, приключения им подавай! Молодые семьи потихоньку начали перебираться то в Шеротан, то в Кариту, многие в Тиху переехали, там вроде пески одни, но у моря красота, говаривали. Дети детей переселенцев Исконную землю могли и не видеть никогда. Дорога непростая, ежели осели на месте, прижились, так и оставались уже там. А потом, как границы закрыли… — Шарипа замолчала ненадолго, погрузившись в воспоминания. — Хитайи-то красивые всегда урождаются, — продолжила она, — с мальства глаз не оторвать от девочек. Кожа будто изнутри светится, внутренняя сила приковывает, особенно огненные и водные. Где тем людишкам удержаться? — махнула Шарипа рукой. — Вот и начали первые смешанные пары образовываться, а в них детишки появляться на свет, только уже с разбавленной кровью-то. В общем, так и случилось, что люди стали крохи наших сил перенимать. — Снова пауза, женщина будто подбирала слова. — А гонору в них всегда с избытком было. Большего захотели! Чтоб не просто дети одаренные рождались, а самим Силу заполучить! А как Силу-то заполучить? — стукнула по коленям женщина. — Вот и придумали, как отобрать ее у хитай! Украсть, по-другому и не скажешь! Ценою жизни юной мии, почти всегда. Поначалу и не знал никто, что в Шеротане-то творится. А они потихоньку стали хитай со всего континента заманивать. Так вот и уничтожили всех девушек одаренных, что с Исконной земли уехали в свое время, а после и за своих дочерей принялись! Как спохватились мы, так уже поздно было. А все одно людям и того мало! Стали хитай молоденьких с Исконных земель обманом завлекать, чего им только не сулили! — Качала рассказчица головой. — На пороге войны в то время Тандор стоял. — Шарипа замолчала ненадолго, создавалось полнейшее ощущение, что женщина вспоминает эти события, будто была их свидетелем. — Если б не отгородились мы, так и неизвестно кто бы выжил, больно люди коварные, да изворотливые! Старшие лоры десять родов осиротили, чтобы завесы поставить! Мой прапрадед там полег, всю душу выжег, да и не он один. — Снова послышался ее голос. — Эх! Заставила ты меня вспомнить то, о чем давно говорить не принято. В общем, с тех пор и стали мы земли людские так звать — остров заблудших душ. Да общение с ними все прекратили! Только иногда лоры наши в те места рискуют выбраться, девочек одаренных спасают.

Закончив говорить, Шарипа уставилась на меня, пронзая взглядом совсем не старых серых глаз. Я же сглотнула, обдумывая услышанное.