Глава 14. Париж 2007

Луиза-Мария Торрес была седьмым ребёнком в семье, проживающей в одном из самых нищенских районов Мадрида. Даже в раннем детстве девочка была красавицей, гордостью старших братьев и большой надеждой отца, который мечтал поправить бедственное финансовое положение, удачно выдав замуж единственную дочь. К шестнадцати годам Мария расцвела, как майская роза. Желающих опылить этот цветок оказалось великое множество, но старый отец выбирал самого достойного жениха.

Владелец местной обувной фабрики, на которой трудился отец Марии, был главным претендентом на руку и прекрасное тело девушки. Он уже два года был вдовцом и с трепетом в ширинке дожидался, когда малышка подрастёт. И ерунда, что его собственная дочь была на пять лет старше его избранницы, это даже добавляло остроты в предвкушении жаркой ночи с красавицей. Общих детей с Марией он тоже предвкушал. Возможно, хоть от этого союза получится что-то стоящее. Ему непременно нужен наследник – умный и сильный.

Свою некрасивую, долговязую дочь фабрикант любил, но особых надежд на неё не возлагал, поэтому позволял ей очень многое. Даже закрыл глаза на её страстное увлечение залётным молодым индейцем. Индейцев здесь не жаловали, но этот парень, Лэнса, был чертовски красив, трудолюбив и вынослив. Фабрикант нашёл ему работу в своём доме до тех пор, пока он не приведёт туда молодую красавицу-жену. Но разве мог он предположить, что этот ушлый Чингачгук заприметит его Марию за пределами поместья?

Для Лэнса и Марии это была любовь с первого взгляда. Они словно две прекрасные половинки одного восхитительного целого потянулись друг к другу, склеились и исчезли сразу оба.

Через полгода скитаний молодая пара обосновалась в пригороде Бильбао, на побережье Атлантического океана. Земля басков встретила их недружелюбно. Но влюблённые упорно были настроены выжить и не сломаться. Вскоре энергичный Лэнса нашёл работу, и жизнь стала понемногу налаживаться. Их любовь была прекрасной, и долгожданным плодом этой любви стала дочь Эсмеральда.

Лэнса погиб, когда Эсмеральде только исполнилось четыре года. Погиб непонятно и очень странно. Молодой, сильный мужчина утонул в заливе, а его тело так и не нашли. Мария не верила, что её муж мог утонуть сам, но никому до этого не было дела, кроме неё самой. Лэнса так и не успел узнать о рождении сына.

Чтобы выжить с двумя маленькими детьми, Мария спустя полгода после гибели любимого вышла замуж за немолодого банкира. Он взял бы Марию даже с пятью детьми, но, к счастью, их было только двое. Новоиспечённый отец семейства принял малышей благосклонно и дал им свою фамилию. Своих детей у банкира не случилось, а дети Марии были ещё маленькие и он надеялся, что они смогут быстро к нему привыкнуть, станут называть его папой.

С мальчишкой именно так и случилось. Риккардо другого отца не знал совсем и рос с полной уверенностью, что он сын богатого и уважаемого банкира, и что земля вертится вокруг него. Зато с тихой прехорошенькой Эсмеральдой оказалось совсем непросто. Девочка упрямо отказалась признать нового папу. В отличие от своего брата сорванца, Эсмеральда никогда не доставляла хлопот – была очень послушной и кроткой, никогда не капризничала и ничего не требовала, но отцом банкира упорно не считала. И откуда у этой малявки такой упёртый характер?

Мария умерла, когда Эсмеральде исполнилось пятнадцать лет. Умерла очень тихо, во сне. Она просто зачахла от невыносимой тоски по любимому Лэнсе, от отвращения к новому мужу и к самой себе. Мария угасла вдали от родного дома, так и не узнав, что стало с её родителями и братьями. Она сожалела лишь о том, что её любимый Лэнса не смог увидеть своего сына, так сильно похожего на него.

Слишком долго убиваться по жене банкиру было некогда. В стране начался валютно-финансовый кризис. Но внутренняя политика страны играла на пользу его банку. Дабы укрепить свои позиции, банкир с головой ушёл в работу. Дети росли, как трава в поле, но Эсмеральде свобода не пошла во вред. Девочка прилежно училась, а после окончания школы банкир отправил её в Барселонский университет на факультет экономики и бизнеса. Отправить Эсмеральду подальше было отличным решением, ведь здесь девчонке уже прохода не давали. А там, вдали, глаза не видят и сердце не тревожится. «И как вообще получаются такие красивые дети? Наверное, от огромной любви…», – с грустью думал банкир. Он знал, что Мария никогда его не любила.

То, что ей придётся очень нелегко, Эсмеральда поняла сразу. Количество парней на её факультете зашкаливало. Вероятно, считалось, что женщинам не место в бизнесе. При таком подавляющем большинстве мужчин, даже у престарелой гоблинши был реальный шанс подыскать себе пару. А Эсмеральда обладала такой вызывающе яркой красотой, что просто боялась быть затоптанной толпой поклонников. Но проблема решилась неожиданно быстро. Дерзкий иностранец, Демиан Максимилиан Шеро не оставил ни единого шанса своим конкурентам.

Так родилась большая любовь между Демианом и Эсмеральдой. Университет не окончили оба. Эсмеральда ждала ребёнка, а Демиан хотел, чтобы его сын родился непременно во Франции. И молодая пара покинула страну.

Для того, чтобы прогнуть этот мир под себя, целеустремлённому и хваткому, как бультерьер, Демиану Шеро вовсе не требовался диплом. Его изобретательность и оборотистость поражали. Его мозг работал, как компьютер, и в нём не оставалось места для сомнений, неуверенности и грусти. Удивляло лишь, как в железном сердце этой бесчувственной машины отыскался живой островок, пульсирующий нежностью и страстью к своей Эсмеральде.

*****

– Невероятно! – я пытаюсь переварить услышанное. – Это получается, что я правнучка чистокровного индейца?

– А ещё прапраправнучка вождя Нэхуэля из племени чероки, – смеётся Хосе, довольный моей реакцией.

– Нэхуэль себе новости, – бормочу я себе под нос, но моему собеседнику не понятен этот каламбур.

Вот это история! Это настолько круто, что поверить получается с трудом, но очень хочется…

– Ещё будешь мороженое? – интересуется Хосе.

– Нет, хочу ещё коктейль.

Мы сидим у окна в модном ресторане, расположенном на пятьдесят шестом этаже Монпарнасской башни. Панорамный вид из окна открывается не только на Эйфелеву башню, отсюда виден весь Париж. Невероятная красотища – аж дух захватывает! Я делаю несколько снимков на телефон. Как же я скучала по этому городу!

– Если честно, то я поверить не могу, что Демиан способен на нежные чувства, – говорю будто сама с собой, не отрывая взгляд от завораживающей панорамы.

– Я реалист, детка, но из песни слов не выкинешь, – Хосе слегка хмурится, словно ему неприятны мои сомнения.

– Это русское выражение, – и видя вопросительный взгляд Хосе, поясняю: – Ну, про слова из песни…

– Мы же все живём на одной планете, принцесса, – Хосе улыбается. Ах, да, ведь он странник… – А история Демиана и Эсмеральды на самом деле намного глубже и острее, нежели я изложил.

– Расскажешь? – я по-настоящему заинтригована и вся обратилась в слух.

– Обязательно, но в другой раз. Это слишком долго, а сейчас уже поздно и нам пора домой.

– А как же брат Эсмеральды, что стало с ним? Это ведь твой отец?

– Это тоже другая история, – Хосе снова хмурится и не отвечает на вопрос.

Ой, ну и ладно!.. Тоже мне… А хотя… Офигеть! Я – правнучка настоящего индейца! И праправнучка вождя краснокожих! НЭХУЭЛЯ! А-а-а! Ну как же я хочу всё рассказать Дашке!

Какое счастье, что Демон не обитает с нами в замке, без него здесь дышится намного свободнее. И общество Странника мне очень нравится, и Же-Же перестала меня напрягать и бесить. Я привязалась к этой чопорной женщине, научилась её понимать. Феникс очень многое изменил в наших отношениях. Именно там, в Фениксе, Же-Же разглядела во мне не избалованную папину дочку, а одинокую брошенную девчонку, которая отчаянно пыталась выжить и не сломаться в невыносимых условиях. Тогда я отвергала неуклюжие попытки мадам взять меня под свою опеку. Но в душе была ей очень благодарна.

Уложив Реми спать, я осторожно прикрыла дверь в его спальню и столкнулась с Жаком.

– Тьфу, чёрт, напугал! Что ты бродишь, как привидение?

– Мне интересно, где этот Вега тебя столько времени выгуливал.

– Какой Вега? – я непонимающе уставилась на своего злого телохранителя.

– Твой дорогой Хосе, – пояснил Жак недовольным тоном и заозирался. – Может, мы не будем тут торчать?

Он ухватил меня за руку и совсем неласково затолкал в мою комнату.

– Так ты что-то имеешь против Хосе? Классный парень, между прочим, – вернулась я к прерванному разговору и увидела, как вытягивается лицо Жака. – Что?

– Ничего, я смотрю, вы с ним спелись. Уже перестала страдать по Доминику?

– Ты дурак, что ли, при чём тут Ники? И на что это ты намекаешь? Хосе вообще-то мой родственник.

– Ага, родственник! Примерно такой же, как Эрнесто Че Гевара.

– И что это значит? – я переплела руки на груди. – Хочешь сказать, что Демиан и Хосе меня обманывают? Зачем?

Такая постановка вопросов Жаку совсем не понравилась. Вряд ли он планировал ставить под сомнение слова Демона, ибо это чревато.

– Ну, если босс сказал, что родня, значит, так и есть.

Я сощурила глаза, с подозрением глядя на Жака.

– А что ты сам знаешь о Хосе?

Жак отошёл подальше от двери, делая вид, что задумался над вопросом, а потом яростно зашипел:

– Что он опасен, как голодная анаконда. Так что лучше будь с ним осторожнее. Для таких, как он, не существует родственных уз. Поняла?

Не поняла. Таких, как он? Я вдруг вспомнила взгляд Хосе при нашей первой встрече.

– Считаешь, что в его обществе мне грозит опасность, а Демиан об этом не догадывается? Или папенька решил от меня избавиться?

– Ты совсем, что ли, больная? Всё, забудь. – Жак поспешил покинуть мою комнату, а я осталась наедине со своими растрёпанными чувствами и мыслями.

Пришёл, нагадил и ушёл. И зачем, спрашивается, мне на ночь такие шарады? Пойду-ка я чайком успокоюсь.

Подойдя к лестнице, ведущей в гостиную, я услышала любопытный разговор. Да и не разговор даже… скорее, короткий диалог.

– Хотите, я приготовлю Вам чай? – Мейли говорила по-английски.

– Не хочу. И для этого в доме имеются специально обученные люди, так что займитесь лучше своими непосредственными обязанностями, – ответ Странника был резким и грубым.

За что он так с ней? Мейли такая чудесная девушка…

Я постоянно чувствовала себя виноватой за то, что пришлось уговаривать нашу няню перебраться во Францию. В Шанхае у неё была своя жизнь, семья… Да с её багажом знаний я уверена, что ей было несложно найти достойную работу. Возможно, не настолько высокооплачиваемую, но зато без стрессов. Я знаю, что эта маленькая женщина тоже очень боится Демона. Да и кто, находясь в здравом уме, его не боялся? Вот и Мейли, как любой нормальный человек, не была лишена инстинкта самосохранения.

Я помню её глаза, наполненные страхом, когда я завела с ней речь о перелёте во Францию. Не знаю, что послужило решающим фактором для её положительного решения… Мне не хочется думать, что только деньги. Возможно, ещё сыграла роль привязанность к Реми и ко всем нам. Не исключаю, что даже симпатия к Страннику… Да-да, я это заметила. Только боюсь, что у бедной девушки нет никаких шансов привлечь внимание этого грубияна. Не ожидала от него…

Как бы то ни было, Мейли подписала новый контракт на три года. Три года! А ведь ей уже почти тридцать. И как бы она ни любила моего малыша, ей пора думать о собственных детях. А как тут думать, имея четыре выходных дня в месяц? Ведь этого времени явно недостаточно для того, чтобы подцепить достойного мужчинку, убедиться, что он не козёл, успеть разобраться в собственных чувствах, и лишь потом настрогать совместных детей. За это время можно только подцепить и настрогать. Или наоборот.

А ведь ещё надо соблюсти приличия – ну, типа не отдаваться на первом свидании. А, кстати, на каком по счёту свидании следует отдаваться? На втором? Наверное, это тоже рано… На третьем – Бог любит троицу! Хотя, сомневаюсь, что Бог вообще одобряет подобные дела до свадьбы. Вот ещё и свадьба – на это ведь тоже нужно время. А в тех перерывах, которые выпадают нашей няньке, она вряд ли успеет выйти замуж, находясь, к тому же, в чужой стране. Вот поэтому для неё контракт, заключённый с Демоном, – это как сделка с дьяволом.

Я застыла на лестнице, размышляя, вернуться ли к себе или продолжить спускаться вниз и обнаружить своё присутствие, но не успела ни того ни другого – Странник меня заметил. Столкнувшись с его прищуренным взглядом, я даже внутренне содрогнулась, а в голову сразу полезли предостережения Жака. «Голодная анаконда» – бр-р-р!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Чай не выпьешь со мной? – я включила обаяшку, стараясь замаскировать собственную растерянность.

– Ты же слышала, что нет, – Странник стремительно поднялся по лестнице и, пройдя мимо меня, как мимо неодушевлённой табуретки, направился в свою комнату.

Вот же козёл! И что на него нашло? Жутко неприятно, что он решил, будто я подслушивала. А самое обидное, что ни моя обаятельная улыбка, ни старательно поставленный голос на этого грубияна не подействовали. Вот и на Демона, блин, не действуют. И кого же мне тогда укрощать и очаровывать? Либо я бездарь, либо меня окружают одни монстры. Надо бы с Моникой об этом поговорить.

Мейли стояла посреди гостиной и выглядела очень грустной и несчастной, а я даже не знала, чем ей помочь.

– Мейли, тебе нравится в Париже? – весело защебетала я.

Вот дура – что я плету?! Где она этот Париж-то успела увидеть?

– Да, очень, – встрепенулась девушка, – я даже язык с мадам Жаме начала изучать.

– А-а, ну здорово! Слушай, ты не обижайся на Хосе, он просто сегодня не в духе…

Хотя пару часов назад очень даже был в нём. И что случилось за это время?

– Диан, а ты не знаешь, у Хосе есть кто-нибудь? – неожиданно спросила Мейли, но вдруг замахала руками и затараторила: – Ай, не важно, это я так… я лучше пойду.

Непринуждённой беседы с Мейли так и не получилось, и чай пить мне совсем перехотелось. С кем пить-то?

А, может, мне к нашему злобному Страннику зайти и спросить, есть ли у него кто-нибудь? И как этот «кто-нибудь» его терпит? «Голодная анаконда»… А ведь я с самого начала подозревала, что этот «садовник» очень непрост, но интуитивно чувствовала, что для меня он не опасен. К тому же все эти дни он был таким… Нет, «милый» – это совсем неподходящее слово для странствующего змея… Вот – внимательным! И… грубовато-нежным… Так можно сказать? Ну не съест же он меня, если я заявлюсь без приглашения… Решено – иду в пасть к нежному змею! Дракону! Грубовато-нежному!

– Не спится? – Странник распахнул передо мной дверь, прежде чем я успела в неё постучаться.

Моя бравада мгновенно улетучилась, а взгляд запутался в буйной растительности на обнажённой груди этого… Да какой он дракон?! Гамадрил натуральный! И зачем Мейли такой мохнатый мужик?

– Входить не будешь? – напомнил о себе Хосе.

Ох, хорошо, что я не краснею – вот же… вытаращилась! Я вспомнила, что собиралась быть смелой и напористой и вошла в комнату к волосатому дракону. Смело и напористо.

– Хосе, у тебя плохое настроение? – я избегала смотреть на полуобнажённого мужчину и озиралась, соображая, куда бы пристроить пятую точку.

Кровать, рогатая вешалка и… всё – минимальный минимализм.

– А ты пришла мне его поднять? – усмехнулся Хосе.

О чём это он? Или это у меня кривое восприятие? Я взглянула в драконьи глаза – там холодно и жёстко. Зря я пришла. Ну, раз уж я здесь…

– Слушай, мы так хорошо провели сегодняшний вечер, а теперь ты злой… И Мейли зачем-то нагрубил…

– Решила меня воспитывать, принцесса?

От его тона и взгляда захотелось спрятаться, но мне здесь даже опереться не на что.

– Ладно, извини, я зря пришла, ты и правда не в духе, – я сделала шаг в направлении выхода и тут же попала в объятия Хосе.

Испугаться я не успела, потому что обнимал он меня очень даже по-отечески, вот только лохматая грудь сильно напрягала.

– Малышка, я не понимаю, как ты смогла остаться такой… после Хенга…

– А ты тоже с ним знаком? – оживилась я, но тут же исправилась: – Был знаком.

В ответ Странник лишь горько усмехнулся и крепче прижал меня к себе.

– Хосе, а ты не мог бы надеть рубашку? – я заёрзала в его руках. – Мне кажется, что негоже встречать потомка Нэхуэля в таком… эм… полуголом виде.

Смеясь, он выпустил меня из объятий и направился к кровати, на которой валялась рубашка.

– Потомок вождя – это я, а ты, Диана… Твоя кровь куда интереснее…