Глава 19. Диана

2018

Барселона нас встретила холодным проливным дождём. И хотя Реми был счастлив уже от того, что мы путешествуем вместе, я знала, что после сырого и хмурого Лондона мой мальчик хочет в лето. Большой мальчик Феликс тоже хотел в лето… Ну разве я могу отколоться от коллектива?

Спустя сутки мы плещемся в экваториальных водах Индийского океана. Белый песок, кокосовые пальмы, бирюзовая вода… На Мальдивах любое время года сказочно прекрасно. Мои мальчики счастливы и сейчас мне больше ничего не надо. Вот она, моя идеальная картинка – домик на берегу океана, и мои любимые мальчики. Жаль только, что бунгало арендовано, а через несколько дней нас троих снова разбросает по разные стороны континента.

*****

Укатало моих мальчишек. Я смотрю с нежностью на Реми и Феликса, развалившихся на полу перед широкой плазмой.

Эй, пацаны, «Звёздные войны» ещё не закончены, а вы в отрубе!..

Голова Реми склонилась на плечо к Филу. Как же вырос мой сыночек! Уже мужчина… Раньше, заигравшись, он часто засыпал на полу, а я переносила его в кровать, осторожно раздевала и долго-долго целовала ручки, ножки, спинку…

Демон всегда на меня ругался – говорил, что я сделаю из ЕГО СЫНА изнеженного и заласканного нытика. И это было ещё одной причиной наших долгих разлук с Реми. Теперь всё по-другому, но мы снова не можем быть постоянно вместе…

Потерпи, милый, пожалуйста. Пока я выполняю все условия, мы с тобой будем часто видеться, а потом… Надеюсь, Странник пересмотрит своё решение, ведь он мне не враг… Пока не враг.

Я уже столько лет жду, когда смогу жить вместе со своим сыном, а теперь ещё три года… Сколько раз я стартовала к мечте, начиная с новой точки отсчёта – год, три, пять… А потом всё снова. Но я знаю, что мой малыш здоров, счастлив и под присмотром… Конечно, я потерплю. Главное, чтобы Реми сам захотел остаться со мной и не отвернулся бы от меня, посчитав лгуньей и предательницей.

Я восхищаюсь и горжусь своим взрослым сыном, но мне немного жаль, что он так быстро вырос, а я так много пропустила в его взрослении. Жаль, что я уже не смогу взять его на руки и затискать в своих объятиях. Он по-прежнему позволяет мне обнимашки-целовашки, но теперь иногда это выглядит снисходительностью с его стороны. Я стала часто замечать его покровительственный тон. Господи, как же он становится похожим на Демона!

Я регулирую климат-контроль до комфортной температуры и набрасываю на ноги мальчишкам плед. Ничего страшного, если ночь они проведут на полу. Задерживаю взгляд на Феликсе и улыбаюсь. Знаю, что он тоже часто подглядывает за мной, когда я сплю. Как долго мы играем в эти опасные игры… Может, это ради него природа наградила меня долгоиграющими юностью и свежестью? Чтобы ему не захотелось наблюдать за какой-нибудь спящей Мишель.

Сейчас хочется безрассудно поддаться собственным желаниям… Но вместо этого я резко разворачиваюсь и спешу к себе в спальню. Я убегаю уже тысячный раз, потому что потом… у меня не останется даже мечты.

Похоже, сна сегодня тоже не будет.

На часах почти два часа ночи, а за несколько тысяч километров синеглазый красавчик Женечка – ещё именинник. Сегодня я вспоминаю о нём уже третий раз, и не потому, что обещала, а потому что мне нравится о нём думать. Порывистый, страстный, сумасбродный… О нём даже думать жарко. Наверняка девчонки сходят по нему с ума и, конечно, этот мальчик достоин всецело занимать чьи-то мысли и не должен быть мной изранен. Учись быть сильным, Женечка…

Я понимаю, что всё же уснула, лишь когда внезапно просыпаюсь от прикосновения. Рядом со мной проминается постель…

– Мышка, это я, – шепчет мой мальчик, ныряя ко мне под одеяло, – можно к тебе?

Вместо ответа я крепко прижимаю к себе Реми и с наслаждением вдыхаю родной запах. Он, как в детстве, поворачивается ко мне спиной и прижимает к своей груди мои руки. А я целую его в затылок и чувствую себя счастливой и несчастной одновременно, когда малыш шепчет:

– Ди, я очень соскучился.

– Я тоже, мой любимый. Знай, я никогда тебя не оставлю, ты моё ВСЁ!

– Я знаю, – вздыхает Реми. – Расскажи немножко про маму…

– Конечно, милый, – я смаргиваю навернувшиеся слёзы и начинаю говорить о маме… О своей любимой мамочке.

Я раскинулась на мелководье, как морская звезда, и думаю… Я думаю о судьбе моей несчастной Белки, о Рыжике, о бабке Эльвире – непонятно, что она делает в моих мыслях… Думаю о том, что мой подозрительно щедрый и великодушный покровитель Тимур сообщил Карабасу, что это именно он нанял орка Андрюшу, чтобы тот оберегал моё прекрасное тело. А ещё Тимур оперативно разрешил питерские проблемы… И чем мне аукнется такая забота? Я думаю о Римме, о Владике – ещё один нежданчик! О нём я хочу думать меньше всего. А ещё я вспоминаю Артурчика… Подумать только – ведь ТОГДА он был ровесником моему Реми…

Наверное, всё в моей жизни не зря.

Совершенно неожиданно в весь этот винегрет вторгается неприятная мысль – не потеряй я когда-то мамочку, и у меня не было бы Реми. Я ненавижу подобные мысли, но они невольно лезут в голову. Какое счастье, что я не стою сейчас перед страшным выбором. Судьба уже распорядилась…

Мысль о том, что мне хочется отвязного секса вообще не в тему и не ко времени.

– А ты в курсе, что рыбы уже открыли на тебя охоту? – этот голос только усугубляет мой похотливый настрой.

Я переворачиваюсь на живот, и стайка разноцветных рыбок разлетается от меня в разные стороны. Наблюдаю за приближением Феликса, как восторженная фанатка. И так всегда… Боже, неужели я восемь лет держу на привязи этого жеребца?! Хотя здесь секрет прост, ведь ровно на столько же лет я завязала свои желания морским узлом, а за годы они разбухли до состояния болезненной мечты.

Этот парень неприлично красив, и не устаёт мне это демонстрировать. Он на ходу снимает футболку, отбросив ее в сторону, и дергает шнурок на шортах, от чего они ещё ниже сползают на бёдра. Высококлассное исполнение под музыку ветра и моря. Не зря я не выношу мужской стриптиз, ведь все эти мальчики – пошлые дилетанты рядом с божественно красивым и до одури сексуальным Феликсом.

– Слюной не захлебнись, детка, небось, уже сиськи колом встали! – шорты Фила падают к его ногам, и мне требуется всё моё тренированное самообладание, чтобы не сорваться с места и не стянуть с него зубами плавки.

– За своим колом следи, маньячина! – беззлобно огрызаюсь.

– Не бойся, красавица, он без моей команды не сорвётся. Пепито у меня стойкий и к тому же джентльмен.

– Всех дам приветствует стоя?

– Не всех, только леДи! – Фил демонстративно погладил своего Пепито через плавки.

– Фели, шли бы вы с НИМ ещё поспали, – я опускаю лицо в воду, но она слишком тёплая, чтобы остудить мой жар.

– Да уж выспались! Ты считаешь нормальным оставить меня спать, как сторожевого пса, на коврике?

– А ты полагаешь, я должна была тебя перенести в кроватку?

– Реми ты перенесла, я его только что обнаружил в твоей постели.

Ага – когда пришёл пошпионить за мной.

– Если тебя это утешит, милый, то я вас обоих оставила на коврике, а Реми потом сам перебрался. Мой мальчик сильно соскучился.

– Конечно, утешит! Теперь я знаю, как действовать, когда очень по тебе скучаю, – Феликс разбегается, нарочно окатывая меня брызгами, и скрывается под водой. Выныривает через несколько секунд и, разрезая бирюзовую гладь, устремляется от меня прочь.

Вот и правильно – от греха подальше. Он даже плывёт, подлец, сексуально.

Звонок мобильного взорвал тишину пустынного берега и вызвал во мне недоумение. Кому, интересно, приспичило звонить мне в такую рань? Выбираться из воды мне совершенно не хочется, и с нарастающим раздражением я жду, когда, наконец, заткнётся настойчивый звонарь.

Телефон заглох, чтобы спустя несколько тихих секунд снова нарушить покой этого райского островка. Сообразив, что сам он ни за что не заткнётся, я вскочила на ноги и устремилась к главному раздражителю. Почему-то я совсем не удивилась, прочитав на экране «Женечка».

– С ранним Вас утром, юноша. Какие-то проблемы с «Крепостью»?

– Я надеялся, что ты позвонишь… – раздался из динамика недовольный голос с заявкой на претензию.

– У меня нет дурной привычки звонить людям с первыми петухами. Но очень похвально, что спозаранку ты уже на ногах, значит, на работу приедешь вовремя.

– А тебя кроме грёбаной работы больше ничего не волнует? – повысил голос мой собеседник.

Ну, говорила же – взрывной парень.

– Волнует. Состояние здоровья моей собаки, – ответила я честно. Ну, возможно, не достаточно полно…

– Собаки? Ты серьёзно?

– А ты что-то имеешь против собак?

– То есть состояние моего здоровья тебе по херу!

– Это ведь риторический вопрос?

– Да что ты за сука такая?!

Ты даже не представляешь себе, какая, мой пламенный мальчик…

– Если ты серьёзно болен, Женечка, то, вероятно, ошибся номером. Я не врач и вряд ли смогу дать толковый совет.

– Ну и тварь же ты, Диана!

«Совсем ох*ел, придурок калечный?» – раздалось на заднем плане. Я узнала этот рычащий бас, но улыбаться не хотелось.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Все мы божьи твари, малыш, – со вздохом соглашаюсь.

– Вот только ты к Богу никакого отношения не имеешь! – это прозвучало как звонкая оплеуха. – И не такой уж он у меня и малыш, если помнишь.

– Да разве вас всех упомнишь, милый?

Из динамика донеслось рычание, грохот и мат на заднем плане.

Держись, Женечка, ведь ты мужчина. Не разочаровывай меня, пожалуйста.

– Скажи, Диана, это они сделали тебя такой с-с… такой?.. Не могла же у самой нежной и доброй женщины получиться такая стервозная дочь! Это Соболев со своей сворой шакалов, да?

На мгновение мне показалось, что нечем дышать – воздух вокруг сгустился и, чтобы вдохнуть нужную дозу, необходимо широко открыть рот и проглотить этот ком. В таком виде меня и застал Феликс, вышедший на берег, – рот нараспашку и глаза, как два пылающих факела.

– Детка, что – тебе плохо? – Фели с тревогой всматривается в мои глаза, сканирует меня с головы до ног и, наконец, переводит злой взгляд на мобильник в моей руке.

Да – мне плохо, потому что упорный мальчик Женечка нащупал мой выключатель. Как много ему известно, как давно, откуда? Как долго он видит во мне жертву?

И как хорошо, что меня не так-то просто обесточить – я запаслась мощным генератором.

– Всё отлично, Фели! – с улыбкой отвечаю другу, который с перепугу перешёл на испанский. – Просто случилась маленькая неожиданность.

– Диана! Диана, чёртова ведьма! Почему ты молчишь? – громко доносится из динамика.

– Прости, Женечка, я немного отвлеклась.

– Кто там с тобой? – звучит так, словно я должна перед ним отчитаться. В другой бы момент я рассмеялась, но сейчас мне совершенно не весело.

– Тот, кто меня бережёт. Тот, кто любит во мне суку и безбожную тварь, и кто…

– Прости, – перебивает меня растерянный голос, – я, как всегда, всё испортил. Я не в силах сдержаться, когда ты такая холодная и равнодушная.

Было бы неплохо тренировать свои силы.

– Бог простит, Женечка. Ты ведь в отличие от меня с ним на короткой ноге. А насчёт стайки шакалов ты очень даже зря беспокоишься. Я была девчонка ранняя, ветреная, а они – парни молодые, горячие… Пошалили немного, и каждый остался при своих интересах. Так бывает.

– Что-о – бывает? Ты сама-то себя слышишь? Какой твой интерес, ты сумасшедшая?

– Думаешь, я стану обсуждать это с тобой, мальчик? Это не те вопросы, по которым я разрешала мне звонить. Занимайся «Крепостью», Женя, и не опаздывай на работу.

Сбросив вызов, я выключила телефон и уставилась на горизонт – туда, где лазурное небо сливается с тихой гладью океана. А чего, спрашивается, я ожидала? Прекрасно же знала, что следует фильтровать свои эмоции. Каждое ласковое слово или искренняя улыбка будут иметь последствия. Стоит расслабиться хоть на мгновение – и очередной самец заявляет свои права. Я же позволила себе слишком много вольности. Теперь вот расплачиваюсь.

– Кто тебе звонил? – настойчиво спрашивает Феликс.

И столько властности и собственничества в одном коротком вопросе. Тоже ведь самЭц! Мой взгляд меняет картинку, и теперь передо мной вместо голубой дали – хмуро сведённые брови и тёмные глаза.

– Звонил красивый синеглазый брюнет, у которого вчера был день рождения, – отвечаю ровным тоном. – Я не позвонила ему, чтобы поздравить, и парень расстроился.

Феликс недобро прищуривается, и я даже слышу, как крутятся и щёлкают в его голове мозговые шестерёнки.

– Это тот, с которым…

– Этот тот, – перебиваю Фила на полуслове, давая понять, что не собираюсь слушать его нравоучения и посыпать голову пеплом.

– Детка, ты же знаешь, что я волнуюсь за тебя, – смягчается хитрец, – может, расскажешь, что тебя так расстроило?

Ну а кому мне ещё рассказывать? И я, конечно, всё рассказываю Феликсу.

– Знаешь, а я не вижу проблемы. Ну, кто-то о чём-то разнюхал… И что? На тебе же нет клейма жертвы! Малыш, ты ведь сама мне всегда говорила: предупреждён – значит вооружён. Зато теперь тебя никто не застигнет врасплох, и ты будешь держать свою красивую мордашку… э-э… шваброй.

– Тяпкой, – исправляю его со смехом.

– Вот именно – тяпкой! Хотя, на мой взгляд, нет ничего страшного в том, что девочки иногда нуждаются в защите сильных мужчин, – наставительно добавил Феликс.

– Но не в жалости!

Фил расплылся в лукавой улыбке и осторожно убрал прядь с моего лица.

– Боюсь тебя расстроить, детка, но ты совсем не вызываешь у людей чувство жалости. И пожалеть тебя могу только я, потому что знаю, когда и за что. И, знаешь, я никому не готов уступить эту привилегию. Ну-у… если только Пепито, он давно мечтает тебя утешить.

– Это что ещё за Пепито? – сзади на нас налетел Реми, повалив Феликса в песок. – И почему этот хрен должен утешать мою Мышку?

– Привет, мышонок! – отсалютовала я. – А это один очень неугомонный приятель нашего Фели.

– Ты просто плохо его знаешь, детка, а потому очень много теряешь, – развеселился Феликс, но, наткнувшись на мой взгляд, виртуозно соскочил с темы: – Ромео, давай на счёт три, кто быстрее доплывёт во-он до той фигни.

– А что это? – Реми встал в полный рост и, сложив ладонь козырьком, вгляделся в море.

– А вот заодно и выясним. Ну что, раз… два…

– Три! – Реми сорвался с места и рванул к воде.

– Эй, так нечестно! – Фели с пробуксовкой стартанул за ним вслед.

А я что, типа пожилая черепаха, греющаяся на песке? И я со всех ног помчалась за резвящимися мальчишками.

*****

С наступлением темноты мы погрузились в моторную лодку и отправились на поиски развлечений, которых так не хватало Реми на нашем пустынном островке. К слову, ночные развлечения на спокойных Мальдивских островах – так себе. Поэтому окунуться в бездну разврата и порока нам не грозит.

Светские вечеринки – это тоже не сюда, а посему и наряды у нас троих соответствующие – шорты, майки, шлёпанцы. Причалили к самому шумному острову, празднично сверкающему яркой иллюминацией, и на тебе – в новом ночном баре пенная вечеринка в честь открытия. Мои парни в восторге! Готова поспорить, что владелец заведения русский. Раньше здесь сроду не бывало подобных развлекух.

– Вообще-то, это вечеринка для взрослых, – возмущаюсь я, но тут же осекаюсь под недовольным взглядом Реми, который громче всяких слов вопрошает: «И что ты хочешь этим сказать?»

– Так мы и есть взрослые, – разряжает атмосферу Феликс и, смерив меня насмешливым взглядом, добавляет: – Хотя тебе, малышка, стоило захватить права во избежание проблем.

Я закатываю глаза, а Реми весело хохочет.

И все же я погорячилась, уступив его капризам. Эта дискотека вообще исключала присутствие мелюзги, и, похоже, Реми здесь оказался самым юным. Принимать участие в этой вакханалии я наотрез отказалась и теперь, как цербер, слежу за Реми, окружённым полуголыми двадцатилетними тётками. Нет, ну а кто они рядом с моим ребёнком? Тетки и есть.

В этом пенном безобразии мои парни имеют настолько оглушительный успех, что, охваченная желанием вырвать конечности и пообтесать округлости у чересчур активных дамочек, я напрочь забываю о собственной безопасности. Чьи-то здоровые лапищи обхватывают меня под грудью и, приподняв от пола, затаскивают в пенный бассейн, набитый озабоченными танцорами, как килькой в банке.

Визжать я не приучена, а паниковать – тем более. Бить налётчика по коленям чревато отбитой пяткой, но потерянный шлёпанец я ему не прощу. Быстро ориентируюсь по дыханию чужака в мой затылок и резко откидываю голову. Есть!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Ты дура, что ли? – по-русски взревел мой неудачливый похититель, выпуская меня из рук.

Я падаю в объятия невесть откуда взявшегося Феликса.

– Ты в порядке, детка? – спрашивает он скороговоркой и, окинув меня беглым взглядом, прыгает мне за спину.

– Стоять! – я успеваю перехватить его руку, занесённую над парнем с окровавленной сопаткой.

– Фели, он ничего такого не сделал, просто я не хотела лезть в эту пену, а ещё потеряла обувь и разозлилась, – я глажу тяжело дышащего Фила по груди и заглядываю ему в глаза. – Это русский парень, мой земляк, и он просто пошутил.

На самом деле мне приятно, что в тот момент, когда я думала, что Феликс растворился в пенном безумии, он не переставал следить за мной.

– Ну вы, блин, даёте, ребята! – на удивление беззлобно, скорее обиженно, ворчит пострадавший парень.

На его белой рубашке алеют капли крови, и я уже жалею о своём поступке. К счастью, его нос оказался цел.

– Извини, парень, я погорячилась, просто очень не люблю, когда меня трогают без спроса, – отвечаю ему по-русски, а его губы растягиваются в счастливой улыбке.

Следующие минут десять он так бурно радуется нашему знакомству, тому, что я тоже русская, и так настойчиво приглашает нас за свой столик, что мне становится совсем стыдно за свою агрессивную реакцию. Феликс хмуро слушает нашу болтовню и, наконец, не выдерживает:

– А ничего, что я тоже здесь стою?

– Чего он говорит? – радостно спрашивает наш новый знакомый Михаил.

– Он сокрушается, что за восемь лет никак не выучит русский язык, – отвечаю я.

– О, так давайте к нам, мы его сейчас быстро научим, – воодушевляется Миша. – Вы здесь вдвоём?

О, чёрт! Реми!

Мгновенно позабыв о новом приятеле, я разворачиваюсь к бассейну и выискиваю глазами своего мальчика. Не вижу – вот теперь паника.

– Ди, спокойно, я сейчас найду его, – Феликс всё понимает без слов и исчезает в толпе напененных придурков.

Умом я осознаю, что Реми не маленький и не глупый – он не должен потеряться и не может просто так уйти… А если не просто так? Когда дело касается безопасности моего мальчика, здравый смысл мне отказывает и место хладнокровной стервы стремится занять безумная истеричная баба. И она уже готова взвыть… Но в поле видимости вовремя появляется Реми.

Мой мальчик уже без майки и, блаженно прикрыв глаза, прижимается к спине какой-то блондинистой старой выдры и ощупывает её старые сиськи. Да она же лет на десять старше его! Но ещё страшнее вторая, которая трется огромными буферами о юную спинку моего малыша, а её руки… ГДЕ ЕЁ РУКИ?!

Я, как смертоносный бронепоезд, надвигаюсь на этот блядский бутерброд с намерением отыскать в густой пене эти грязные щупальца и сломать в четырёх местах, если они там, где я подозреваю.

Реми успевает заметить меня раньше, чем я приблизилась, но в его глазах совершенно нет страха или растерянности. Его глаза опасно прищуриваются, на лице играет самодовольная улыбка – это предупреждение для меня.

Ну что же, Демонёнок, я принимаю правила игры.

– Малышка, ты меня потеряла? – выдаёт мой ребёнок, нагло скалясь. И ведь даже не попытался отстраниться от развратных тёток.

– Руки прочь, старые шлюхи, это мой мальчик, – обозначила я своё присутствие.

Обе старые шлюхи – и неважно, что они моложе меня – моментально отскочили от Реми, как от раскалённого утюга. А по соседству с ними девушка шарахнулась от собственного парня. Вот что значит правильно выбранная интонация!

– Ди, они же немки, – смеётся Реми.

– В наше время, милый, только самые старые немки не знают английского, но я могу и на их родном языке пояснить.

– Обойдёмся, – Реми серьёзнеет, – мы сами договоримся.

Он снова притягивает к себе блондинку, и та, победно улыбаясь, смотрит на меня. Я, собственно, и так не планировала дипломатический подход, но теперь, подогреваемая ехидной улыбочкой белогривой кобылы, что позволила себе запускать свои похотливые копытца, куда не следует, я выдёргиваю её за хвост из объятий сына.

– А знаешь, что в мусульманской стране делают с совратительницами несовершеннолетних мальчиков? – шепчу ей в противно-розовое ушко. Сама я, к слову, этого не знаю.

– А он разве… – блондинка выпучила глаза, оглядываясь на Реми.

– Заткнись, дура, иначе я облегчу твою участь прямо здесь, и в Германию вернёшься загипсованная по самую сопатку.

– Он не сказал, что с девушкой, – немка попыталась вырваться, но я заломила ей пальцы на правой руке и она взвизгнула.

– Ди, отпусти её, что ты делаешь! – попытался вмешаться Реми.

– Не вмешивайся! – рявкнула я, и Реми растерянно заморгал.

Его второй подружки уже и след простыл, зато появился Феликс, который мгновенно оценил обстановку.

– Ромео, лучше не лезть в женские разборки, – он обнял Реми за плечи и добавил явно для меня: – Диана же не станет калечить бедную девушку…

Бедная девушка активно затрепыхалась и просипела:

– Да отвали, я всё поняла. Только ты тоже не очень похожа на несовершеннолетнюю.

– Ещё одно слово, фрау, и я тебе сорок первый год припомню.

А вокруг как ни в чем не бывало продолжала резвиться молодёжь, с азартом и упоением ныряя в новую порцию пены…

Покидая остров, наше трио напоминает траурную процессию. Впереди гордый и оскорбленный Реми, за ним задумчивый Феликс, и замыкаю короткое звено злая я.

– Диана, – окликнул меня недавний знакомый Михаил, – постой, я твои черевички нашёл.

Парень выглядит милым, и я нахожу в себе терпение, чтобы уделить ему несколько минут.

Краем глаза я наблюдаю, что Реми даже и не думает задерживаться, чтобы дождаться меня, а Феликс разрывается, боясь меня оставить без присмотра и не желая упустить Реми. Пометавшись, он делает верный выбор и догоняет упрямого мальчишку.

– Кажется, твои парни не в духе. Кстати, который из них твой? – спрашиваем Миша.

– Оба мои. Удачи тебе, Миша, – я быстро прощаюсь и спешу за своими мальчишками.

Представляю себе, как это выглядит со стороны, но не задерживаюсь на этой мысли – гордость в данном случае неуместна. На душе паршиво, и я понимаю, что сама всё испортила, стараясь во всём угодить Реми. Хреновый из меня воспитатель. Представляю, что бы мне сказал Странник. А Демон… Демон ничего не сказал бы, облив меня волной презрения.

– Эй, рыцари, вы чего меня бросили? – с улыбкой до ушей я настигаю ребят у причала. – Нехорошо оставлять девушку одну.

Вижу, что оба возбуждённые, но, стараясь не замечать их нервозности, продолжаю улыбаться.

– Кажется, у тебя была компания, могла бы и не торопиться, – хмуро отвечает Реми и получает злой взгляд от Феликса.

– За языком следи, пацан.

– Забыл с тобой посоветоваться.

– И очень зря, между прочим.

– Реми, не торопись произносить слова, о которых придётся жалеть, – говорю твёрдо, без намёка на улыбку.

– А то что? – насмешливо спрашивает дерзкий мальчишка.

– А то будешь жалеть, – в тон ему отвечает Феликс.

– Вы меня тут запугать, что ли, решили? – Реми прыгает в лодку и демонстративно от нас отворачивается.

Феликс зол, но старается не показывать эмоций. А я растеряна и напугана – что-то я сделала неправильно. Возможно, всё… Мы плывём в полном молчании. Веселый шумный остров остался позади, и только рокот мотора нарушает тишину. Мне невыносимо думать о том, что те малые крохи, отведённые нам, чтобы побыть вместе, мы тратим на ссоры, оставляя горький осадок в душе.

Я подсаживаюсь к Реми и обнимаю его, но он тут же грубо отбрасывает мои руки. Я зябко ёжусь и обнимаю себя за плечи, хотя температура воздуха около тридцати. Сейчас мне, как никогда, страшно разрушить взаимопонимание между нами, но я не могу подобрать правильных слов, чтобы быть услышанной и понятой.

– Мышонок, не расстраивай меня, пожалуйста.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– А тебе, значит, можно меня расстраивать? Я уже не мышонок! Ясно?

– Не очень, – признаюсь я. – И мне непонятно, чем я тебя огорчила? Кажется, я не подорвала твой авторитет, не выставила тебя зелёным юнцом и вполне достоверно сыграла твою ревнивую подружку… Чем ты вдруг стал недоволен?

– О-о, вот даже как?! – присвистнул Феликс. – Реми, тогда я ничего не понимаю, я бы гордился на твоём месте.

– Вот на своём и гордись. И нечего было лезть к моим девочкам! Хосе никогда мне не мешал, между прочим.

– Так вот в чём секрет успеха, вы, значит, с пользой проводите время, – процедил Феликс. – А ты, детка, отстала от жизни, надо было отвести парня в бордель.

– Мышонок, но они же тётки… – беспомощно проговорила я, ненавидя себя за растерянность.

– И что? Ты мне не мамочка, чтобы диктовать, с кем трахаться. А я давно уже вырос из мышонка!

– Вырос, говоришь? – взорвался Фели. – Да не хрена ты не вырос, щенок! Взрослый мужчина никогда не оставил бы свою женщину одну на острове в окружении разгорячённых самцов. А ты, как сопливый нытик, обиделся и бросил её здесь!

– А что же ты-то не остался защищать?

– Да всё потому же, что не считаю тебя взрослым! И чтобы она потом с ума не сходила, разыскивая тебя.

– Я в состоянии сам о себе позаботиться, – пробурчал Реми, но уже не так уверенно.

– Вот именно, что ты только о себе и заботишься, – припечатал Феликс, и снова воцарилось молчание.

«Ты мне не мамочка…»

«Я уже не мышонок!»

«Ты мне не мамочка…»

Эти слова вдруг обесценивают всё, что не касается нас двоих. Мне холодно в этом душном климате, и невыносимо давит низкое небо с ледяными осколками-звёздами. Я чувствую, что в эту самую минуту мой мальчик меня не любит, и вернуть его любовь кажется мне единственно важным и правильным.

У меня нет ни единой причины для обиды и злости, ни одной идеи, как исправить ситуацию, и ноль шансов отмотать время назад.

«Ты мне не мамочка…» – пульсирует в голове и острыми иглами впивается в сердце.

Лодка причаливает к нашему берегу и Реми первым спешит покинуть её.

– Реми, – я ловлю его за руку, но под недовольным взглядом сразу выпускаю, – а если бы я была твоей мамочкой, ты бы…

– Очень смешно! – он выпрыгивает из лодки и быстрым шагом направляется к бунгало.

Феликс стремительно выскакивает следом, но, пройдя несколько шагов, оглядывается и возвращается. Он сгребает меня в охапку и, присев на скамью, сажает к себе на колени и крепко обнимает.

– Самый е*анутый возраст, вообще не стоит обращать внимание, – выдаёт он очень бодро и со знанием дела.

До меня не сразу доходят его слова, а когда я вникаю в их смысл, мне хочется верить.

– Ты думаешь? – уточняю с надеждой.

– Знаю. – Фели гладит меня по волосам и целует в плечо. – Мы с тобой давно не разминались, детка.

– Сегодня днём, – напоминаю о двухчасовой танцевальной разминке.

– Не-е, то были грязные танцы, а сейчас у меня лирическое настроение, поэтому предлагаю сделать это в воде.

– Хм, звучит двусмысленно, – я заглядываю в хитрые глаза Феликса.

– Так ведь мы ещё и не определились…

*****

– А я уж подумал, вы уплыли развлекаться, – кричит нам с берега Реми, наверняка успев посмотреть полнометражный боевик и озадачиться нашим отсутствием. – Кстати, ваше дневное выступление больше впечатляло, было как-то повеселее.

– Я же говорил, – шепчет мне Феликс и, потянув за собой, заваливает нас обоих в воду.

– Мышонок, иди к нам, – зову я Реми.

Он радостно срывается с места, и через несколько секунд мы обнимаемся – «Прости меня, Мышка, прости» – и окутывающий нас тёплый океан смывает мои слёзы.

– Кстати, звонил Доминик, извинялся, что не успел вчера меня поздравить, – объявляет Реми.

– И как же он сегодня-то успел? – вставляет Феликс.

– Мышка, он тебе большой привет передал.

– Не надорвись, детка, – не унимается Фил, – оставь его лучше на берегу.

Реми смеётся и его недавний разговор с Ником обрастает новыми подробностями.

*****

Мне не спится. Этот бесконечный день совершенно меня вымотал, и в спальню я отползала с уверенностью, что лишь прикоснусь к подушке – и мгновенно провалюсь в сон. Но провалилась в воспоминания…