Глава 10. Женя
2018г
«…Мой несостоявшийся муж не пожелал делить меня с другими мужчинами, а жаль… А ты готов?»
«Ненавижу, сука», – повторяю уже по инерции. Хотя сука, которую я ненавижу, давно покинула офисное здание, оставив в моём сердце кровоточащие царапины. И свой уникальный аромат, поразивший, словно вирус, все мои нервные окончания. И снова я прокручиваю в мыслях слова, которые должен был сказать, но почему-то забыл. Рядом с этой ведьмой у меня всегда замедляется мозговая активность и действуют лишь инстинкты.
Только что я мог ей сказать после такого откровения? Готов ли я её делить? Да я готов убить каждого, кто к ней прикоснётся и даже плохо взглянет. Мало ей одного… А сколько надо? Что она имела в виду? Может, групповуху? Даже думать об этом не могу… Ненавижу!
Тогда почему же так больно? Хочется выдрать сердце из груди – и в морозилку, к мёртвому мясу…
– Женечка, о чём задумался? – оклик какой-то блондинистой мочалки вызывает лишь зубовный скрежет.
На хер все пошли!
Я нетерпеливо отмахиваюсь и трясу головой, пытаясь стряхнуть с себя все звуки и предотвратить прикосновения. Наверняка со стороны выгляжу дёрганым придурком, но сейчас мне похер. Почему-то после голосовой атаки этой ведьмы любой другой голос звучит как расстроенная гармонь после скрипки Страдивари. И несмотря на то что скрипка по-прежнему охрипшая, она продолжает действовать, как волшебный манок. Медленно затягивая на шее цепь, крадёт мой воздух… Ненавижу суку!
Не знаю, как я выдержал сегодня это грёбаное собрание, видя как все эти пиджаки истекают бешеной слюной на ЕЁ губы, сиськи… Рассматривают, принюхиваются, вымески недоразвитые. И все их примитивные фантазии были нарисованы на их узколобых мордах. Размечтались, пидоры… Отсос Петрович! Каждому!
Непостижимая баба! Кто её такую вылепил? Как вообще такие получаются? Ведь девчонка и мелкая была красивой, но предположить, что она превратится в такую… бомбу… Нереальная! С-с-сука! Что это – особая закалка или бонус от Всевышнего за искалеченное детство? Соболь, залупа помойная, постарался – убил бы, тварь!
Нырнув в собственные мысли, я не сразу заметил, что кабина лифта остановилась передо мной. Отреагировал лишь когда разъехались двери и мне навстречу шагнула Регина. Давно не виделись!
– Женечка, а ты тут что? Ты вниз? – заворковала она отвратительно приторным голосом.
– Нет, – отвечаю, даже не глядя на неё и не разжимая зубов.
Какой я вам всем, на хер, Женечка?! Евгений Александрович я для вас.
– Там Лёшка ещё не ушёл, не знаешь? – Регина словно и не замечает моего настроения. – И эта, шлюшка черномазая, не свалила ещё?
Кровавые мальчики в глазах готовы уступить место престарелым кровавым девочкам…
– Регина, а ты хорошо разглядела нашу гостью? – я стараюсь говорить медленно, тщательно подбирая слова. – В каком месте она показалась тебе чёрномазой?
– Жень, ты что? Она же мулатка… Ну или родители мулаты… – разъясняет мне Регина, как ей кажется, доходчиво.
– Нет у неё в роду мулатов и если ты, курица синюшная, завидуешь молодой красивой девчонке с идеальной кожей, то делай это не так явно. Тебе не похер у кого какие родители? Тебя вообще на спор зачали полвека назад, но ты ничего ещё – хорохоришься!
– Ты совсем идиот? Да мне ещё сорока нет! – визжит Регина, привлекая к себе внимание снующих мимо коллег.
– Разве? А по виду и не скажешь! И не тебе, мочалка сушёная, ставить кому-либо клеймо шлюхи, поняла? – Я с трудом сдерживаю следующий комментарий, за который мне будет стрёмно, и, наконец, отлепляюсь от этого заколдованного пятачка возле лифта.
Оставив позади взбешённую Регину, устремляюсь в сторону приёмной. На хер всё пошло! Какая-то шмара, целый год откровенно прыгающая мне на хер и уже не первый год объезжающая член моего е**нутого дядюшки, считает, что имеет право раскрывать свою грязную пасть на… На суку, которую только я могу называть шлюхой.
Готов ли я делить Диану с другими? Нет! Никогда и ни с кем! Как подобная херня вообще может сформироваться в женском мозгу? Чумовая девка и абсолютно нестандартная! Похоже, Создатель, отсыпая ей ума до херища и сильно переборщив с оболочкой, решил сэкономить на совести и доброте. Хотя, ведь собаку со щенками она пожалела…
Бля**! Вот почему бы мне не спросить у неё про эту несчастную псину? Куда она её дела? Ну или о новой бригаде заговорил бы… Соболь, падла, всю память выморозил! Интересно, куда он так щеманулся из моего кабинета? Чем эта ведьма его так заинтересовала? Вызвать его сейчас и допросить с особым пристрастием. Геныч говорит – не моя это война… А чья она? Этой маленькой бессердечной сучки?
Наблюдая за Соболем сегодня, мне не показалось, что он слишком уж боится свою сестрёнку. За столько лет легко привыкнуть к безнаказанности. Сжав кулаки, я смакую кровавые кадры расправы, подсовываемые мне взбудораженным воображением.
– Алина, кофе мне принеси. Быстро! – рявкаю, едва войдя в приёмную.
– А*уеть! – эмоционально восклицает секретутка и, взмахнув рукой, строит мне скорбную гримасу типа она сильно занята.
Перекинув длинные ноги через подлокотник кресла, Алинка тщательно шлифует губкой сапоги с полуметровыми каблуками. Между её плечом и ухом зажат телефон, в который она ещё дважды выкрикивает «А*уеть!». Именно это со мной и происходит – я о*уеваю от такой наглости, продолжая пялиться на нашу безголовую достопримечательность.
В голову прилетает идиотская фраза «От осинки не родятся апельсинки». Произнесённая моей матушкой, она меня всегда выбешивала, но сейчас пришлась кстати. Не знаю, где в данный момент находится осин, которому я недавно проредил крону, но его неудавшаяся апельсинка прямо сейчас очень далека от своих рабочих обязанностей.
Зря батя прогнулся перед Лёхой и взял эту идиотку на работу. Свой долг чести он уже отдал давно и троекратно, но по-прежнему стесняется отказать этому борзому придурку. Странно, что Лёха вообще вспомнил о существовании дочери от первого и давно забытого им брака. Вот только вместо того, чтобы подкинуть дочурке деньжат или оплатить учёбу, он придумал отличный выход – притащил свою беспонтовую кобылу к нашей кормушке.
– Ну, а щас он где? – продолжает Алинка разговор с трубой. – А*уеть!
Разговор из серии: «Алло, это прачечная? – Х*ячечная! Это министерство культуры!»
Ну, в нашем случае проще – всего лишь приёмная крупной строительной компании, в которой лицо фирмы показывает всем посетителям свою задницу. Обычно на Алинкино бездействие я смотрю сквозь пальцы, но и она обычно меня не игнорирует. Поэтому, следуя импульсам, я подхожу к столу и бесцеремонно выдернув мобильник, сбрасываю звонок.
– Жень, ты чего? – испуганно блеет девчонка и не забывает надуть губы.
– Кофе мне сделай! – бросаю ей, уже направляясь к своей двери, но, вспомнив, оборачиваюсь: – и Соболя ко мне вызови.
– А-а-а… Артур, наверное, не придёт, у них там это… как бы пипец…
– Какой ещё пипец? – я не заостряю внимание на её фирменной манере изъясняться и вгрызаюсь в суть.
– Ну-у, там как бы… – Алинка начинает нервно подхихикивать, – там Соболев это…
– Алин, не испытывай моё терпение! Что он сделал?
– Он как бы это… – она закусывает губу и закатывает глаза…
Я готов уже задушить эту дуру!
Терпение – не самая сильная из моих сторон.
– Алин, ещё три секунды затыка и можешь считать себя безработной. Продолжишь кривляться на улице. ЧТО с Соболевым?
– Жень, он как бы… в пальму нассал… – выдавливает из себя Алинка и начинает смеяться.
– Че-го-о? Ты пьяная, что ли?
Смех мгновенно прекращается, и я смотрю как обиженно выпячивается Алинкина нижняя губа.
– А чё тогда спрашивал? Можешь сам сходить и проверить.
Информация звучит как полный бред, а учитывая, что выдаёт её бредовая тёлка, вопросов у меня больше нет.
– Кофе! – напоминаю я громко. – И-и… вот ещё что, тебе не идёт красная помада.
Вот на хера я это сказал? Но после Дианиных губ меня штырит от этого цвета, и на других губах я больше его не вынесу. Дурак? Не спорю.
Как же вытравить из головы эту ведьму? Вот на хрена, имея такие губы, делать их красными? Чтобы с пролетающих самолётов было лучше видно? Не удивлюсь, если выйдя из офиса, она застопорила всё дорожное движение. Ненавижу… Так ли?
Генычу, что ли, позвонить? Достаю мобилу из заднего кармана джинсов… Бля-а-а, я ж про Соболя чуть не забыл! Как я ещё башку свою нигде не оставил?..
Набираю внутренний номер Соболя – гудок, два… пять… И где его носит? Когда собираюсь звонить его соседям по кабинету, в дверь снаружи кто-то скребётся. Кто-то длинноногий, сисястый и, надеюсь, с чашкой кофе.
– Входи, – я откидываюсь в своём кресле и наблюдаю за появлением Алинки.
Обычно это всегда эффектное зрелище, но сегодня – нет. Даже несмотря на то, что её губы больше не запрещающего цвета. Впрочем, они никогда ничего и не запрещали. Но Алинка хоть и дальняя мне родственница, а всё ж родня…
– Женечка, твоё кофе, – мурлычет с-с-сестрёнка.
– Твой, – машинально её поправляю.
– Кто? – она ставит передо мной на стол чашку и присаживается мне на колени.
Я надеюсь, что ответ она додумает сама, поэтому молча слежу за дальнейшими действиями.
– Же-е-еня, мне кажется, что ты очень рад меня видеть, – Алинка плотоядно улыбается и накрывает ладошкой мой выдающийся пах.
Рассказать ей, что сегодня с самого утра я одинаково рад всем? И Генычу, и отцу, и Соболю… После утренней встречи с Дианой я перманентно в боевом состоянии.
Алинка сжимает мой член через грубую ткань и тянет к моему лицу свои губы. Я уже почти готов забыть о родственных связях и перенаправить её рот ниже, когда дверь моего кабинета с грохотом распахнулась и ворвался отец.
– Бля**! Это не офис, а сумасшедший бордель какой-то! Алина, твою мать, где твоё рабочее место – на х*ю у моего сына? А ну марш отсюда!
Алинку выдувает из моего кабинета мгновенно. Оно и неудивительно – отец исключительно редко позволяет себе выражаться при посторонних, а при дамах особенно. Ну, ладно, насчёт дамы я загнул… Но уж если наш босс начинает материться, то лучше как можно быстрее подыскать себе убежище.
– Жень, ну хоть ты-то можешь меня не добивать?! – отец хватает с моего стола кофе и выпивает одним глотком, после чего широко распахивает рот и шумно вдыхает воздух. – А-а-а, горячий же!..
– Ну да, а чего бы ему тогда здесь стоять, – отвечаю на необоснованные возмущения, пока он жадно глотает минералку, опять же – мою. – А чем я тебя добиваю, у тебя что, на Алинку планы были?
– Не зли меня, сынок! Чем вы тут с этой ведьмой занимались? – отец злой не на шутку, но его наезд мне по-прежнему не ясен.
– С Алинкой? – удивлённо спрашиваю.
– Жень, ты дурака включать перед своим Генычем будешь. Этой курице статус ведьмы надо с букваря осваивать. Что вы тут с Дианой творили и с этим больным придурком Соболевым?
– Да ладно? А я думал, Соболь классный специалист… – притворно сокрушаюсь, но не могу сдержать улыбку. Мне нравится, как звучит «больной придурок», произнесённое моим отцом, но я понимаю, что это неспроста и затыкаюсь под его яростным взглядом.
– О чём вы с ним говорили? – рявкает он.
А я отрицательно качаю головой, поднимаю ладони вверх и спешу доложить боссу:
– Я не в курсе, пап, Диана меня выставила за дверь.
Несколько секунд отец молча таращится на меня, а потом взрывается снова:
– А ты в курсе, что этот дебил натворил?
Я мысленно подтягиваю отброшенные кусочки странного пазла, про себя удивляясь – сроду не подумал бы, что они отсюда – и осторожно озвучиваю предположение:
– Нассал в пальму?.. – на всякий случай улыбаюсь.
– Так ты в курсе? И чему ты радуешься?
– Пап, так это не прикол? – откровенно говоря, в башке не укладывается.
Нет – ну так-то ничего катастрофичного в этом нет – нассал и нассал… Но это ведь Соболев – карьерист и весь из себя интеллигент…
– Да какой, на хрен, прикол – весь офис на ушах!
– Пф-ф, лажа какая-то… Откуда это всему офису известно? Он что, в фойе справлял нужду?
– Да уж лучше бы там, но он это сделал в своём кабинете при всех коллегах… И при заказчике! – отец орёт так, словно это я оросил несчастную пальму, но я делаю скидку на его шок. Сам в шоке!
– Да ну на хер…
Батя падает в кресло напротив и снова жадно припадает к бутылке с минералкой. Наверняка, мечтает сейчас о чём-нибудь покрепче. С громким чпоканьем он отрывает от губ горлышко бутылки, не замечая, что брызги попадают на костюм.
– Жень, я не понимаю… Ну ладно бы это ты сделал… Хотя…
– Пап, да ты вообще охренел?! Ты за чмо меня держишь? Что ты гонишь-то? – я вскочил со своего кресла.
– Прости, сынок, я не к этому… просто ты парень импульсивный, несдержанный и тебе обычно плевать на мнение других… Но Арту-ур!.. По-моему, у него с головой непорядок, а свидетели говорят, что он ещё считал что-то потихоньку.
– Может, овечек?
Я вспоминаю морду Соболева, когда он выскочил из кабинета и даже не среагировал на мой жёсткий стёб по поводу его покрасневших ушей. И, кажется, он был не очень-то в себе… и – да – что-то бубнил. Что же Диана ему сказала? О манере её подачи я уже имею представление и не хотел бы попасть под этот волчий взгляд. Сука, мистика какая-то!..
– Жень, я уверен, что без Дианы здесь не обошлось, эта ведьма что-то с ним сотворила, – вторит моим мыслям отец. – А я ведь ей позвонил и спросил… аккуратно…
– И-и-и?..
– Говорит – посоветовала ему расслабиться и ненадолго отпустить себя… Как тебе это нравится, а? А если бы он из окна себя отпустил? А если бы меня?!. Предупреждал меня Соколов, что с ней надо держать ухо востро. Да я и так уже весь вострый, куда ж ещё-то?! Жень, а теперь представь, что ожидает нашу компанию в ближайшем будущем!
– Ну ты вроде как на процветание рассчитывал… – я лыблюсь, но опасения отца разделяю.
– Так я уже с утра расцвёл! Сначала мне звонит Асташов с претензиями, потом это собрание, больше похожее на фестиваль придурков. А Лёха!.. Вот почему ему приспичило прийти именно в это время?! А ты нормальный? Ты хоть знаешь, что ты ему зуб выбил?
– Я очень жалею!.. Что не все!
Отец внимательно посмотрел на меня и устало выдохнул:
– Ну, так-то да. Но, знаешь, когда наша змейка озвучила, что хотел от неё этот извращенец, у меня даже задница покраснела, – хохотнул отец. – Не, сынок, всё правильно! Я Лёхе тоже объяснил, что он мудак. Конечно, не так как ты… Эх! Что ж теперь с придурком Соболевым делать, чтоб он обосрался.
Я мысленно нарисовал себе эту картину и заржал, а отец взглянул на меня и поспешно добавил:
– У себя дома!
– А вдруг он настолько себя отпустил, что без пальмы у него не получится? – я ещё продолжаю ржать, а в голове уже формируется план…
Ну, что ж, господин Соболев, если вместо толчка Вы пользуетесь офисной пальмой, тогда мы идём к Вам!
Подъезжая к дому Соболева, я ещё не вполне понимаю, что собираюсь ему предъявить. После визита к Дианиной бабке во мне бурлило лишь одно желание, поэтому я боялся найти Соболя и потерять тормоза. Но утренняя встреча с Дианой лишь подтвердила слова Геныча – в её войне я стану досадной помехой. Вот только от боевых действий нашей непредсказуемой воительницы рискуют пострадать невиновные… Да и ненависть и презрение к Соболю никуда не делись.
Сейчас у меня имеется отличный повод навестить коллегу – этот ссыкун осквернил рабочий кабинет и свалил с места преступления. То есть у него ещё и прогул на сегодня имеется.
Я даже не пытаюсь обаять домофон. Как и в прошлый раз дожидаюсь попутчика и спустя пару минут стою перед бронированной дверью Соболевых.
– Женя?! – в голосе удивление, в глазах восторг, а на внезапно выпяченной губе – обида.
– Снежана?! – не удержавшись, отвечаю ей в тон.
Я не спрашиваю, дома ли её братец, потому что совершенно точно услышу отрицательный ответ.
– К Артуру меня проводишь? Я знаю, что он дома, – и, не дожидаясь приглашения, я переступаю порог квартиры.
– А-а… – Снежана оглядывается, наверное, предполагая, что её братец как-то обнаружил своё присутствие, но, не заметив ничего подозрительного, бормочет, – н-не знаю, я сейчас посмотрю, где он.
– Не беспокойся, солнышко, я сам посмотрю, – я сдвигаю Снежану в сторону, понимая, что на случай таких бесцеремонных гостей плана у неё нет.
Соболь меня не ждал.
– Что за… – он вскочил с кровати, на которой валялся прямо в офисном костюме.
Заметно, что стресс прошёлся и по роже, и по костюму.
– Здорово, Соболь! – я вошёл в комнату, прикрыв дверь и оставляя за ней растерянную Снежаночку. – Я не стану комментировать твой экстравагантный поступок, тут уж тебе овощ в помощь!
– Что? – глухо прогудел он.
– Хрен с тобой, говорю, но очень хочу знать – что произошло между тобой и Дианой в моём кабинете?
– А ты у неё поинтересуйся, – огрызнулся Соболев.
– Уже! – соврал я. – Она говорит, что посоветовала тебе быть собой. Похоже, ты внял…
– Что-о? Да она вообще какой-то бред несла – про баб, про репутацию, про… фикусы… – Соболев заткнулся и уставился на меня затравленным взглядом.
– Ну, ясно – свою репутацию перед бабами ты закрепил, жаль только до фикуса не добрался.
– Женёк, она сумасшедшая, а ещё, можешь мне не верить, но там стопудово был гипноз! – глаза Соболева лихорадочно заблестели. – Прикинь, я даже не помню как уходил из кабинета… Почему не помню, а?
– Может, ты о чём-то крепко задумался? Детство вспомнил, например…
– А при чём здесь?.. Я тебе реально говорю – эта тварь черножопая что-то сде…
Я сам не сразу понял, что произошло, но кулак среагировал быстрее, чем мозг. Падая, Соболь успел зацепить своими граблями слишком много предметов, а потому громыхал долго и шумно. За спиной раздался писк Снежаночки, а из-за дивана хрип поверженного ссыкуна:
– Падла, ты мне зуб выбил…
Кажется, сегодня я уже это слышал… Дежавю.
– Я тебя посажу, Ланевский, – Соболев, прикрывая ладонью окровавленный рот, встал на ноги.
– А я, Соболев, буду слать тебе письма с зоны: «Я знаю, что вы сделали… пятнадцать лет назад!»
*****
Меня всегда выбешивают долбоёбы, играющие в шашечки на дороге. И хотя сам я любитель придавить газульку, агрессивным водителем меня вряд ли можно назвать. Но, похоже, сегодня я отметился на всех встречных камерах, как опасный и безбашенный агрессор.
Переживаю ли я после встречи с Соболем? Ещё как! Сука, хоть назад возвращайся! Злюсь, что оставил его на своих ногах и почти в полном здравии. И, уж конечно, не его кровь меня остановила – скорее, она меня завела! Это всё истеричная Снежаночка – подняла такой пронзительный вой, что до сих пор в ушах звенит. Слегка утешает лишь воспоминание о перекошенной роже Артура, когда я ему о грехах молодости напомнил.
Готов поспорить с самим собой, что я даже не задумывался, куда мне ехать. Никаких планов я не строил ни до встречи с Соболем, ни, тем более, после. Однако сейчас я притормаживаю возле отеля, в котором живёт моя блудливая ведьма. Мало ей, суке, одного мужика! От этих мыслей кровь мгновенно закипает.
Меня ломает от яростного желания дорваться до её тела. И ради этого я готов пообещать ей что угодно, пойти на любые дикие условия. А потом пялить её во все пихательные отверстия до взаимных искр из глаз! И столько раз, чтобы даже мысль о другом члене показалась ей дикой.
Двигать с таким настроем в отель я точно не могу. И хорошо, что я это понимаю. А вот себя я понимаю с трудом, потому что мои грязные мечты имеют сопливое продолжение…
Теперь я думаю, как после жёсткого секса закутал бы мою непокорную хищницу в одеяло… Упаковал бы крепко, чтобы не царапалась… И целовал бы её губы с такой страстью и нежностью, как школьник, одуревший от первого всплеска гормонов. Вдыхал бы в себя её ядовитый пьянящий аромат и медленно подыхал в этом мучительно сладком безумии. Я бы слизывал прозрачные дорожки слёз с её карамельной кожи…
Конечно, она будет плакать… от счастья… после моего воспитательного урока, и я непременно утешу мою пламенную девочку. Я же теперь е*анутый рыцарь с крепким негнущимся копьём… Твою мать!.. Какая удача, что меня не слышит Геныч. Он бы точно предпочёл свернуть мне шею, чтоб не мучился.
Надо бы уже выбраться на свежий воздух, пока я своим копьём руль не погнул.
На набережной очень люто. Ледяной ветер пронизывает насквозь и выдувает романтические мысли. Да и все остальные мысли разлетелись и осели рябью на мрачной поверхности воды. Подойдя к ограждению, тупо пялюсь на тёмное водохранилище и снова возникает ощущение дежавю. Значит, что-то ещё сохранилось в подкорке.
Я оглядываюсь на двухэтажный отель. Почему Диана повторно выбирает этот неприметный теремок? Экономит? Это вряд ли… Надо идти, но ноги приросли к месту. Планировать разговор с этой ведьмой бесполезно – она, один хрен, вывернет всё в нужное ей русло. Да что я!.. Если даже Геныч, мастер импровизаций, выглядел, как сопляк на пионерской линейке.
Но от того что я на ледяном ветру отморожу себе уши, изобретательнее я всё равно не стану. В конце концов, как сказал бы Геныч, – я чертовски привлекателен, она тоже… хорошо одевается – так чем не повод для дружеского соития? Резко разворачиваюсь от каменного парапета и решительно направляюсь в отель.
*****
Я не наивный придурок и уж, тем более, давно не маленький мальчик… Тогда почему у меня ощущение, что меня нае*али? Всё тот же отель… и та же удивлённая девушка-администратор только что объявила мне, что Диана Шеро совсем недавно выехала из этой сраной гостиницы… Куда на этот раз? Не могла же она снова улететь?! Может, переехала? От накатившего разочарования страшно хочется выпить и кого-нибудь убить.
На сегодняшний день я исчерпал свой лимит терпения. Так что прямо сейчас, мечтательный рыцарь, тебе не светит пылкая дружба без трусов с последующим утешительным облизыванием. Самое время слизывать слёзы со своей двухдневной щетины. И делать это лучше под надзором верного друга.
– Геныч, я же ведь должен её заши…защ-щитить…
– Предварительно отодрав до полусмерти? – друг скептически изогнул белёсую бровь.
– Не-э-эт, я ж не мудак какой – всё по взаимному согласию, а там уж… там уж как пойдёт. Она ведь тоже меня хочет, я же зна-аю, что ей понравилось…
Мы расположились в просторной кухне у Геныча, где сначала обзванивали все гостиницы. И лишь обнаружив малышку Шеро в одной из них, я позволил другу накормить себя мантами и решил поделиться с ним последними новостями. Пока он впечатлялся, я целенаправленно надирался вискарём.
– Жек, давай без обид. Во-первых, хорош уже заправляться, – он кивнул на бутылку, в которой ещё оставалась треть «успокоительного», – а во-вторых, тебе ни разу не приходило в голову, что Диане ты просто на хер не нужен?
Не то чтобы совсем не приходило, но думать в эту сторону я себе не позволял. Мог допустить, что избалованная мужским вниманием девчонка набивает себе цену, а по сему наша тесная дружба – это лишь вопрос времени. Но так чтобы я совсем её не интересовал… Бред!
– А кто ей нужен – ты? – я вглядываюсь в лицо друга, боясь увидеть замешательство, но Геныч ухмыляется …
– Ради нас троих надеюсь, что нет. Ну, просто ты ни разу не задумывался, что тёлочки, которые тебя НЕ хотят, тоже имеют право на существование? Ладно-ладно, погорячился я со множественным числом, пусть даже только одна конкретная тёлочка. Возможно, ты просто не в её вкусе, – Геныч уже откровенно развлекается. – А вот подобные подозрения на мой счёт, братишка, чреваты для твоей смазливой физиономии. Пока, пожалуй, я спишу это на пьяный бред.
– Прости, брат, просто мне очень х*ёво. Я, кажется, даже Вику так не ревновал. А эту… ко всем, бля! Даже к Соболю, когда они остались вдвоём в кабинете. Она, сука, меня точно заколдовала. Знаешь, когда думаю о ней, хочу спрятать от всех… Вот чтоб никто даже не смотрел в её сторону! А когда вижу…
– Сам хочешь спрятаться? – хохотнул Геныч.
– Ну, типа того… Что-то же она делает такое… Я не знаю, что это, но Соболь не мог по собственной воле нассать в пальму.
– Как знать… – задумчиво изрёк Геныч. – Что мы с тобой вообще знаем о пальмах? Ты, к примеру, в курсе, чем их удобряют?
– Да пошёл ты, придурок, я думал – что-нибудь дельное скажешь…
– И скажу – для начала пальму следует пересадить, пока она не усохла или не начала мутировать, а то ведь хер знает, чем она плодоносить начнёт. А дальше предлагаю тебе не вмешиваться в эту дуэль, уверен, что Диана со своим родственником справится без твоей помощи. Не, улыбку ты Соболю, конечно, по делу проредил, но, Жека… – Геныч недовольно поморщился, – ты ведь не шпана зелёная, чтобы сбитые костяшки в приличном обществе демонстрировать, негоже такому важному кенту при наличии собственного кабинета и секретарши иметь столь непрезентабельный вид.
– А, может, её как раз-таки и заводят такие непрезер… непре…? Короче, ты понял.
– Мугу, а когда ты Леху в кабинете вырубил, она, случайно, о твой кровавый кулак не тёрлась?
Я, как последний мудак, пытаюсь восстановить в памяти недавний эпизод с поверженным Лёхой и вспоминаю, какой невозмутимой выглядела Диана. Да она на меня даже не смотрела… Собираюсь сообщить об этом Генычу и, глядя на его довольную рожу, запоздало понимаю, что он стебётся надо мной.
– Да пошёл ты! – свой посыл я сопровождаю ободранным об Лёхины зубы факом. Или об Соболевские…
– Спрячь свой огрызок, сынок, пока он случайно не сломался в пяти местах. Я понимаю, что ты немного устал и поэтому предлагаю завтра расслабиться и поправить здоровье с твоей чудо-массажисткой, а там…
– Нет! ЕЁ хочу! Один хер – никуда не денется, – я со злостью опрокинул в себя очередную порцию виски.
– Типа – пусть я не твой, но ты моя? – заржал Геныч. – Респект, братуха, береги честь сголоду!
– В первый раз она не сильно сопро… короче, она была не против, – меня страшно выбешивают заплетающийся язык и мой чрезмерно весёлый друг. И алкоголь, сука, ничуть не успокаивает. Бесит!
– «В первый раз» – это звучит оптимистично, но ведь у тебя первый блин всегда колом! Ладно, не дрейфь, брат, прорвёмся – укротим неукротимое и впихнём невпихуемое.
– Да зае*ал ты, Геныч, своими прибаутками!
– Не ори, ослица, если мамочку разбудишь, мне придётся убаюкать тебя. Подумай лучше не о том, как прихватить эту дикую кошку за холку и присунуть ей, а какую пользу ты сможешь лично ей принести. Если я не ошибаюсь, малышке некому стало теремок облагораживать… Всё, пьянству бой, блядству – х*й! Спать ложись, утро вечера дальновиднее.
*****
Мудрый Геныч заблуждался – утро было херовым. Началось оно с головной боли и звонка матери. Она дико истерила по поводу помятой рожи Артура и ссоры с его взбешённой мамашей. Соболь, конечно, не до такой степени идиот, чтобы посвящать свою маман в детали нашей встречи, но ведь есть пустоголовая малышка Снежаночка, которая не могла оставить в тайне своё участие в домашнем боевике.
Отец тоже лютовал, решив, что я сражался за осквернённую пальму. Рассудив, что оправдываться не имеет смысла, я абстрагировался от нападок домочадцев и с головой погрузился в искупление грехов перед вожделенной ведьмой за свои непотребные мысли. Мысли, к слову, никуда не делись, но стали менее агрессивными. Всю злость я направил в работу. И результат не заставил себя ждать. Правда, не совсем тот, на который я рассчитывал.
Диана появилась в «Крепости» лишь раз, когда я нашёл подходящую бригаду. Она познакомилась с ребятами, в общих чертах обрисовала фронт работ и дала им указания чётко следовать моим инструкциям. Виртуозно делегировала полномочия! А я, как озабоченный е*лан, стоял и ждал благодарности. Дождался – моя ведьма сказала «спасибо» и позволила звонить ей в случае каких-либо проблем. Спасибо, бля**!
Мой постоянный стояк – это ох*еть какая проблема! С этим можно позвонить?!
Что за херня стала твориться в моей жизни?! Какая-то стерва за несколько недель разрушила мой счастливый устоявшийся мир и всё перевернула в нём. Стоит ли считать плюсом, что я с головой впёрся в работу? Судя по тому, что я стал редко видеться с Генычем, постоянно вижу отстойные сны и трахаю собственный кулак – всё очень херово.
Однако… отец стал прислушиваться к моему мнению и даже советуется со мной. И что? Типа Диана меня образумила? Да ни хера, вот выпотрошить мозг – это да – она мастер. Наверное, сейчас у меня всё написано на лице, потому что её восхитительная ароматная ладошка неожиданно гладит меня по щеке. Но выражение её глаз при этом остаётся непроницаемым. Вариантов развития событий немного – замурчать, либо послать на хер со всем её волшебством, теремком и, бля…
– Диана, двадцать первого у меня день рождения… – Вот я мудак! Это тот же как раз первый вариант!
– Двадцать первого? – лицо Дианы озаряется потрясающей улыбкой. С чего бы такие эмоции?
– Ну, да… надеюсь, ты не проигнорируешь приглашение? – а я-то с чего так разулыбался?
– Прости, Женечка, но только не в этот день… – её улыбка сейчас выглядит виноватой и немного грустной. – Но мне очень приятно, что ты меня пригласил. Спасибо. В этот день меня не будет в стране, но я обязательно вспомню о тебе, я не забуду.
Кажется, после её «Трахни меня, Женечка!» – это самая эмоциональная фраза. И мне бы сейчас, наверное, надо обрадоваться, но у меня челюсть онемела от напряжения.
– Ты тоже можешь вспомнить обо мне в этот день… – Она невесомо касается своими губами моей щеки и… уходит. Ненавижу!
«Ах, Женечка, кончая, думай обо мне!» – Спасибо, сука, что разрешила!..